Встреча с хичи. Анналы хичи - Пол Фредерик - Страница 128

– Конечно, – ответил я, делая усилие. – Ты хочешь сказать, что они просто электроны, как ты и я. Просто другой вид мертвецов. А не какие-нибудь субатомные частицы вроде… Ты знаешь, что я имею в виду, – добавил я, стараясь не нервничать и еще более нервничая от этих усилий.

Альберт вздохнул.

– Конечно, знаю. Хорошо, я все выскажу. При помощи всех инструментов, которые мы смогли использовать – вероятно, это все, какие могли быть полезны, – мы не смогли обнаружить ни поля, ни луча, ни энергетической эмиссии, ни других физических явлений, связанных с Врагом, которые не подтверждали бы предположения, что да, Враг состоит из электромагнитной энергии, как и мы.

– Даже никаких гамма-лучей?

– Определенно никаких гамма-лучей, – раздраженно ответил он. – Также никаких рентгеновских лучей, космических лучей, потоков кварков или нейтрино; нет и других категорий – полтергейста, икс-лучей, психических аур, фей в саду или указаний на аделедикандендерские силы.

– Альберт! – воскликнула Эсси.

– Ты мне потакаешь, Альберт, – пожаловался я.

Он долго молча смотрел на меня.

Потом встал. Волосы его стали курчавыми, кожа потемнела. Держа в руке соломенную шляпу (я такой у него не помнил), он протанцевал несколько па кекуока и пропел:

– Диди а из са, я, са, юк, юк, юк!

– Черт побери, Альберт! – закричал я.

Он вернул себе нормальную внешность.

– У вас больше нет чувства юмора, Робин, – пожаловался он.

Эсси открыла рот, собираясь заговорить. Потом снова закрыла, вопросительно глядя на меня. Покачала головой и, к моему удивлению, сказала только:

– Продолжай, Альберт.

– Спасибо, – ответил он, как будто именно этого и ожидал от нее, несмотря на предыдущие угрозы. – Выражаясь прозаически, коль уж вы решили всех расхолаживать, позвольте мне вернуться к предыдущим положениям, если вы их помните. Я представил их в полуюмористической форме, чтобы сделать более доходчивыми. Это своего рода мнемонический прием. «Галактика – лошадь». Да. Троянский конь. Вся внешность свидетельствует, что Галактика такова, какой была всю нашу жизнь, но я полагаю, что в ней полно вражеских войск. Или, выражаясь еще проще, вокруг нас полно представителей Врага, Робин, но мы не можем их обнаружить.

– Но ведь нет никаких доказательств! – воскликнул я и, так как он продолжал смотреть на меня, добавил: – Ну да, я понимаю, о чем ты говоришь. Если мы не видим их, то потому, что они прячутся. Хорошо. Это я понял. Но откуда ты знаешь, что они прячутся? Была одна-единственная передача, в которой мы можем винить Врага…

Он качал головой.

– Мы обнаружили одну. Нам удалось это только потому, что Враг использовал стандартное земное оборудование и передача, шедшая из капсул детей на Моореа, была зафиксирована как аномалия. Но ведь мы не следим за всем, Робин. Если бы Враг обосновался, скажем, на планете Пегги, где порядки намного свободней, разве кто-нибудь заметил бы одну лишнюю передачу? Или с корабля в космосе? Или, кстати, с самого Сторожевого Колеса несколько месяцев назад, прежде чем ужесточили контроль? Не думаю, Робин. Мне кажется, нужно согласиться, что все так называемые ложные тревоги на Колесе были совсем не ложными, что Враг проник в него некоторое время назад, что он распространился повсюду в нашем пространстве и увидел все, что хотел. И несомненно, сообщил в кугельблитц. Именно это я имел в виду, – добавил он, весело улыбаясь, – когда сказал про кошку среди голубей. Да меня нисколько не удивило бы, – заключил он, оглядываясь с легким любопытством, – если бы несколько их не оказалось прямо здесь, с нами, на борту «Истинной любви».

Я подпрыгнул.

Не мог сдержаться. Все еще испытывал боль и потрясение от своей ужасной встречи. Дико огляделся. А Альберт сказал:

– О, вы не увидите их, Робин.

– И не думаю увидеть, – огрызнулся я. – Но где они могут прятаться?

Он пожал плечами.

– Если меня вынудят рассуждать, – сказал он, – что ж, я попытался бы поставить себя на их место. Где бы я спрятался, если бы хотел оставаться на борту «Истинной любви» необнаруженным? Это нетрудно. У нас здесь большое количество записанной информации. Тысячи файлов, которые мы еще не открывали. В каждом из них может скрываться парочка зайцев – или целая тысяча. Конечно, если понятие количества индивидуальностей имеет смысл для коллективного разума скорее всего. Робин, – серьезно сказал он, – не думаю, чтобы с существами, которые способны повернуть ход развития вселенной, было бы легко справиться. Если я могу придумать место, где они способны спрятаться – допустим, программа проникновения в черные дыры, например, или подпрограмма перевода, скажем, с польского на хичи, – поверьте мне, они, несомненно, найдут тысячи таких мест. Я даже допускаю, что они допустили свое уничтожение на Таити просто потому, что вы… – Он остановился и откашлялся, виновато глядя на меня.

– Продолжай, – проворчал я. – Не бойся напоминать мне, что я умер. Я не забыл.

Он пожал плечами.

– Во всяком случае, что касается того, не наблюдают ли они за нами прямо сейчас, мы просто не знаем, – закончил он.

– Мы обыщем корабль! – закричал генерал Кассата, который довольно давно уже слушал молча. – Миссис Броудхед, большая часть этих программ ваши, верно? Отлично! Вы скажете нам, что делать, и…

Эсси, глядя на Альберта, сказала:

– Минутку, генерал. Я думаю, эта хитрая программа еще не кончила свой дурацкий отчет.

– Спасибо, миссис Броудхед, – улыбнулся Альберт. – Вы, вероятно, забыли еще одну фразу в моем кратком резюме. «Собака не лает».

Я не мог не рассмеяться.

– Дьявольщина, Альберт, – сказал я, – ты меня убьешь своими глупыми литературными потугами. Ну, в чем дело, Шерлок Холмс? Хочешь сказать: важно, что что-то не происходит? И что именно?

– Ну, просто то, что мы еще здесь, – сказал он, одобрительно улыбаясь моей проницательности.

Я перестал смеяться. Не думал, что понял его правильно, но боялся, что понял.

– То есть, – уточнил он, уютно посасывая трубку, – мы должны предположить, что Враг уже какое-то время расположился в нашей Галактике, и хотя он, несомненно, в состоянии стереть всю цивилизацию, что не раз проделывал в прошлом, а мы никак не могли бы помешать этому, даже если бы и знали, что он собирается совершить это, тем не менее  мы еще не уничтожены.

К этому времени я уже сидел прямо и мне было не до смеха.

– Продолжай! – рявкнул я.

Он казался слегка удивленным.

– Ну, Боб, – сказал он миролюбиво, – мне кажется, из этого следуют неоспоримые заключения.

– Может, они еще просто не подобрались к нам, – сказал я – или прохныкал; потому что, если говорить правду, я больше не чувствовал себя так хорошо, как в начале разговора.

– Да, это возможно, – серьезно сказал он, посасывая трубку.

– Тогда, ради бога, – заорал я, – какого дьявола ты выглядишь таким довольным?

Он мягко ответил:

– Робин, я знаю, это вас расстраивает, но постарайтесь рассуждать логично. Если они собираются нас уничтожить, а мы никак этого предотвратить не можем, что же нам делать? Ничего: это бесплодная гипотеза, потому что не ведет ни к какому полезному курсу действий. Я предпочитаю противоположное предположение.

– А именно?

– Что они, по крайней мере, воздержались от решения, – сказал он. – Что в каком-то будущем мы сможем предпринять действия, о которых еще не знаем. А до тех пор мы можем расслабиться и наслаждаться жизнью, верно, миссис Броудхед?

– Подожди! – завопил я. – О каких будущих действиях ты говоришь? И почему мы направляемся к кугельблитцу? Неужели ты хоть на секунду допускаешь, что кто-то из нас пойдет в кугельблитц и попытается разговаривать с этими…

Я остановился. Все смотрели на меня с выражением, которое мне хорошо знакомо.

Я видел его давным-давно, на астероиде Врата. Так смотрят на вас другие старатели, когда вы записались на полет, который может сделать вас богатым, но гораздо вероятнее убьет вас. Но я не помнил, чтобы вызывался добровольцем.