Изменить нельзя простить (СИ) - Томченко Анна - Страница 2

Предатель.

Изменник.

Палач.

Чудовище в человеческом обличье.

Но я стояла, смотрела на мужа стеклянными глазами и не понимала, как он из любящего мужчины превратился в это животное. Пошлое, злое и жестокое.

— Ну хватит тут прохлаждаться. Из-за тебя, копуши, только все ждут. Там уже аперитив принесли. Только ты не пей, за рулём будешь…

В банкетном зале на меня сразу налетела Сонечка. У неё были покрасневшие щечки и точно такой же, как у Андрея, блеск глаз.

Меня охватило омерзение.

Она же была так близка. Лучше любой подруги моя двоюродная сестрёнка. Все тайны, все страхи всегда делила со мной.

Мужа, видимо, тоже по привычке поделила.

Стало неприятно от мыслей, что все это время она смеялась надо мной каждый раз, когда лежала после секса с моим мужем. Она считала меня никчемной, дурой наивной.

И сейчас, когда все вылезло наружу, я видела, словно прозрела, это же заметно непредвзятому человеку. Жесты, разговоры… Так не говорят родственники, так говорят любовники.

Андрей незаметно, как ему казалось, придерживал Соню за локоть, а она смущённо заправляла прядку волос за ушко, пряча под ресницами блудливые глаза.

Я перевела взгляд на гостей. Марк — друг мужа по работе, он усмехался, глядя на меня и Соню. Противное липкое чувство, что все в этом зале были в курсе любовницы Андрея, резануло по самолюбию. Понятно, чего на каждой встрече все прятали ухмылки при виде меня. Или вот Ирина, жена старшего брата Андрея. Она улыбалась как-то виновато, словно запоздало просила прощения.

Меня бросило в дрожь, а потом тело покрылось липким потом. Я поправляла платье, чтобы скрыть нервозность.

В душе у меня все покрывалось коркой льда, которая становилась все толще от любого мимолётного сочувствующего взгляда на меня.

Андрей появился рядом внезапно. Я уловила сначала его запах, который все это время был для меня самым родным, любимым, тёплым, а теперь…

Как же меня тошнило от него.

Жёсткие пальцы клещами вцепились мне в локоть. Мне не хотелось, чтобы Андрей вообще приближался ко мне ближе чем на полёт стрелы, но закричать, что он предатель, гад, чудовище, я не могла.

— Морду сделай попроще, — грубо посоветовал Андрей и сдавил пальцы на моем локте сильнее, почти до синяков. Я стиснула зубы, чтобы не закричать от боли. — Сидишь как на поминках. У тебя муж сегодня родился.

Лучше бы сдох.

Сердце билось так часто, что моя грудь непроизвольно ходила ходуном. Через запахи банкета, блюд я уловила, что от Андрея несёт крепким алкоголем, поэтому он такой бессмертный.

Мое молчание не понравилось мужу, и он дёрнул меня ближе к окну и развернул к себе. Схватил левой рукой за подбородок, сжал пальцы.

— Улыбнись, — приказал Андрей и надавил мне на щёки, делая из губ «уточку». — Не порть мне настроение в такой день.

Я убрала его руку и выдавила из себя улыбку. Пошла к столу и присела. Андрей тоже занял своё место, причём по левую руку от него сидела Соня.

Эти взгляды.

Она словно его глазами хотела облизать всего с головы до ног. И Андрей отвечал на это взаимностью. Маслянистым взглядом нырял в декольте Сони, не обращая внимания на меня. Но тем не менее, когда ведущий начал поздравительную речь, Андрей отвлёкся и посмотрел на меня.

— А чтобы открыть этот вечер, попросим супругу нашего именинника сказать пару слов с пожеланиями…

В моих глазах сейчас пролетала как на видеосъёмке сцена из туалета. Дымка слез прикрывала это все, но ее оказалось недостаточно для того, чтобы Андрей остался в неведении.

Я отодвинула стул и встала.

Андрей прочитал в моих глазах, что я все знаю.

И не прощу.

Глава 3 

Злорадство. 

Я упивалась моментом, когда острый взгляд мужа лёг мне между лопаток. 

Андрей понял, что я не буду замалчивать скандал. 

Но я…

У меня язык прилип к небу. Я огляделась на зал. Ведущий подбадривал меня хилыми аплодисментами, а у меня приключилась боязнь сцены. Я сглатывала вязкую слюну и не понимала, что надо говорить. 

Андрей сидел, развалившись на своём кресле, и выжидательно смотрел на меня. Боялся ли он, что я скажу, о чем уже знаю?

На секунду, на долю мгновения мне показалось, что мысленно он меня уже линчевал, если я проронила бы хоть слово, а потом уже в его взгляде скользнуло злорадство, и мое сердце сжалось до размеров микрона. 

Андрей умел смотреть иначе. Трепетно, нежно, вдохновлённо.

Он так смотрел на меня в день свадьбы, когда я вышла из спальни вся в белом, и на платье были узоры из тонкой серебряной нити. И фата. Ручная вышивка. Люневильским крючком. 

Я приоткрыла рот, набирая в лёгкие побольше воздуха. 

Если сейчас я вывалю все, что знаю, чему была свидетельницей, что от меня останется как от человека? 

Андрей заслуживает этого. 

Он заслуживает, чтобы все было обнародовано. Чтобы он в этой истории был чудовищем. 

Он меня не любил. 

Он меня терпел. Издевался. Вытирал ноги. 

А я списывала все на его характер, на проблемы, на все что угодно, но отказывалась понимать что он действительно чудовище. 

Взгляд заметался по залу. Я проглотила тугой комок, пытаясь хотя бы вымолвить пару слов в микрофон. 

— Спасибо, дорогие гости, что почтили нас своим присутствием… — медленно начала я, прикусив язык на «нас». 

Нет никаких больше нас. 

Есть Соня и Андрей, и я где-то в ногах у обоих. 

Надо все сказать. Надо остро пройтись по моему мужу, чтобы навсегда запомнил этот день. День, когда убил меня. 

— В этот чудесный день… 

День действительно был чудесный. 

Я так готовилась и собиралась на день рождения  супруга. Я думала, что сегодняшний вечер поставит точку в наших размолвках. Я специально нарядилась, накрасилась, купила тонкое кружевное белье и чертовы чулки, к которым Андрей неравнодушен. 

Я думала, что сегодня смогу вдохнуть в наш брак новую жизнь. 

Построить мостик через пропасть, что пролегла между двумя любящими людьми. 

Андрей не любил меня. Скорее всего, давно. Но зачем он тянул время? Почему не пришёл и не сказал ничего? 

— Андрей самый замечательный мужчина… — несла я чушь, вместо того чтобы кричать — он чудовище. Мое тело, казалось, отключило все эмоции и управляло само, в режиме автопилота. 

Мой взгляд налетел на свекровь. 

Любимая моя Оксана Константиновна. 

У меня прекрасная свекровь. Набожная мудрая женщина, которая и расшивала мне фату тем самым крючком. Которая шнуровала мне свадебное платье. Которая шептала, что теперь у неё появилась дочь. 

Нет.

Я не могла изваляться в грязи как он. 

Я никогда не была подлой. 

После всего, что сделал Андрей, я просто не могла всем рассказать, какая он сволочь. 

Из-за своей свекрови, которая не заслуживает такого унижения и стыда. 

Только не она. 

И если до этого я боялась, что меня просто осмеют, когда я заговорю про измену мужа, то теперь я не могла сказать из чувства благодарности к женщине, которая его родила. 

— Андрей, — перешла я к самой важной части поздравления. — В твоей жизни начинается новый этап. И новые переплетения судьбы…

В глазах мужа мелькнуло удивление и недоверие. Он не понимал, что я как последняя идиотка решила иносказательно выразиться про его измену. Его взгляд впился в меня рыбацкой сетью, оплетая все тело и не давая пошевелиться. 

— Ты скоро станешь счастливым человеком, — мой голос подрагивал, как и руки, которыми я держала микрофон. — И в этом счастье я желаю тебе стать самым лучшим мужчиной, который без слов будет угадывать все желания и все просьбы. 

Зал притих. 

Я ловила волны интереса, исходящие от него. Снова мимолетный взгляд, и свекровь утирает платком глаза, в уголках скопились слёзы. Значит, я все правильно говорю. Значит, понимает меня только Андрей. 

И он недовольно хмурит брови, подхватывает бокал со стола и залпом опрокидывает виски. Жмурится. Выдыхает. И снова глаза в глаза.