Рождение Патрика (СИ) - Финн Глеб - Страница 61

— Господин следователь, а вы хорошо по ночам спите? — спросил я, беря в руки бумаги.

**** Вена, Февраль.

Морозный воздух февраля приятно холодил моё лицо. Я стоял на набережной и грустно смотрел на воду. Сегодня я скажу Вене прощай. Бросив прощальный взгляд на воду, я направился в суд.

Соглашение было подписано, год в исправительно-трудовом лагере, взамен я получил полную индульгенцию для Инги. В принципе, премьеру-министру было плевать на неё. Так что сегодняшнее заседание в суде просто формальность. Судья должен удостовериться в законности составления соглашения, и что обе стороны согласны. Но я решил, что последнее слово я оставлю за собой. Вероникина съёмочная группа уже ждала в суде. Снимать внутри не запрещалось, так что я приготовил небольшой сюрприз. В суд завалилась вся наша банда и даже Олле пришёл, оу, это было неожиданно. Я-то думал, он сейчас где-нибудь празднует. Как минимум год меня он не увидит. Он и подошёл первым ко мне.

— Знаешь, я горжусь, что у меня был такой ученик, как ты, — сказал он после небольшой паузы, — ты своим поступком показал всем нам, что в жизни существуют принципы. Наш мир несовершенен, но ты совершил достойный поступок.

И он протянул мне руку. Оу, что творится-то, подумал я, пожимая его руку. Дальше прибежали наши бабуины, наперебой сказали, что я крут как огурец. И они продолжат моё дело. Какое дело? Блин, я реально не понимал, что в их головах происходит. Но чтобы не палиться, я лишь важно покивал головой. Потом подошла Ками с Тони.

— Тони, вот посмотри на героя, а ты что готов совершить ради меня? — подмигнув мне, серьёзным тоном произнесла она.

— Ты это, побыстрее возвращайся, — пробурчал Тони.

Ками же просто чмокнула меня в щёку. Она самая сообразительная, понимает, что мне сейчас никакие слова не нужны. Потом подошли Инга с Томом.

— Прости меня, — убитым голосом произнесла Инга, — это я во всём виновата.

— Перестань, для этого и существуют друзья, — перебил я её.

Мне сейчас вот только её самобичеваний не хватает для полной радости.

— Спасибо, брат, — Том крепко обнял меня.

— Народ, хорош, я на год уезжаю. За прилежное поведение скостят.

— Ха, где ты и хорошее поведение, — улыбнулся Том.

Ну хоть развеселил его чутка. Инга же просто подошла и обняла меня. И такая волна чистой любви окатила меня, что я даже оторопел. Нет, это не была страсть или что-то в этом роде. Это ощущалась, как чистая эмпатия. В этот момент я понял, что в этом мире у меня есть самый преданный друг. И на этом фоне, какой-то год в лагере показался мне ничтожным. Последними подошли Сара и её мама. Амалия сама решила прийти. Она молча подошла, обняла меня и тихо сказала на ухо:

— Ты молодец, всё сделал правильно, я рада, что моя дочка выбрала тебя.

И отстранившись, громко воскликнула:

— Что делается-то? Как я теперь по улицам пойду, народ будет тыкать пальцами и шептать, что у Амалии зять уголовник.

Похоже, у Ками появился конкурент в троллинге, и как мне с такой тёщей жить?

Я по блатному, цыкнул и ответил:

— Мама, шлите их всех в синагогу. Откинусь, разберёмся со всеми.

А Сара просто бросилась на шею и слёзы полелись из её глаз.

— Вернись, только вернись, — шептала она.

— Ну что ты, милая, ты даже соскучиться не успеешь, — ответил я, гладя её по голове.

— Я надеюсь, ты с Ингой в нормальных отношениях? — тихо спросил я.

— Конечно, — возмутилась она, — мой будущий муж иначе поступить не мог.

И тут же густо покраснела. Похоже, Амалия начала воспитывать стервочку. Ну у неё есть год, а потом я вернусь. Улыбнувшись, я крепко её поцеловал. Попрощавшись со всеми, я вошёл в зал заседаний.

****

Бла, бла, бла, согласны ли стороны, бла, бла, бла. Судья что-то бубнила себе под нос. Я даже не пытался слушать её, настраивался на своё последнее слово.

— Да, согласен, — вставил я там где требовалось.

— Если какие вопросы у обвинения?

— Никак нет, ваша честь.

— Обвиняемый, есть ли у вас что-то дополнить?

— Да, ваша честь. Я хотел бы сделать заявление.

Судья удивлённо уставилась на меня.

— Прошу, — наконец отмерла она.

Я встал со своего места и подошёл к оператору, который снимал судебное заседание.

— Я обращаюсь к тебе, безродная тварь. Да, да, к тебе, который сейчас смотрит телевизор и думает, какое офигенное шоу ему показывают. Так вот, спешу тебя огорчить, это не шоу. Это реальность, и в ней ты — безродная тварь, прав у тебя нет от слова совсем. Просто ты должен понять, что в один прекрасный день к тебе заявится обдолбленный аристократ, и ты предложишь ему свою жену, дочку, сестру и будешь рядом стоять и переживать, удобно ли его светлости.

— А ну, немедленно прекратить! — очнулась судья.

Но я продолжал.

— Да, безродная тварь, такова твоя участь. Ты, когда поведёшь свою невесту под венец, ты должен всегда держать в уме, что право первой ночи может достаться аристократу, а ты будешь стоять рядом и держать свечу.

— Охрана, прекратить это безобразие! — судья перешла на визг.

Послышался топот ног. Охрана сорвалась со своих мест и бежала ко мне.

— Но ты можешь сделать как я и посмотреть, что получится, — продолжал я.

Бум! Мощный удар в челюсть свалил меня с ног. Не накинь я усиление, лежать бы мне в отключке. Но я поднялся, собрав кровавую слюну, выплюнул вместе с зубом в сторону. «Spittin chiclets» мы или где?

— Вот так и получится, безродная ты тварь, — улыбнулся я окровавленным ртом.

И следующий удар выбил из меня дух.

****

— Что он несёт? Какое право первой ночи, что за бред? — недовольно произнёс Император, выключая телевизор.

— И в чём он неправ? — спросил Виктор.

— Давай, только ты не начинай, — сердито ответил Карл.

— Отец, этот процесс просто позор и ты это прекрасно понимаешь. Род Гохх не ответил на вызов на дуэль. Кого ты пытаешься защитить?

— Да никого я не защищаю, я наоборот выбил для парня минимальное наказание. Было бы лучше, если бы его нашли в подворотне с перерезанным горлом? Зато, все наши реформы проведут.

На что Виктор лишь покачал головой.

Конец первой книги