История Мадлен (СИ) - Ром Полина - Страница 45

Он встал со стула как побитый пёс, вяло сообщив, что как только моя семья будет готова принять его – просит известить. После чего он ретировался, забыв поцеловать мне руку.

Я с облегчением откинулась в кресле – больше он не будет мне докучать, и я могу спокойно заняться делами, которых было невпроворот ввиду отъезда.

Софи вернулась в комнату, проводив грустного жениха. Сама она выглядела довольной и посмеивалась.

– Мадемуазель Мадлен, честное слово, я в жизни столько не смеялась, сколько с вами! Уже не представляю, как я без этого обходилась. – и она взглянула на меня тепло и с любовью.

А я задумалась…В общем, я могла сказать ей тоже самое – я уже не представляла, как обходилась без неё.

– Послушайте, мадам Софи…Смею вас заверить, что вы тоже вошли в мою жизнь и столь скрасили её, что…В общем, мне нужно сообщить вам одну новость. Но она должна оставаться между нами.

На лице Софи выразилась искренняя заинтересованность, и она присела напротив меня.

– Помните то письмо, которое вы передали мне, в тот вечер, когда у нас была мадам Малин?..

Софи сдвинула брови, припоминая, потом пожала плечами – она не придала этому большого значения.

– Ну не важно…В общем, речь там шла об одном важном заказе для монаршией особы другого государства…России.

Софи всплеснула руками – Россия была на слуху, о ней говорили и спорили. Поэтому новость она оценила.

– Это еще не всё. Мне поступило предложение переехать в Россию, открыть там модный дом. Как раз сегодня мы с Мадам Бернет были на приёме у русского посла Ивана Сергеевича Барятинского…Мы достигли договорённости. Остались формальности.

Выражение лица Софи менялось от радостного до изумлённого, а потом и до испуганного.

– Мадемуазель! Вы уезжаете??? – она прижала платок ко рту, собираясь заплакать.

– Да, Софи…Я уезжаю. И предлагаю вам поехать со мной, так же в качестве моей компаньонки.

Софи передумала плакать и молча уставилась на меня. Теперь она, кажется, была шокирована.

– Софи, в ближайшие три недели мне нужно будет вплотную заняться эскизом для платья императрицы, а так же тем, чтобы систематизировать свой архив – там абсолютный творческий беспорядок. Поэтому мне, разумеется, нужна будет еще ваша помощь здесь – со сборами, с продажей мастерских, со всеми расчетами и оформлением документов. Но вы точно так же будете нужны мне там! Я думаю, что смогу вам предложить должность не только компаньонки, а что-то вроде управляющего директора – вы сможете выбирать…Ну, что скажете?..

Софи сидела всё так же, как будто перед ней вдруг произошел взрыв – абсолютно пораженная. Потом она сглотнула и спросила растерянно:

– Так когда едем, уже через три недели?

В этот момент я почувствовала, что все кусочки мозаики сложились.

Глава 43

Переезд в Россию занимал все мои мысли, и что бы я ни делала, они постоянно вертелись вокруг этого события. Иногда меня охватывала гордость, ведь не каждому удается прожить такую жизнь, уйдя из нее в прошлой, параллельной реальности. Господи, неужели я познакомлюсь с Екатериной?! Мне самой не верилось в такую удачу, и я даже начинала бояться, что проснусь и окажусь в больнице или еще где-то, опутанная проблемами и раздавленная тяжестью убитой самооценки. Но эти страхи проходили без следа, и я снова радовалась удаче, которую схватила за хвост.

В уже давно позабытой жизни, я очень интересовалась екатерининскими временами и запоем читала об Императрице, о её реформах, личной жизни и, конечно же, нарядах, которые любила эта удивительная женщина. Это могло очень помочь мне в настоящем.

«У неё гордая поступь и изящный стан. Глаза карие, однако, на свету имеют синеватый отблеск. Брови тёмные, волосы каштановые, удивительной красоты и блеска. Цвет лица свежий, рот красиво очерчен, зубы белые и ровные… Её манеры грациозны, а всё существо поистине имеет царственный вид».

Этими восторженными словами описывал внешность Екатерины II французский историк Клод Рюльер. Но не только о красоте великой императрицы, слагали легенды. Екатерина имела властный характер, обладала высокой эрудицией, и это нельзя было игнорировать. Осторожность в высказываниях и поступках – должны быть в приоритете.

Ходили слухи даже о том, что она обладает колдовской силой, и потому может пленить любого мужчину. Но, надо полагать, секрет привлекательности Екатерины Великой состоял вовсе не в магических способностях, а в недюжинном уме и женском обаянии.

И вот тут, мне в голову пришла дерзкая идея – зная о любви Императрицы к «мундирным платьям», которых по идее еще не было в её гардеробе, я решилась воплотить её в жизнь. Екатерину всегда связывали особые отношения с армейскими представителями, она их искренне любила и была благодарна за поддержку, оказанную ей при восхождении на российский престол. Поэтому, чтобы выразить свою солидарность к солдатам и офицерам, на военных смотрах, военных мероприятиях и праздниках, государыня надевала мундирное платье соответствующего полка императорской армии. Перед моими глазами пролетели яркой стайкой синие платья с красными обшлагами, украшенные золотыми галунами, кантом и пайетками. А еще, Екатерина предпочитала белый цвет и платья этого цвета, портные изготавливали для большинства торжественных случаев.

«Кто не рискует, тот не пьет шампанского» – гласила поговорка, а я хотела и шампанского, и той жизни, которая так сладко маячила за горизонтом.

Мне до ужаса хотелось окунуться в Россию, как в источник с прозрачной водой. В эти снежные зимы, с кусачим морозцем, в золотистую осень с грибным, горьковатым духом, в весну, будоражащую ароматом сирени и, конечно же, лето, обдающее июльским жаром и запахом августовских яблок. Нигде не было таких ароматов, какими изобиловала Россия и не будет никогда. Они всегда тянут домой из долгого путешествия, проникая во сны, легкой дымкой белого налива…

Я посмотрела в окно на уже привычные пейзажи Парижа и остро поняла, что это чужое. Душа зазвенела тонкой струной, и я тихо продекламировала:

Я к розам хочу, в тот единственный сад,

Где лучшая в мире стоит из оград,

Где статуи помнят меня молодой,

А я их под невскою помню водой.

В душистой тиши между царственных лип

Мне мачт корабельных мерещится скрип.

И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,

Любуясь красой своего двойника.

И замертво спят сотни тысяч шагов

Врагов и друзей, друзей и врагов.

А шествию теней не видно конца

От вазы гранитной до двери дворца.

Там шепчутся белые ночи мои

О чьей-то высокой и тайной любви.

И все перламутром и яшмой горит,

Но света источник таинственно скрыт…

– Может, выпьете кофе? – мои ностальгические настроения, оборвал голос Софи. – Я только что купила, целую коробку миндального печенья. Мадмуазель, вам нужно отдыхать, ведь так можно испортить глаза! Немедленно!

Софи помогала мне во всем и если бы не её расторопность и слаженность всех действий, я бы находилась в полнейшей растерянности и с трудом бы нашла время для разработки эскизов. Моя верная помощница раз за разом доказывала, что без нее я, как без рук.

Я совершенно не собиралась перечить и улыбнувшись, уже последовала было за ней, зная, что в уютной гостиной, меня уже ждет свежесваренный кофе, но тут, случилась неожиданность, да такая, что у меня просто заломило зубы – ко мне с визитом, явилась мадам де Малин.

Я с недоумением взглянула на Софи и закатила глаза, а она пожала плечами и указала мне на туфли, чтобы я грешным делом не спустилась босиком. В последнее время у меня появилась привычка, работать без обуви, что было намного комфортнее и приятнее.

Чего ей надо? Мне казалось, что я сделала все возможное, чтобы отбить у них страстное желание породниться со мной. Возможно она по другому вопросу?

Но нет, вопрос был тот же и напористость та же, что начинало меня дико раздражать. В своих мыслях, я уже покоряла Россию, вдыхала запах старой Москвы и Санкт-Петербурга, а эти настойчивые поползновения в мое личное пространство, отбрасывали черное пятно на радужные мечты.