Десант местного значения - Грибанов Роман Борисович - Страница 61

– Командир, радио от командира полка 55-й дивизии, что идут за нами! Нас подсвечивают сразу две РЛС, обе обзорные, одна с острова, одна корабельная. Сейчас одна машина по ним отстреляется! Затем они сбавят скорость, и начнут работать «Букеты», что идут с ними в группе. Нам приказ скорость не снижать, искать ордер, как и прежде.

Юрьев слегка усмехнулся, благо под кислородной маской все равно не видно. Решение до предела рациональное. РЛС надо если не уничтожить, то подавить. На такой короткой дистанции ракетами К-1 °C, что несут их шесть машин, стрелять по обнаруженному кораблю бессмысленно, ракета имеет слишком большое время предстартовой подготовки. Корабль они обнаружили очень поздно, вероятнее всего, раньше он просто был в радиолокационной тени острова Беринга. В группе 55-й тяжелобомбардировочной дивизии стрелять наверняка будет один из трех самолетов, на котором висят по одной КСР-2 и КСР-11. Скорее всего, тот, у кого КСР-11 с обычной боевой частью, тратить ядерную БЧ на одинокую РЛС, стоящую на этом острове, не имеет смысла. Потом группа 55-й дивизии плотно закроется помехами, раз уж американцы знают, что они здесь. А им помехи будут мешать в обнаружении, вот поэтому и самолеты 55-й снизят скорость. Чтобы шестерка морских ракетоносцев ушла вперед. Ну и заодно, так уж получается, приняла на себя удар самолетов истребительного патруля. А он непременно будет, ведь наши диверсанты уничтожили самолеты на земле, но в воздухе же должны быть патрульные истребители? В лучшем случае это будет пара, в худшем – две пары, это если американцы успеют от второго угла квадрата, который образует четыре патруля над ордером АУГ. Ну а если им совсем не повезет, то в воздухе будут еще самолеты, он хорошо запомнил предыдущую неудачную атаку на эту АУГ, когда янки, разгадавшие их план атаки, встречали их целыми эскадрильями. Но в любом случае командир полка 55-й дивизии подставил «чужие» ракетоносцы под первый удар. Что ж, на его месте он и сам бы так поступил. Когда приходится кого-то посылать первыми, пусть это будут не свои пилоты, а чужие, раз уж они здесь есть.

Тем временем ниже и левее их шестерки почти на два километра пронеслись два факела ракетных двигателей. И Юрьев в очередной раз позавидовал экипажам 55-й тяжелобомбардировочной. Как мало времени на подготовку уходит для пуска их ракет, что КСР-2, что КСР-11. И, что гораздо более ценное, ракеты КСР-2 работают почти по принципу «выстрелил-забыл», а это значит, что через всего сорок секунд отстрелявшийся сейчас самолет уже может поворачивать на курс домой. А про ракету КСР-11 самолет-носитель может «забыть» сразу после пуска. Счастливцы! Правда, противорадарных ракет КСР-11 в 55-й дивизии всего ничего, сейчас только три штуки, вернее, уже осталось две, их только начали выпускать и даже еще официально не приняли на вооружение. Завод в подмосковной Дубне уничтожен, но оба типа ракет потихоньку начал делать завод в Арсеньеве, здесь, на Дальнем Востоке. Уже после начала войны 55-я дивизия получила небольшую партию, в том числе эти самые три штуки КСР-11, довоенные она уже расстреляла по Японии. А то, что ракета не принята на вооружение, вообще-то ничего не значит, вон в авиации ПВО два полка уже почти три года вовсю летают на перехватчиках Су-7, которые тоже до сих пор официально не приняты на вооружение.

Ракета КСР-2, отцепившись от пилона под крылом ракетоносца, уже захватила цель еще до отцепки. После отцепки произошла «просадка» ракеты примерно на километр ниже самолета. Ракета примерно семь секунд летела по инерции, скорость ее все время падала. Потом запустился двухрежимный жидкостный ракетный двигатель С2.721В, почти мгновенно выдав стартовую тягу в 1215 килограмм-силы. Он начал быстро разгонять ракету, и вот она уже перешла звуковой барьер, оставив позади летящие ракетоносцы. Когда ракета достигла скорости в 1250 километров в час, двигатель перешел в маршевой режим, снизив тягу до 710 килограмм-силы, потребных только для того, чтобы поддерживать установившуюся скорость. Дистанция пуска была небольшой, и поэтому автопилот ракеты не стал загонять ракету вверх, а выдал команду на полет по обычной траектории.

Наведение в этом случае существенно упрощалось, не надо было отслеживать и согласовывать большую разницу углов между вектором полета ракеты и направлением на цель. Ракета сейчас летела почти прямо на корабль, непрерывно уточняя направление своего полета при помощи активной радиолокационной головки самонаведения КС-2М, периодически, через пару десятых долей секунды, выдававших короткие импульсы в сторону цели. «Пинг», и автопилот, оценив информацию о местоположении цели, выдал команду на рули. Ракета уже пролетела достаточно вперед, и рассогласование углов было значительным. Пневматические рулевые машинки зашипели клапанами, поворачивая оси рулей высоты и руля направления. «Пинг» – выдала КС-2М следующий импульс, и автопилот, получив новую информацию, выдал следующую команду, вновь открывая соответствующие электропневмоклапаны. Так происходило некоторое время, до тех пор, пока активная радиолокационная головка самонаведения, выдав очередной «пинг», получила информацию, что дистанция до цели стала менее пятнадцати километров. Получив эту информацию, автопилот выдал команду на разарретирование гироскопов, и управление ракетой проводилось уже с учетом скорости цели. В данном случае это было неважно, вражеский фрегат еще только начал выбирать якорь. Эта же команда разблокировала стопорное устройства антенны. «Пинг», очередная порция информации, и автопилот вновь выдает команду на рули. Наконец, оптическая ось АРЛГСН совместилась с продольной осью ракеты, и антенна вновь была застопорена.

Ракета теперь летела точно в геометрический центр цели, ну с соответствующими погрешностями, естественно. Когда до цели оставалось четыреста пятьдесят метров, станция КС-2М выдала команду на отключение управления, и ракета продолжала полет, сохраняя последнее положение. Но такой полет длился не больше секунды. Затем ракета вошла в воду, примерно в пяти метрах, не долетев до борта фрегата, в районе окончания его полубака. Нырнула в воду, сминая себе радиопрозрачный обтекатель. Затем всей своей тушей весом в четыре тонны порвала под водой стальную обшивку корабля, как бумагу. И взорвалась, заодно воспламенив тонну с небольшим неизрасходованного топлива. Корабль сначала как будто выпрыгнул из воды, словно какой-то исполин выдал ему гигантский пинок снизу. А потом переломился пополам, окутанный дымом и пламенем.

Полет противорадиолокационной ракеты КСР-11 протекал примерно так же. Только с той разницей, что на ней стояла не активная РГСН, а пассивная головка самонаведения К-11М, которая сама не выдавала радиолокационное излучение, а наоборот, ловила излучение вражеского радара, наводясь на него. Несомненным плюсом этой ГСН являлось отсутствие всякого излучения со стороны летящей ракеты. Минус тоже был, ведь ракета могла наводиться только на включенный радар противника. Кто-то из расчета американского РЛС сумел сложить два и два, видя на обзорном экране, как одна из отметок очень быстро приближается прямо на станцию. Радар американцы быстро выключили, но это им особо не помогло. Советские конструкторы предусмотрительно заложили в свое изделие алгоритм действий и на этот случай. При прекращении поступлений сигналов от РЛС-цели противника в ракете начинала работать инерциальная система управления, которая стала наводить изделие на точку, из которой в последний раз пришло радиолокационное излучение с заданной при пуске частотой. Но инерциальная система не обладала такой точностью, поэтому ракета промахнулась, на целых сто пятьдесят метров. Казалось бы, серьезно, но опять же, сработал советский принцип проектирования ракет в 1950-е годы: невысокую точность наведения можно компенсировать большой мощностью боевой части. А боевая часть на ракете КСР-11 весила целых 684 килограмма, из них 590 приходилось на гексоген. Такая уйма взрывчатки при попадании могла угробить и крейсер, поэтому при падении ракеты ажурную антенну РЛС просто снесло взрывной волной. Учитывая, что эсминцы радиолокационного дозора были отозваны к основному ордеру АУГ, да и толку от них в такой шторм совсем не было, в ордере ПВО АУГ появилась брешь. И примерно в это же время взволнованный голос штурмана-оператора в экипаже подполковника Юрьева произнес так давно ожидаемую фразу: