Шолохов. Незаконный - Прилепин Захар - Страница 144

Фотографии сопровождал редакционный текст.

«Станица Заплавская, Ростовская область. Колхозники и колхозницы колхоза им. Ворошилова наметили кандидатом в депутаты Совета Союза писателя Михаила Александровича Шолохова. Из резолюции общего собрания казаков-колхозников колхоза имени Ворошилова. Присутствовало 500 человек. Общее собрание колхозников-казаков и колхозниц-казачек сельскохозяйственной артели имени Ворошилова, обсудив вопрос о выдвижении кандидатуры в депутаты Совета Союза по Новочеркасскому избирательному округу, единодушно решило: выдвинуть кандидатом в депутаты Совета Союза по Новочеркасскому избирательному округу советского писателя, нашего земляка, знатного донского казака, автора замечательных произведений “Тихий Дон” и “Поднятая целина”, верного большевика Михаила Александровича Шолохова. Общее собрание просит М. А. Шолохова дать своё согласие баллотироваться в депутаты Совета Союза по Новочеркасскому избирательному округу».

«Знатного донского казака»! Так Шолохов вернул себе казачий статус, утраченный со смертью атаманца Кузнецова.

«Тысяча восемьсот рабочих, инженеров, служащих присутствовало на предвыборном собрании на Старорусском фанерном комбинате (Ленинградская область). На этом собрании старый производственник Семён Куприянович Куприянов предложил выдвинуть кандидатом для тайного голосования в депутаты Совета Союза одного из самых популярных писателей нашей страны – Алексея Николаевича Толстого».

В номере были опубликованы заметка Льва Никулина «Среди лучших людей страны» о Толстом и очередной спич про Шолохова, на этот раз авторства поэта Николая Сидоренко, под названием «Пример для нас всех»: «Старый рабочий, развернув в трамвае газету и прочтя имя Сталина, сказал своему соседу: “За него, за него, родного, я буду голосовать в декабре с моими сыновьями – их у меня четверо…” Он выразил вслух думы миллионов советских людей. Вся родина голосует за Сталина, за лучших сталинских питомцев, за тех людей, которым огромная и счастливая страна без колебания вручает свою жизнь, своё будущее и будущее своих детей. Наш товарищ Михаил Шолохов, честный и скромный писатель, владеющий вниманием многомиллионной аудитории, выдвинут кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. Эта кандидатура объединяет всю писательскую армию: жизнь его, работа его – пример для всех нас. Мне думается, что на примере Шолохова каждый писатель сможет проверить с особой убедительностью степень своей внутренней близости и родства с массами. Мы можем работать ещё лучше, ещё упорнее».

…И может быть тогда мы станем такими, как Шолохов.

Венчала номер отчётная статья Иоанна Новича (настоящая фамилия Файнштейн) под названием «Советская проза»: «Мы можем с полным правом сказать: у нас есть своя, советская, социалистическая литература, самая идейная, самая передовая литература мира.

Её лучшие произведения объединяет единство цепи – утверждение социалистического общества. Высший идеал, каким когда-либо вдохновлялась литература. По этому, раньше неизведанному литературой, пути шло развитие советской литературы, уже насчитывающей немало ценных произведений художественной прозы.

Назовём: “Тихий Дон” и “Поднятая целина” Шолохова, “Разгром” и “Последний из удэге” Фадеева, “Железный поток” Серафимовича, “Как закалялась сталь” Островского, “Чапаев” Фурманова, “Бруски” Панфёрова, “Дорога на Океан” Леонова и “Бронепоезд 14–69” Иванова…»

Это – первые десять романов.

Одиннадцатым назван «Разбег» Ставского – ну потому что как без Ставского, всё-таки он не только генеральный секретарь Союза писателей, но и редактор «Литературной газеты».

Далее идут «Пётр Первый» Алексея Толстого, «Цусима» Новикова-Прибоя, «Пушкин» Тынянова, «Цемент» Гладкова, «Одиночество» Вирты, «Города и годы» Федина, «Разин Степан» Чапыгина, «Капитальный ремонт» Соболева, «Солнечный город» Ильенкова, «Белеет парус одинокий» Катаева, «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова, «Ташкент – город хлебный» Неверова, «Кара-Бугаз» Паустовского, «Севастополь» Малышкина, «Лесозавод» Караваевой, «Юноша» Левина, «Педагогическая поэма» Макаренко, «Дневник Кости Рябцева» Огнева, «Гидроцентраль» Шагинян, «День второй» Эренбурга, «Доменная печь» Ляшко, «Я люблю» Авдеенко, и… рассказы Зощенко.

Иерархия предпочтений советской пропаганды в 1937 году весьма занимательна: перед нами, смешавшись, идут друг за другом ряд идеологизированных и впоследствии забытых текстов и – ряд шедевров. Причём вторых больше. 1937 год демонстрировал наличие колоссальных достижений в советской литературе. Но впереди списка всё равно находился Шолохов.

Газета «Правда» оповестила о его выдвижении в номере от 29 октября. Рядом с заметкой о Шолохове размещались объявления о выдвижении кандидатами в депутаты командарма Семёна Тимошенко и командарма Павла Дыбенко.

Демьяна Бедного среди кандидатов не оказалось.

Серафимовича – не оказалось.

Панфёрова и Гладкова – не оказалось.

И этого, как его, Феоктиста Березовского – тем более не оказалось.

Даже Фадеева с Леоновым – и тех не позвали, хотя они почти дотягивали по статусу и литературному признанию до шолоховского уровня.

Выдвижение Шолохова и Толстого явственно говорило о разочаровании Сталина в достижениях пролетарской, рабочей, навязчиво партийной литературы. Выборы стали триумфом «попутчиков». Толстой к ним принадлежал безусловно и был за это неоднократно критикуем. Принадлежность Шолохова к пролетарской литературе была формальной: в среде РАППа, пока эта организация была в силе, его иронически именовали «рапповским попутчиком».

При этом Шолохов и Толстой были не просто «попутчики». Шолохов, как сообщали в доносах, имел сомнительное происхождение и что-то вечно путал про отца и отчима. Спасало его лишь то, что в момент Вёшенского восстания он был ещё подростком, а то б спросили посерьёзней. Толстой же – вообще эмигрант! Бежал от революции! В открытом, 1922 года, письме Николаю Чайковскому Толстой не скрывал: «В эпоху великой борьбы белых и красных я был на стороне белых. Я ненавидел большевиков физически».

В тридцатые в библиотеках Парижа, Праги и прочих центров русской эмиграции самыми популярными по количеству запросов становились в год изданий очередные части «Тихого Дона» и «Петра Первого». Сталин и об этом был осведомлён, но выводы делал самые неожиданные. Советский Союз, считал он, не должен огорчаться, что книги советских писателей любит эмиграция. Мы должны радоваться, что советские писатели обыгрывают эмигрантскую литературу на её территории. Белогвардейцы, купцы, буржуазия, дворянство, беглое казачество и члены царской фамилии предпочитают Шолохова и Толстого – Мережковскому и Зайцеву! Это победа.

Порой кажется, что в сталинском выборе таилось нечто большее, о чём тогда из числа сведущих людей никто не рискнул бы не то что сказать, но даже помыслить.

Если взглянуть на литературный канон 1937-го, многое кажется поразительным.

С Шолоховым и Толстым всё ясно: биографии не без пятен.

Валентину Катаеву предоставили честь представлять Шолохова, внеся тем самым и его самого в число наиболее значимых писателей. Но Катаев, согласно упорно ходившим слухам, в Гражданскую войну служил сначала у Скоропадского, потом в Добровольческой армии, где стал чуть ли не штабс-капитаном, а потом ещё был арестован в Одессе за участие в подпольной белогвардейской организации. Чудом избежал расстрела, отсидев полгода. О чём, не слишком таясь, рассказал в опубликованной повести «Отец».

Леонид Леонов до 1920 года находился в Архангельске, публикуя в архангельской прессе ругательные статьи про большевиков и панегирические про английских и французских союзников. В 1928 году он написал повесть «Белая ночь» – про крах Белого движения в Архангельске. А про Красную армию ничего толком не написал. Потому что в Белой армии он успел послужить прапорщиком, а в Красной был лишь редактором фронтовой газеты.

Константин Паустовский в Киеве был призван в петлюровские войска. И только потом уже – в Красную армию.