Скверная жизнь дракона. Книга четвертая (СИ) - Костенко Александр - Страница 6

Да и корабли во флотилии изумляли своими размерами. Длиной метров тридцать, до воды не меньше десяти метров, а внутри корпуса запрятано три этажа палуб. На самой нижней обширный трюм, в центральной расположены жилые помещения команды с кухней и прочие бытовые помещения. Но зачем на верхней палубе столько пустых комнат? В них нет ничего, кроме низенького стола и небольших кроваток, будто предназначенных для маленьких детей. А в других комнатах так вообще стояли колыбельные для совсем уж крохотных детишек.

— Я вскоре подойду, принесу вам рюкзак, а вы пока собирайтесь, — сообщил Налдас, когда мы подошли к каюте.

А чего мне собирать-то? У меня только вещи со скверного материка, а новую одежду мне выдал Налдас, когда я оправился и встал с кровати. Ксат тогда сильно удивился: сперва я едва мог приподняться, чтобы поесть, а на следующий день я уже спокойно расхаживал по каюте. Думаю, ксат догадался, что всё дело в сладком содержимом шара, размером с футбольный мяч.

Спустя минут десять Налдас вернулся, держа в руках крепко сшитый объёмный рюкзак. В него вошло практически всё, кроме кинжала с костяным лезвием — его я повесил на пояс. Самодельную одежду со скверного материка пришлось выбросить: каким-то образом корабельные крысы пробрались в сундук и сгрызли всю кожу, а в шерстяной ткани свили гнёзда. Благо хвостатые твари не погрызли магическую куртку и чёрное шерстяное полотно с золотым рисунком, и спальнику не сильно досталось. И куда только глядели местные коты?

— Сперва на корабль взойдёт ноктан, затем мы сойдём на берег, — объяснил ксат, когда мы поднялись на палубу.

— Поднимется кто?

— Ноктан, — всё так же услужливо повторил ксат.

— Кто это?

— Не могу сказать, древнейший.

— Тогда зачем вообще сообщил это название?

— Для регламента, древнейший. И, пожалуйста, молчите, пока мы не окажемся в городе.

— Это как-то связано с тем, что ты обращаешься ко мне не именем, а этим словом.

— Совершенно верно. Будет досадной неприятностью, если разумные узнают, кто скрыт под вашей личиной, — Налдас поклонился показывая, что разговор завершён.

На горизонте с каждой секундой всё чётче просматривались очертания города и порта на береговой кромке. В углах порта — коричневые крыши с комьями грязи на обветшалой черепице, деревянные стены с многолетним налётом смога от постоянных пожаров, а окна без стёкол, лишь с дырявыми фрамугами и перекошенными ставнями. Но чем ближе к центру береговой линии, тем чаще попадались здания вполне пристойного вида. Двух и трёхэтажные каменные постройки гордо возвышались над безобразием торговой бухты, а крики чаек дополняли образ портового города. По длинному берегу рассаживали моряки, а рыбаки седлали шлюпки и выходили в открытое море, где забрасывали сети и лески удочек. Широкие каменные причалы уходили на многие десятки метров от берега. На одном из них торговую флотилию ждали.

В отличие от зевак на берегу, то ли удивлённо, то ли с ненавистью смотрящих на заходящие в порт корабли — стоявшие на причале ксаты ожидали соплеменников. Иначе не объяснить вереницу узких телег, заполнивших именно тот причал, к которому направлялся наш корабль. Практически каждый из встречавших держал на груди небольшую плетёную корзинку с чем-то белым внутри.

Пока мелкие лодочки подплывали к кораблям, цеплялись верёвками и буксиром на вёсельной тяге тащили к причалу — я с тревожным ожиданием всматривался вглубь портового города.

Я сбегу.

Не знаю, что случилось на острове ксатов и в чём причина ненависти ко мне, но я в опасности. Следует дождаться подходящего момента и улизнуть, даже если придётся стукнуть Налдаса посохом по голове. Одно радует: провиант со скверного материка крысы почему-то не тронули, его примерно на неделю хватит. И я теперь могу изъясняться на языке людей и равнинных эльфов, так что получится добыть в деревнях еды. Но вопрос ещё открыт: почему у двух разных рас один язык? Нутоны, или люди, и ратоны, или равнинные эльфы — у них один язык, говор, письменность… И, получается, одни боги на двоих. Как такое возможно, ведь…

«Не смей приближаться в стенам миссии, отродье!» — пробившийся в канал мыслеречи голос оборвал мысль. Но ответить или хоть что-то возразить я не успел: канал разорвался.

Многие стоявшие на причале ксаты были без татуировок на морщинистых лбах, и радужки их глаз обычных расцветок: в основном карие, но встречались и голубые, и зелёные. Но все они обычны, в отличие от моей, серебряной с синим отблеском.

Вскоре корабль причалил. В гордом одиночестве на палубу поднялся ксат без татуировки. В богато расписанных золотыми и серебряными нитками одеждах; с длинным посохом в руке, украшенным драгоценными камнями; и надменным взглядом.

Капитан корабля поклонился зашедшему ещё сильнее, чем Налдасу, лбом достав до палубы, и сев на колени. Получилось тому встать лишь когда ксат что-то тихо сказал. Преисполнившийся гордости капитан отчитался о путешествии, сообщил что проблем не возникло и команда рада исполнить какую-то миссию. После этих слов матросы поклонились, ксат что-то прошептал и направился обратно к причалу, а капитан отдал приказ готовится к приёму священных даров.

— Прошу, следуйте за мной. И молчите, — заговорил Налдас, когда ксат в дорогих одеждах вернулся к делегации.

Медленно спустившись по пружинящему трапу — я наконец очутился на твёрдой не раскачивающейся от волн поверхности. Вестибулярный аппарат почуял неладное и сознание повело в сторону и если бы не посох, то запутаться мне в собственных ногах и барахтаться в воде. И не только мне одному. Налдас так же отвык от устойчивой поверхности, но за считанные секунды отбросил наваждение. Ксат кивнул мне и уверенной и лёгкой походкой направился в сторону города.

Я отправился за Налдасом, по пути разглядывая вереницу ксатов без татуировок на морщинистых лбах, со священным трепетом во взгляде смотревших на сородича в дорогих одеждах. За разумными тянулась вереница узких телег, в каждой из них лежал с десяток плетёных корзин с продолговатыми белыми свёртками.

Прибытие кораблей торговой флотилии было чем-то обыденным для населения города, но и те редкие пришедшие зеваки смотрели на флотилию, ксатов и нас двоих взглядом, полным ненависти, презрения.

Были и разумные, смотревшие на нас безучастно. Они отличались от простых зевак кожаным ошейником, посохом в левой руке и тем, как они защитным полукольцом собственных тел отгородили причал от остального порта. Эти люди, равнинные эльфы, тройка дворфов и орк явно служили ксатам, ограждая последних от озлобленной городской толпы.

— Лик’Тулкис? — заговорил Налдас, когда мы отошли от охранников с кожаными ошейниками.

Я настолько углубился в собственные мысли, что едва не подпрыгнул от неожиданности. За последние минуты произошло слишком много, но одна деталь была гораздо важнее остальных: нам не встретились представители других рас, не считая охранников на причале. В порту суетились одни люди и лишь изредка показывались равнинные эльфы, да и те поголовно носили кожаные ошейники. Каждый из ратонов таскал тяжести, грузил повозки или получал удары плетьми по спине. Нехорошие доводы подтверждала их одежда, если эти серые изношенные лохмотья можно назвать этим словом.

— Прошу, не отставайте, если не хотите пострадать, — не останавливаясь, Налдас показал на вымощенную жёлтым камнем дорогу, ведущую вглубь города.

— Почему, что мне угрожает? И куда ты меня ведёшь?

— Это для вашей же безопасности. И мы направляемся в банк.

— Необходимо раздобыть деньги? — от накатившего возбуждения я едва не улыбнулся. Я подгадаю удобный момент и сбегу. Сперва надо убраться из города: мне слишком много непонятно, да и смотрят на нас косо. Направлюсь по дороге на юг да в какой-нибудь деревне разузнаю, что к чему в этих краях. А там и на поиски мамы с сестрой отправлюсь.

— Не совсем, — отвечал ксат. — Редко в одном городе одновременно банковское отделение миссии, и сама святая миссия. Город Гантар — исключение.