Земля! Визит родственников (СИ) - Немиров Олег - Страница 33

– Например, говорите прямо, мистер Мартин! – с некоторым вызовом посмотрел в глаза посланцу хозяин Овального кабинета. Левое веко едва заметно задергалось.

Адвокат тонко улыбнулся, соединяя ладони шпилем перед грудью.

– Например, та, что произошла в пятницу 1963 года в Далласе или в 1972 году в «Уотергейте».

Президент зло вскинулся:

– Вы осмеливаетесь угрожать мне, мистер адвокат? – произнес утверждающе.

– Что вы, мистер Джонсон, – впервые Мартин назвал президента не по должности, а по фамилии, что было на грани открытого оскорбления, – как я могу? Просто не позволяйте своей морали мешать принятию правильных решений и не забывайте, что у вас есть дети и внуки.

Взгляд президента вильнул в сторону. Горькая усмешка на мгновение сделала его лицо по-детски беспомощным, незащищенным. Президент молчал, глядя куда-то за окно, на расцветающие весенние деревья, словно погрузился в воспоминания. Сейчас он снова был мальчишкой, бегущим темным зимним утром по безлюдной улочке в школу. А где-то впереди прячутся двое хулиганов, обещавших намять ему бока, и страх на мягких лапах следовал за ним.

– Ну хорошо, предположим, мы выскажем претензии и требования, а они не согласятся. Русские – крепкие орешки. Что тогда?

Собственное место в американском политическом раскладе он знал и осознавал пределы президентских возможностей, отлично понимая, что жалкое «предположим» – это просто фиговый листок, прикрывающий капитуляцию. Все, что посулил посланец, его хозяева были в силах совершить. При этом вариант с убийством гораздо более вероятен, так как на импичмент необходимо время.

– На этот случай есть план «Б».

– План «Б»? – осторожно произнес президент. – Что это? Я впервые слышу о нем!

– Большие боссы никогда не кладут все яйца в одну корзину, – заметив, что президент хочет что-то спросить, адвокат протестующе поднял ладони. – Не спрашивайте о подробностях, мистер президент, вы слишком много хотите от скромного адвоката. Я знаю только, что он есть, и это нечто сногсшибательное!

– А если в игру вмешаются пришельцы? Вы хотите уничтожить Америку?

– Не вмешаются, не беспокойтесь! Мистер президент, я рад, что мы пришли к согласию. А теперь простите, я вынужден откланяться. У меня есть еще важные дела! До встречи, мистер президент, – адвокат поднялся и мягкой, кошачьей походкой вышел в дверь.

– Да пошел ты! – прошипел президент, когда наглец уже не мог его слышать. Далеко не всегда он был тем респектабельным пожилым джентльменом, каким его знала Америка. Он еще долго не поднимался с кресла, напряженно размышляя, как поступить и как избавиться от влияния больших боссов. Выхода не было, конечно, если он хочет жить и оставаться у власти.

Спустя неделю в неприметном гостевом домике в десяти километрах к северу от Стокгольма встретились два совершенно заурядных джентльмена. Один из них обладал безукоризненной осанкой профессионального дипломата и просил называть его господин Иванов. Второй – полноватый блондин, лет сорока, с коротко подстриженными усами и светлыми глазами, представился мистером Джонсоном. Переговоры шли без переводчика, так как русский прекрасно владел английским, даже с оксфордским выговором.

– Итак, мистер Иванов, – разрывая в клочья вязкую, непримиримую тишину, раздраженно произнес второй из переговорщиков. Во рту его перекатывалась громадная сигара с золотым бумажным кольцом, – вы категорически отказываетесь от нашего предложения? Хочу вас проинформировать, что сохранение русской монополии на контакты с драуни это для нас абсолютная красная линия вплоть до применения силы. К тому же почему вы уверены, что мы не сможем заинтересовать их своими предложениями? Не забывайте, что мы все еще самая богатая и влиятельная страна в мире!

До этого русскому переговорщику пришлось выслушать ряд тезисов и старых, известных по истерике в западных средствах массовой информации, и новых, что называется – с пылу, с жару. Все они сводились в конечном счете к одному: контакты с инопланетным разумом общее достояние всего человечества и монополизация их одной страной аморальна. Поэтому Россия обязана передать их в ведение международного органа. Тогда и эффект от таких связей будет сильнее, и поможет всему человечеству, а не только одной России. В противном случае она столкнется с тотальным бойкотом цивилизованного мира, по сравнению с которым санкции начала двадцать первого века покажутся легким предупреждением. Все с точки зрения американца было строго логичным, но русский так часто говорил: «нет», что его собеседник тайком наделил оппонента кличкой «Мистер нет»[30].

– И вообще, – собеседник Иванова зло сверлил русского взглядом, – в России далеко не все поддерживают курс вашего президента, там достаточно неприемлющих имперские амбиции, в том числе и среди высших кругов. Более того…

– Постойте, – перебил русский негромко, – не желаете переговорить здесь и сейчас с главой Совета кланов Таламаши? Вы можете сами выяснить, желают они или нет иметь с вами контакты.

Полный праведного гнева взгляд вонзился в немного курносое славянское лицо. Белые, моргающие, точно подмигивая кому, ресницы растерянно хлопнули. Раз и еще раз. Сигара американца отправилась в хрустальную пепельницу на столе, тонкий дымок, извиваясь словно пойманная змея, плыл вверх, к светло-коричневой коробке кондиционера над окном.

– Это возможно? – осторожно спросил американец, наклоняясь к оппоненту, – Вы готовы дать возможность переговорить с мистером Линдирором?

– А почему нет? – меланхолично ответил русский, доставая из кармана телефон. Пальцы забегали по кнопкам. Послышались гудки. «Иванов» демонстративно нажал на громкоговорящую связь.

– Господин Линдирор? – произнес русский, когда с другой стороны откликнулись. – Тут с вами хочет переговорить представитель США, мистер Джонсон, будете говорить?

Русский пододвинул аппарат по полированному столу к американцу, а сам отвернулся к окну. К вечеру ветер разгулялся не на шутку, дождь звонко барабанил каплями по стеклу. В детстве он любил эту страну за Карлсона с Малышом, повзрослев, ненавидел за слишком многое. За «нейтралитет» во время Второй мировой, когда его страна захлебывалась кровью, а шведы зарабатывали бешеные деньги на торговле с гитлеровской Германией, за вздорные обвинения в нарушении русскими подлодками территориальных вод и неизвестные широкой публике скандалы – дипломаты и разведчики далеко не все выносили на людской суд.

После нескольких мгновений послышался голос на русском с отчетливым «прибалтийским» акцентом.

– Мистер Джонсон, что вам нужно от драуни?

Американец нервно откашлялся. Его чувства были вполне понятны – не каждый день вступаешь в переговоры с инопланетным разумом.

– Прежде всего позвольте поприветствовать вас, мистер Линдирор, я и мое правительство…

Договорить не сумел, драуни весьма резко перебил американца:

– Без церемоний, мистер Джонсон, повторяю вопрос: что вам нужно от драуни?

– Нам бы хотелось завязать с вами добрососедские отношения. Мы…

– Достаточно, мистер Джонсон. Ваш клан дважды пытался атаковать нас. После этого нам не о чем с вами говорить. До свидания!

Из телефона послышались звуки отбоя.

На губах мистера Джонсона не сразу стаяла замершая улыбка. Русский бледно усмехнулся.

– Вы все слышали сами. Ваша просьба невыполнима, потому что драуни не желают с вами разговаривать!

– Инопланетные существа настроены очень агрессивно, – вкрадчиво произнес американец, – все прогрессивное человечество едино в том, что, не имея разрешения от Совета Безопасности ООН, Россия не имеет права поддерживать с ними связи… – американец не договорил, по губам скользнула многозначительная улыбка.

– С кем поддерживать или не поддерживать связи, если ООН не наложила на страну санкции, это наше суверенное право. Или вы отрицаете наш суверенитет?