Из Ниццы с любовью - Топильская Елена Валентиновна - Страница 20

Та-ак! Положительно, я недооценивала Горчакова.

— Ты тоже, что ли, в аэропорту видел?..

— Видел, — с довольным видом кивнул он. — Мало что понял, правда, по причине незнания языков, но уж имя прочитал, поскольку буквы английские в школе-то выучил.

— Ну?

— Баранки гну. Понятно, что раз такие бумажки развесили, значит, девочка пропала. Сгинула.

— Ну? — повторила я, оглянувшись на Ленку. Она внимательно слушала, как гидесса расхваливала новый парфюм, буквально только что созданный специалистами фабрики, с легкими нотами магнолии и вербены на фоне доминирующей ноты белой лилии (впрочем, не уверена, что правильно запомнила все составляющие: я-то слушала не так внимательно, как Лена, и могла перепутать), и полную банную линию к нему, включая соль для ванны и туалетное мыло. Пока мы с Горчаковым вырабатывали версии, нас увели от агрегатов по переработке лепестков роз, напоминавших самогонные аппараты.

— А с чего ты решил, что ее убили? Может, несчастный случай?

— Ты ходы считай, старушка, — бубнил мне в ухо Горчаков. — Нашли труп сейчас, явно море выбросило. Одежды никакой на трупе нет, сама знаешь — если только труп, перед тем как в воду сбросить, не раздели, какая-никакая тряпка на нем обязательно зацепится, вода все не смоет, иногда обувка даже остается…

— Ты мне тут ликбез не устраивай, — прошипела я, не понимая, куда он клонит. — Давай по существу: при чем тут мы? Чем это нас касается? Мы уедем отсюда через неделю.

— Через десять дней. Ты чего, не врубаешься, какая связь? Сначала к нам на виллу залезли, тебя чуть не убили… А в двух шагах от виллы труп нашли. Доварил котелок? Это одни и те же гаврики!

— С чего ты взял?

На всякий случай оглянувшись (Лена выбирала парфюмированное мыло — с ароматами лаванды, мимозы и вербены), Горчаков прижал меня к витрине с флаконами духов и обосновал свое мощное умозаключение:

— Я уже говорил, что тут преступности нет. Местной, в смысле. Это какие-то залетные, гастролеры. Не исключено, что братья-славяне. Промышляют в районе нашей виллы, на горе Монт-Борон. Сначала девчонку кокнули, потом по виллам стали шарить.

— А ничего, что она пропала в Антибе?

— А что, Антиб так далеко отсюда? Два шага. Могли притащить ее сюда, кокнуть и сбросить в море.

Мне надо было обдумать это спорное утверждение, и я умолкла, не стала спорить. Тем более что Лешка оказался востребован женой к кассе как носитель семейных денег.

Но вот наконец экзекуция закончилась, и мы, забросив покупки в машину, отправились по крутым каменным ступеням в поднебесье, решив оставить на обратную дорогу лавки и поджидавший нас там винтаж, и не пожалели: такой вид открывался с горы на лазоревую воду внизу, на домички, лепившиеся к склону, на яхты и лодки, на все это безмятежное великолепие, которым наслаждался еще Матисс, а вот теперь и мы!

О! Винтаж и прочие материальные радости были забыты всей нашей компанией, включая меркантильную Регину, едва мы вскарабкались на верхнюю террасу Экзотического сада, полного могучих кактусов и прочих удивительных разноцветных растений. Мой энциклопедист-муж просветил уважаемое собрание, что мы находимся на высоте более четырехсот метров над уровнем моря, и в ясную погоду отсюда видно даже Корсику. Погода как раз была ясной, и мы попытались разглядеть родину скандального императора невооруженным глазом, но чуть не перессорились, потому что каждый нашел свою Корсику и настаивал на собственной версии. Пристроившись в тени раскидистой агавы, мы немножко позагорали на деревянных настилах, причем Горчаков громко сожалел об отсутствии бутылки вина (вот что за пионерская страсть к потреблению спиртного из горла в общественных местах? Недопил в школьные годы?), а потом все сразу смертельно захотели есть, но дело клонилось к пяти, кофейни позакрывались по каким-то техническим причинам, а в ресторанах как раз наступил санитарный час, рестораторы готовились открыться уже вечером, для солидных клиентов, и абсолютно не жаждали второпях накормить наше сборище голодранцев, с которых, и это было очевидно, несмотря на пакеты с логотипами, много не взять. Поскучнев, мы медленно поползли вниз, к машине — домой, домой, оцепление наверняка уже сняли.

Владельцы сувенирных лавочек, которых мы проигнорировали по пути наверх, теперь вправе были рассчитывать на наше внимание и ожидали нас у дверей своих Сезамов. Ну, нас или не нас — достоверно не знаю, но, по крайней мере, все они несли вахту на свежем воздухе, зазывая нас на разных языках поглазеть на рассыпанные внутри сокровища. Практически все лавки располагались в помещениях, вырубленных в скале, и их интерьеры затейливо обыгрывали этот факт. Русских в нас с первого взгляда определяли буквально все, и наперебой предлагали то, что, на их этот первый взгляд, могло заинтересовать граждан России. К моему удивлению, стандартных пластмассовых сувениров, сделанных в Китае, тут почти не наблюдалось, все лавочки действительно торговали эксклюзивными, аутентичными товарами авторской работы, будь то украшения или одежда, или предметы домашней утвари.

Я и мой муж послушно заглядывали в лавки и по-музейному восхищались ассортиментом. В принципе, все и стоило относительно недорого, и Саша надолго завис над прилавком с острейшими ножами. А я прилипла к украшениям из серебра, но случившаяся за моим плечом Регина только презрительно хмыкнула.

Продавщица любезно выкладывала для Саши на прилавок один кинжал за другим, Саша с видом знатока и ценителя пробовал остроту клинка и умудрился порезаться — клинки, значит, действительно были острыми. Продавщица заахала, мы все тоже сбежались, разглядывали порез, потом тот самый клинок, который его причинил, потом стирали кровь с витрины, пока продавщица искала в подсобном помещении перевязочные средства. Вернувшись с салфетками и пластырем, она промокнула выступающую кровь и ловко налепила на рану пластырь, а после так убедительно состроила Сашке глазки, что я немедля ухватилась за него и выволокла на свежий воздух, наплевав на вежливость.

Регина с Горчаковой ушли вперед. Лена под руководством Регины сосредоточилась на поисках достойного винтажа, и Горчаков с обреченным видом таскался за ними по пятам. Но достойного винтажа все не находилось, пока мы не добрались до магазинчика, на вид закрытого. Во всяком случае, я точно помнила, что, когда мы поднимались, он был закрыт: я заметила в витрине забавную серебряную лягушечку и хотела поинтересоваться, хау мач, но дернув дверь, осталась в разочаровании.

Однако сейчас двери магазинчика не просто были открыты, а распахнуты настежь, а хозяева — средних лет чета — прямо-таки стояли у дверей и напряженно высматривали покупателей. В нас они просто вцепились, причем мы, устав уже по-серьезному и мечтая об одном — побыстрее добраться до транспортного средства, хотели обойтись без посещения этой, десятой или двенадцатой по счету торговой точки в Эзе, и, вежливо улыбаясь парочке, собирались пройти мимо, ан нет! Дама решительно преградила дорогу Регине, шедшей в авангарде, а значит, и весь наш караван оказался парализованным — по этим узким тропкам идти можно было только гуськом.

Назвав Регину «мадам» и будто зная, что этим обращением можно с потрохами купить нашу звезду, хозяйка не оставила ей выбора. Регина потянулась за ней, а муженек хозяйки бдительно проследил, чтобы мы все зашли внутрь именно их заведения и никуда не свернули. Мне чуть ли не хворостина в его руке почудилась, уж так он старательно нас загонял в свою лавчонку, но улыбался при этом широко и обаятельно.

В лавочке Регина, поначалу кривившаяся от неинтеллигентной настойчивости хозяев, разгладила чело и припала к витринам. Вот он, настоящий, ничем не опороченный винтаж — раскинулся во всей красе, с достоинством предлагая себя ценителям. И самого главного ценителя хозяева определили безошибочно. Проследив взгляд Регины, хозяева уже не отвлекались на нас, а скакали вокруг нашей красавицы. Прислушиваясь к их англо-франкскому гомону, я уловила, что они сыплют комплиментами Регининой красоте и вкусу; попутно они обсудили навязшую в зубах тему «Рюс? Рюс!», «а откуда? — из Санкт- Петербурга», бурно возрадовались — с хлопаньем в ладоши и подпрыгиванием, а также возгласами «О! О!», поделились сведениями о том, что дед хозяина, хоть и был не «рюс», а армянин, но как-то в прошлом веке посетил Петербург проездом, так что мы с ними в связи с этим можем считать себя практически родственниками.