Шолохов. Незаконный - Прилепин Захар - Страница 81

Шолохова самым прямым образом подводили под удар, требуя, чтоб им заинтересовались не только литературные, но и все иные органы – от партийных до ГПУ.

Он, однако, не знал, и знать не мог, что вокруг журнала «Настоящее» уже несколько лет как сформировался круг деятелей, занимавших радикально антисталинскую позицию. На тот момент значение и влияние этой группы оппозиционеров представляло для Сталина наивысшую опасность. Руководителем их был Сергей Иванович Сырцов. В 1929 году он – председатель Совета народных комиссаров РФСР, член ВЦИК и ЦИК СССР. Напомним, что первым главой Совнаркома был Ленин. Вторым – Алексей Иванович Рыков. И вот – третий.

Сырцов происходил из Екатеринославской губернии, но учился, ещё до революции, в Ростове-на-Дону – отлично знал местные реалии, и в октябре 1917 года оказался председателем Ростово-Нахичеванского Совета и Военно-революционного комитета. В ноябре 1917 – феврале 1918 года Сырцов – председатель Донского областного ВРК по борьбе с белоказаками. В марте – сентябре 1918 года – заместитель председателя СНК Донской советской республики. В январе – апреле 1919 года – начальник отдела гражданского управления при Реввоенсовете Южного фронта и комиссар 12-й армии.

Сырцов был одним из главных организаторов «расказачивания». В шолоховском романе он появляется один раз, эпизодически – на съезде казаков-фронтовиков в станице Каменской в 1918 году: «Зараз, станишники, скажет делегат от рабочих-шахтёров Сырцов. Просьба слухать со вниманием, а также порядок блюсть.

Толстогубый, среднего роста человек поправил зачесанные вверх русые волосы, заговорил. Сразу, как отрубленный, смолк пчелиный гул голосов.

С первых же слов его горячей, прожжённой страстью речи Григорий и остальные почувствовали силу чужого убеждения…»

Едва ли Сырцов мог обидеться на «толстогубого»: кстати, определение было с фактической точки зрения верным. Но вполне мог ожидать любого поворота событий в романе, при котором его деятельность на Дону может быть описана, как минимум, критически. Он и сам с тех пор – в силу политических или, допускаем, иных причин, – переосмыслил ошибки политической работы на Дону. В апреле 1925 года на Пленуме ЦК РКП именно Сырцов выступил с содокладом «О положении казачества». Теперь он настаивал на необходимости более мягкой работы с трудовым казачеством в условиях НЭПа. Именно тогда, напомним, была принята резолюция о необходимости учёта особенностей и традиций в казачьих областях.

Предельно серьёзно относившийся к донской проблематике, отлично разбиравшийся в литературе, Сырцов, конечно же, читал Шолохова. В 1926 году он был назначен секретарём Сибирского крайкома ВКП(б) – то есть возглавил советскую Сибирь. Там он проявил себя как сторонник НЭПа, за что был нещадно раскритикован Сталиным, но позиций не сдал.

В Новосибирске, где находился крайком ВКП(б), Сырцов сформировал свою команду. Должность инструктора в отделе печати Сибирского крайкома получил журналист, драматург, сценарист Александр Львович Курс. Член ВКП(б) с 1919 года, Курс принимал участие в Гражданской войне, служил в политотделе 12-й армии и по предложению комиссара 12-й армии Сырцова стал секретарём Одесского губкома ВКП(б). После Гражданской войны работал в Харькове, в 1924 году переехал в Москву, где занял должность редактора журнала «Журналист», а затем стал главредом газеты «Кино» и журнала «Советский экран». Курс дружил с Маяковским, и тот очень ценил этого яркого и деятельного человека авантюристского склада.

Отношения между Сырцовым и Курсом были самые близкие, достаточно сказать, что один из сценариев Курса был опубликован под двумя фамилиями: его и Сырцова.

Приглашённый Сырцовым в Новосибирск, Курс возглавил газету «Советская Сибирь», в конце 1927 года создал литературно-политическую группу «Настоящее», а в январе 1928-го – журнал «Настоящее». Тот самый, что осуществил прямую атаку на Шолохова, обвинив его в пособничестве кулакам и белогвардейщине.

В состав группы «Настоящее» вошли не столько сибирские писатели, – относившиеся к Курсу, в отличие от Маяковского, крайне насторожённо, – сколько ряд политических деятелей, составлявших ближайшее окружение Сырцова: представители крайкома ВКП(б) С. И. Нусинов и В. А. Каврайский, секретарь краевого комитета комсомола А. И. Гальперин. Имея полную административную поддержку, Курс начал создавать по всей Сибири отделения группы «Настоящее», которые возглавляли местные журналисты и партийные функционеры. По сути, он создавал подконтрольную Сырцову сеть поддержки.

Журнал «Настоящее» выходил на вощёной бумаге в отличном полиграфическом исполнении, стремительно став одним из самых заметных печатных изданий в Советской России. Пользуясь партийными и печатными возможностями, Курс атаковал другой центр сибирской литературы, журнал «Сибирские огни» и местный союз писателей. Глава союза – писатель Владимир Зазубрин – лишился своей должности, а ряд крупнейших сибирских литераторов уехали из Сибири, спасаясь от нападок. В их числе были поэты Сергей Марков, Павел Васильев, Леонид Мартынов.

Ещё в декабре 1928 года на диспуте «Нужна ли нам художественная литература?», устроенном в Новосибирске, Курс впервые обрушился на Шолохова, а также на писателей Вячеслава Шишкова и Константина Федина. Разносную статью «Почему Шолохов понравился белогвардейцам?» написал по поручению Курса местный журналист Алексей Панкрушин. Родившийся в 1905 году в селе Завидове Сапожковского уезда Рязанской губернии в семье сельского учителя, окончивший рабфак, Панкрушин переехал в Сибирь – судя по всему, вместе с Курсом. В 1927 году вступил в ВКП(б), работал под руководством Курса в газете «Советская Сибирь» и, после разгрома Зазубрина, в журнале «Сибирские огни». Естественно, он тоже был участником политической группы Сырцова.

Именно Панкрушин стал инициатором нескольких критических атак на Горького, которого Сталин зазывал вернуться в СССР. На ряде собраний, случившихся осенью 1929 года (накануне встречи Шолохова со Сталиным), Горький был охарактеризован как «изворотливый маскирующийся враг». В том же номере журнала «Настоящее», где была помещена статья о Шолохове, Горького обвинили в том, что «всё чаще становится рупором и прикрытием для всей реакционной части советской литературы».

Едва ли Курс мог позволить себе проводить подобную политическую линию, не согласовав её со своим патроном Сырцовым. В мае 1929 года тот вернулся в Москву. Однако группа «Настоящее», имеющая сеть в Сибири и одноимённый влиятельный журнал, оставалась интеллектуальным и политическим тылом председателя российского Совнаркома.

Сырцов понимал, что Горький многократно усиливает политический вес Сталина. Александр Курс работал на опережение, атакуя Горького, чтоб сорвать его возвращение и усилить собственное влияние, и без того огромное. Если Сырцов пока ещё не проявил публично своих амбиций занять место Сталина, то Курс всё более заметно претендовал на управление как советской литературой, так и массовой культурой вообще.

25 декабря 1929 года ЦК ВКП(б) по инициативе Сталина принимает постановление «О выступлении части сибирских литераторов и литературных организаций против Максима Горького». В постановлении позиция группы и журнала «Настоящее» была охарактеризована как «грубо ошибочная» и «граничащая с хулиганством». Постановлением ЦК Курс был отстранён от должности редактора журнала «Настоящее» и газеты «Советская Сибирь». Это была первая сталинская атака на группу Сырцова.

Курс вернулся в Москву и получил должность преподавателя в Коммунистическом институте журналистики. А противостояние группы Сталина и группы Сырцова продолжилось.

Действительно ли Шолоховым зачитывались тогда белогвардейцы?

Перед нами тот случай, когда, что называется, простонародье оказывается умнее своей элиты – а если говорить о белой эмиграции, то вполне уместно сказать: аристократии.

В 1930 году по итогам читательского спроса главной эмигрантской библиотеки – Тургеневской в Париже – Шолохов с романом «Тихий Дон» вышел по количеству запросов на пятое место. В скором времени он поднимется на второе, оставив позади Бунина, Куприна, Зайцева, Шмелёва, Набокова, Газданова, Аверченко, Ремизова… При этом эмигрантская критика Шолохова едва замечала. По степени признания у неё Шолохов на тот момент безусловно уступал Леониду Леонову, считавшемуся, пожалуй, главной надеждой русской литературы в Советской России. Несравнимо большее, чем Шолохову, внимание уделялось Борису Пильняку, Юрию Олеше и Исааку Бабелю.