Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

«Москва, Москва! …Люблю тебя как сын…»

Лермонтов Михаил Юрьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

«Москва, Москва! …Люблю тебя как сын…» - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 21

Изменить размер шрифта:

И было всё на небесах

Светло и тихо – сквозь пары

Вдали чернели две горы.

Наш монастырь из-за одной

Сверкал зубчатою стеной.

Внизу Арагва и Кура,

Обвив каймой из серебра

Подошвы свежих островов,

По корням шепчущих кустов

Бежали дружно и легко…

До них мне было далеко!

Хотел я встать: передо мной

Всё закружилось с быстротой!

Хотел кричать: язык сухой

Беззвучен и недвижим был.

Я умирал. Меня томил

Предсмертный бред:

Казалось мне,

Что я лежу на влажном дне

Глубокой речки – и была

Кругом таинственная мгла.

И жажду вечную поя,

Как лёд холодная струя

Журча вливалася мне в грудь…

И я боялся лишь заснуть, –

Так было сладко, любо мне…

А надо мною в вышине

Волна теснилася к волне,

И солнце сквозь хрусталь волны

Сияло сладостней луны,

И рыбок пёстрые стада

В лучах играли иногда.

И помню я одну из них:

Она приветливей других

Ко мне ласкалась, чешуёй

Была покрыта золотой

Её спина. Она вилась

Над головой моей не раз,

И взор её зелёных глаз

Был грустно нежен и глубок…

И – надивиться я не мог! –

Её сребристый голосок

Мне речи странные шептал

И пел, и снова замолкал.

Он говорил: «Дитя моё,

Останься здесь со мной:

В воде привольное житьё

И холод и покой.

* * *

Я созову моих сестёр!

Мы пляской круговой

Развеселим туманный взор

И дух усталый твой.

* * *

Усни! постель твоя мягка,

Прозрачен твой покров.

Пройдут года, пройдут века

Под говор чудных снов.

* * *

О милый мой, не утаю,

Что я тебя люблю,

Люблю как вольную струю,

Люблю как жизнь мою…»

И долго, долго слушал я,

И мнилось, звучная струя

Сливала тихий ропот свой

С словами рыбки золотой.

Тут я забылся. Божий свет

В глазах угас. Безумный бред

Бессилью тела уступил…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Так я найдён и поднят был…

Ты остальное знаешь сам.

Я кончил, верь моим словам

Или не верь, мне всё равно,

Меня печалит лишь одно:

Мой труп холодный и немой

Не будет тлеть в земле родной,

И повесть горьких мук моих

Не призовёт меж стен глухих

Вниманье скорбное ничьё

На имя тёмное моё.

Прощай, отец… дай руку мне:

Ты чувствуешь, моя в огне…

Знай, этот пламень с юных дней

Таяся жил в груди моей;

Но ныне пищи нет ему,

И он прожёг свою тюрьму

И возвратится вновь к тому,

Кто всем законной чередой

Даёт страданье и покой…

Но что мне в том? Пускай в раю,

В святом, заоблачном краю

Мой дух найдёт себе приют…

Увы! – за несколько минут

Между крутых и тёмных скал,

Где я в ребячестве играл,

Я б рай и вечность променял…

Когда я стану умирать,

И, верь, тебе не долго ждать,

Ты перенесть меня вели

В наш сад, в то место, где цвели

Акаций белых два куста…

Трава меж ними так густа!

И свежий воздух так душист,

И так прозрачно золотист

Играющий на солнце лист!

Там положить вели меня.

Сияньем голубого дня

Упьюся я в последний раз.

Оттуда виден и Кавказ!

Быть может, он с своих высот

Привет прощальный мне пришлёт,

Пришлёт с прохладным ветерком…

И близ меня перед концом

Родной опять раздастся звук!

И стану думать я, что друг

Иль брат, склонившись надо мной,

Отёр внимательной рукой

С лица кончины хладный пот,

И что вполголоса поёт

Он мне про милую страну…

И с этой мыслью я засну,

И никого не прокляну!..»

1839

Демон

(Восточная повесть)

Часть 1

Печальный Демон, дух изгнанья,

Летал над грешною землёй,

И лучших дней воспоминанья

Пред ним теснилися толпой;

Тех дней, когда в жилище света

Блистал он, чистый херувим,

Когда бегущая комета

Улыбкой ласковой привета

Любила поменяться с ним,

Когда сквозь вечные туманы,

Познанья жадный, он следил

Кочующие караваны

В пространстве брошенных светил;

Когда он верил и любил,

Счастливый первенец творенья!

Не знал ни злобы, ни сомненья.

И не грозил уму его

Веков бесплодных ряд унылый…

И много, много… и всего

Припомнить не имел он силы!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Давно отверженный блуждал

В пустыне мира без приюта:

Вослед за веком век бежал,

Как за минутою минута,

Однообразной чередой.

Ничтожной властвуя землёй,

Он сеял зло без наслажденья.

Нигде искусству своему

Он не встречал сопротивленья –

И зло наскучило ему.