Осень с детективом - Устинова Татьяна - Страница 6

– Едет в Выборг на обычной электричке, будет там в 20:30.

– Надо догнать, – твердо сказала Мордасова. – Как успеть, есть варианты?

– «Ласточка» уже ушла, вертолет мы по деньгам не потянем, но если на классной тачке да с крутым водилой выехать прямо сейчас… – прикинул Кондратий.

– И что вы на меня смотрите? – теперь занервничал Ваня.

– Помним, что кто-то недавно обмывал новый «Ягуар», – проникновенно глядя на шефа, сказала Нюха. – И этот суперкар прямо сейчас стоит в гараже под нашим домом…

– Ё-п-р-с-т, – начальник выругался. – Знал же, что не надо хвастаться…

Спустя каких-то четверть часа они уже были на пути в Выборг, и Ваня снова сетовал:

– Надо было брать семейный минивэн!

За руль крутого авто его владельца не пустили.

– Твоим правам без году неделя, уступи дорогу профи, мальчик! – водительское кресло нагло занял Иваныч.

Шефу пришлось сесть сзади, рядом с Дроном, которого с другой стороны подпирала Мордасова. У Дрона на коленях помещался открытый ноутбук с программой слежения, у Вани – Нюха. Сомнительное удовольствие, когда девица костлява, как суповой набор. Клауса оставили в офисе на хозяйстве, хотя он согласился ехать в багажнике, но таковой в хваленом спортивном автомобиле был по размерам равен лишь гному. Переднее пассажирское кресло досталось Кондратию как самому толстому.

Вообще-то, если честно, самой крупной в компании была Валентина Петровна, но коллеги из деликатности ей ВИП-место не предложили, а сама она на него и не претендовала – желала вместе с Дроном следить за движущейся по экрану точкой.

Перехватить ее у вокзала не успели. Как ни лихачил Иваныч, отыграть всю фору, полученную поездом, не смог.

– И куда теперь? – испугалась Мордасова, когда увидела стоящую у перрона электричку – пустую, без высадившихся пассажиров.

– Туда. – Дрон махнул рукой, указывая направление уже не на карте, а на местности.

– В первый раз в Выборге? – галантно поддерживая Валентину Петровну в забеге по булыжной мостовой, спросил Иваныч. – Прекрасный старинный город!

Конечно, города она не увидела. Краем глаза отмечала мелькающие серые каменные стены, чугунные фонари, витрины сувенирных лавок и кофеен, золото осенних кленов, а потом движущаяся точка увела их в скучный типовой квартал, и Мордасова вовсе перестала смотреть по сторонам. Единственное, что ее интересовало, – конечная точка маршрута.

Логика подсказывала, что это будет подъезд старого дома. Так и вышло.

– Ну и какой у нас план? – озвучил общую мысль Иваныч, когда точка остановилась и замерла.

– Да какой план?! – Валентина Петровна выдернула руку из-под локтя своего джентльмена и решительно зашагала к подъезду.

Было четверть десятого.

– Час икс, – зловеще молвил Кондратий, провожая взглядом прямую спину Мордасовой.

– Бывают кадровые военные, а у нас с вами, братцы, генерал-кадровик! – восхищенно сказал Иваныч и, сбросив ветровку на руки Нюхе, принялся засучивать рукава байковой рубахи.

В десять ноль пять коллектив «Гырмырпыр Гырмырпейшн» пребывал в отделении полиции.

– Значит, в двадцать один шестнадцать – какая точность, однако! – вы, гражданка Мордасова Вэ Пэ, вошли во второй подъезд дома номер восемь по улице Морской и, не обращая внимая на возню под лестницей, стали подниматься по ступенькам, – глядя в только что написанную бумагу, произнес тучный немолодой капитан. – Однако, не доходя до площадки между первым и вторым этажом, вы перевесились через перила и уронили имевшуюся у вас при себе стеклянную банку с тушеной капустой. – Полицейский не смог сохранить невозмутимость и изумленно воззрился на размеренно кивающую Валентину Петровну.

– К гороховому супу несла, совсем забыла достать из сумки – замоталась, – объяснила гражданка Мордасова. – А тут она кстати пришлась, банка-то, хорошо, что мы ее не съели.

Капитан моргнул.

– Капусту, не банку, – еще объяснила гражданка. – Банка пригодилась как снаряд.

Она немного подумала (капитан опять моргнул) и добавила:

– Вместо гранатомета.

– А куда делся ваш гранатомет? – подозрительно слабым голосом спросил он.

– Его не было, – напомнила Валентина Петровна с некоторым сожалением. – Говорю же, только банка.

– И, перегнувшись за перила, вы ее уронили на голову гражданину Ветрову А Эм, – снова глянув в бумагу, сказал капитан.

– Во-первых, не уронила, а бросила, – поправила его гражданка Мордасова. – А во‑вторых, не на голову, а на спину, хотя целилась в знакомое рябое лицо. Не очень удачно вышло, но нашего мальчика негодяй отпустил.

– А головой этот Ветров о стенку стукнулся, когда я ему в глаз дал, – вмешался молчавший дотоле Иваныч. – Вот тут как раз удачно получилось, мой кулак с одной стороны, кирпич девятнадцатого века с другой – подонок получил как следует.

– А в это время гражданин Колосов Ю Вэ, которого вы называете вашим мальчиком, лежал на полу подъезда в состоянии наркотического опьянения, верно?

– Неверно! – возмутилась Валентина Петровна. – Нашего мальчика насильно накачали наркотиком, привезли в чужой город и попытались уложить на пол того подъезда, перекрыв дыхательные пути с целью имитировать смерть от передозировки!

– Красиво излагаешь, – похвалил ее Иваныч.

– А перед этим, чтоб вы знали, гражданин Ветров обманом вынудил нашего мальчика продать принадлежащую ему квартиру, и это не первое его преступление такого рода!

– Разберемся, – неубедительно пообещал капитан.

– Скорее они разберутся. – Иваныч кивнул на дверь, в которую как раз шагнули подтянутые, строгие мужчины в цивильных костюмах.

За их широкими спинами в дверном проеме маячил, оживленно жестикулируя, Дрон.

– Это они, – громко нашептал он, поймав вопросительный взгляд Валентины Петровны. – Серьезные люди, для которых я ту программулину писал.

– Ты их вызвал? – тоже шепотом спросила она.

– Сами нашли нас!

– И что теперь будет?

– Уважаемые, подождите за дверью! – будто услышав вопрос, сказал один из вновь прибывших.

Валентина Петровна и Иваныч спешно вышли из кабинета.

В коридоре на стульях рядком сидели Ваня, Кондратий и Дрон.

– Нюха с Юрцом в больничку поехала, – объяснил отсутствие части коллектива его руководитель. – Но там все нормально должно быть, Юрец вернется как огурчик.

Дрон заржал, запрокидывая голову:

– Блин, реально Юрец-Огурец!

– Тише! Не надо так громко, тут люди работают, – осадила его Валентина Петровна.

– Расслабься, генерал, эту битву мы выиграли, – приобнял ее Иваныч.

– И ведь шикарный вышел квест! Не знал, что в реале тоже бывает так интересно, – оживленно сказал Ваня-Гена.

– Я даже не прочь повторить, – признался Дрон.

– Да мы реально дрим тим! Надо чаще тимбилдить! – Кондратий похлопал по плечам парней и восторженно посмотрел на Мордасову. – Вы же придумаете для нас еще что-то такое?

– Только не такое! – Иваныч демонстративно потряс правой рукой и подул на разбитые в кровь костяшки.

– Что-то другое, – легко согласилась Валентина Петровна.

Александр Руж

Тринадцатого в тринадцать

Девятнадцатый век пересек свой экватор. Неугомонное человечество осваивало электрическую энергию и пар, колесило по железным дорогам и взмывало в воздух на аэростатах, позировало перед объективами фотокамер и прокладывало телеграфные кабели между городами и странами. Где-то полыхали революции, гремели войны и антиколониальные восстания, а здесь, под теплым утренним солнцем, едва замутненным розовыми облачками, сидел в лодке русский барин Алексей Петрович Максимов и удил рыбу.

Лодка мерно покачивалась на ленивых волнах, они облизывали ее потемневшие от времени и влаги борта. Под умиротворяющий плеск барин сладко подремывал, и не было ему в этот момент дела ни до революций, ни до войн, ни до пара с электричеством, хотя образование он получил инженерное и технические новинки живо интересовали его пытливую натуру. Он мог без труда прочесть лекцию как о тепловых двигателях Уатта, так и о гальванизме, однако этим блаженным сентябрьским утром ему хотелось отрешиться от научного прогресса и всецело отдаться томной помещичьей забаве. Ему чудилось, будто он у себя в Псковской губернии, в родной деревеньке Медведевке, ловит на зорьке карасей, а в соседнем челноке сидит верный конюх Ерофей, поплевывает на червяков, нижет их на крючки и сыплет невпопад рыбацкими афоризмами: «Плохая снасть отдохнуть не дасть» или «Клев хороший, да улов негожий».