Великий квест. Гении и безумцы в поиске истоков жизни на Земле - Маршалл Майкл - Страница 56

Описанные в этой главе эксперименты уверенно приближают тот момент, когда создание нового организма “с нуля” станет реальностью. Идеи Ганти в сочетании с исключительно остроумными экспериментами Шостака обозначили путь к сотворению минимального способного к самосборке организма. Думаю, именно эти успехи нанесли самый сильный удар по более ранним концепциям (вроде Мира РНК), которые утверждают, что жизнь могла сформироваться только на основе своих уже существующих главных компонентов.

Тем не менее Шостак использовал в своих экспериментах готовые реагенты, в том числе липиды и нуклеотиды. Его критики вправе спросить: а откуда, собственно, они могли взяться? И тут наша история возвращается в исходную точку – к вопросу, на который в 1950-е годы пытался ответить Стэнли Миллер: как образовались химические вещества в основе жизни? Это станет предметом нашего обсуждения в последней главе. Нам предстоит убедиться, что ровно тот же принцип “все и сразу”, который помог ученым создать напоминающие живые протоклетки, облегчает и возникновение строительных блоков жизни.

Глава 14

Нужное количество беспорядка

Если первой формой жизни действительно были протоклетки наподобие хемотона, они должны были содержать в себе все необходимые химические соединения: нуклеиновые кислоты, липиды и, возможно, еще и белки. Так вот, самый большой вклад в наше понимание того, как мог возникнуть этот “коктейль жизни”, внес, пожалуй, химик Джон Сазерленд.

Интерес к живому пробудился в нем еще в детстве, в 1960-е. “Меня всегда интересовало, откуда мы взялись”, – говорит Сазерленд. Поскольку он не смог заниматься происхождением нашей Вселенной (для этого требовались выдающиеся математические способности), то решил посвятить себя химии и в 1980 году поступил на химический факультет Оксфорда.

Как и в случае Стэнли Миллера, судьбу Сазерленда изменила одна-единственная лекция. Ее прочитал в середине 1980-х химик Альберт Эшенмозер, тот самый, который позднее создал искусственную нуклеиновую кислоту (см. главу 8). Эшенмозер задался вопросом: почему некоторые биологические молекулы настолько трудно получить? Он пришел к выводу, что подобное препятствие не поддается простому измерению (типа подсчета числа атомов в молекуле). Действительно: ведь при наличии всех необходимых ингредиентов некоторые структуры образуются, а другие решительно отказываются это делать. “Какими замысловатыми ни казались бы нам соединения, если они способны к самосборке, то уровень их сложности всегда очень субъективен и определяется наблюдателем, – утверждает Сазерленд. – Это что-то вроде «пути в Дамаск». Очевидно, именно так вы и должны подходить к РНК”.

Хотя в те годы гипотеза Мира РНК набирала обороты, была с ней одна загвоздка. Получить нуклеотиды (строительные блоки РНК) оказалось очень непросто. Это наводило на мысль о невозможности их самопроизвольного образования на юной Земле и, как следствие, ставило под сомнение всю гипотезу Мира РНК.

Но Сазерленд полагал иначе. Он был убежден, что видимая сложность нуклеотидов в составе РНК – лишь иллюзия и что должен быть простой способ их получения. Однако ему потребовалось два десятка лет для того, чтобы этот самый способ найти. “Со временем нам удалось получить определенные денежные средства и выполнить с их помощью определенную работу: нам никогда не давали слишком много, но все же пусть Господь благословит научный совет, что-то он нам смог выделить”, – говорит Сазерленд.

Для решения этой задачи ученым потребовалось мыслить не по шаблону. Обычно биохимики рассматривали нуклеотид как единство трех частей: азотистого основания, сахара и фосфата. Такое разделение молекулы кажется естественным при взгляде на схематическое изображение ее структуры. Именно поэтому ученые решили, что для получения нуклеотида следует просто соединить эти три компонента воедино. Это одновременно заманчиво, логично – и совершенно не работает. Беда в том, что сахар и основания упорно не желали соединяться. Молекулы были не той формы и вели себя, как два не подходящих друг дружке кусочка пазла.

Тогда Мэтью Паунер, Беатрис Герланд и Сазерленд стали искать другой способ. Вместо использования трех реагентов (сахаров, оснований и фосфатов) они принялись экспериментировать с пятью. Одним из них был цианамид: то же самое родственное цианиду вещество, которое Хоан Оро использовал для синтеза биологических молекул (см. главу 3), а Дэвид Димер – для получения липидов (см. главу 9). Проведя с этими пятью реагентами определенные реакции, ученые смогли наконец получить нуклеотиды. Но ни на одной стадии их синтеза не возникали ни азотистые основания, ни сахара. Если привычный подход в этом случае можно сравнить со сборкой скелета из отдельных конечностей, грудной клетки и головы, то способ Сазерленда – это скорее создание фрагментов конечностей, затем грудной клетки и недостающих частей рук и ног, далее головы, и лишь затем – собирание всего этого воедино.

Результаты эксперимента были опубликованы в мае 2009 года и получили широкое признание[499]. Шостак назвал это “синтетическим прорывом” и заявил, что проведенные опыты “вдохнули новую жизнь в гипотезу первичности РНК”[500]. Многие поддерживали его, решив, что настал момент, когда Мир РНК “перешел в контратаку”.

Впрочем, сам Сазерленд полагал иначе. Соглашаясь в целом с тем, что первым генетическим материалом являлась именно РНК, а не ДНК, ученый, однако, склонялся к “мягкой” версии Мира РНК, поскольку гипотеза о том, что РНК берет на себя все функции живого сразу, казалась ему сомнительной. Сазерленд полагал, что РНК скорее образовалась наряду с аминокислотами (а стало быть, и с белками) и липидами из одного и того же набора исходных веществ. “Поначалу мы делали упор на РНК, но были готовы изменить свои взгляды и надеялись, что сумеем получить все и сразу”, – утверждает он.

Невозможно вообразить, насколько это противоречило традиционной точке зрения. В 1990-е, когда Сазерленд проводил свои первые и не слишком удачные эксперименты, исследователи исходили из того, что РНК является очень сложной. Не менее сложной, чем белки и липиды. Так разве могли они все образоваться из одних и тех же исходных веществ? Разумеется, нет: их возникновение должно было идти независимо, на основе различных строительных блоков и в различных условиях – лишь затем, возможно, благодаря течениям в океане, им как-то удалось собраться вместе. Эта версия казалась настолько очевидной, что ее даже не обсуждали. Альтернативный сценарий представлялся попросту немыслимым.

Эта идея возвращает нас к парадоксу “курицы и яйца” из главы 6. В современной клетке ДНК используется для создания РНК белком-ферментом. РНК, в свою очередь, далее необходима для синтеза нового белка – процесс происходит в рибосоме, состоящей из РНК и белков. Какая-то часть этих новых белков далее участвует в обслуживании и копировании ДНК – и тут круг замыкается: ДНК и белки просто не могут обойтись друг без друга. Гипотезе Мира РНК предстояло разрубить этот гордиев узел, показав, что РНК может взять на себя все функции. Однако, по мнению Сазерленда, это скорее создало бы проблему, чем решило ее. “Может казаться, что мы тем самым упрощаем себе задачу, однако это не так”, – полагает ученый. Он считает, что лучше получить РНК и белки разом и, так сказать, в одной пробирке: тогда эти молекулы могли бы “помогать друг другу” с самого начала.

Для осуществления задуманного потребовалось использовать смесь веществ посложнее той, к которой привыкли пребиотические химики. Впрочем, она тоже относительно простая. Поместив слишком много разных содержащих углерод молекул в один сосуд, мы получим лишь не пригодную ни для чего вязкую смолу. А если использовать слишком скудный набор, то будет происходить слишком мало реакций и в итоге мы не получим ничего впечатляющего. Сазерленд стремился к тому, что можно назвать “химией Златовласки[501]”: не слишком простой, но и не слишком сложной.