Проклятая Черной Луной (СИ) - Урбан Саша - Страница 37

— Что ты там бормочешь? Мне позвать целителя? Тебя лихорадит, ты вся красная.

— А Юн… Он не был пленником. Он не смог бы выбраться из «Клетки» сам, не выдержал бы многочасовой поездки после того, как несколько дней провел скрюченнм в сырой пещере, — она сжала кулаки, цепляясь за оформившуюся в сознании мысль. Ужас произошедшего только начал доходить до нее. — Вы предали нас всех.

«Беги!» — скомандовал внутренний голос.

Яра дернулась вперед. Мотоко тут же взвилась вверх с изяществом танцовщицы, вцепилась в плечи Яры и с силой нажала, заставляя девушку рухнуть на пол. Мотоко прижала свою жертву к полу и наклонилась низко, к самому уху.

— Ты очень умная девушка, жаль, до тебя медленно доходит.

Яра задргалась, пытаясь вырваться из крепкой хватки Мотоко. На секунду женщина перестала давить, лопатки оторвались от пола, Яра почти села, но через секунду Мотоко снова налегла на нее всем своим весом. Затылок больно ударился о доски. Яра вскрикнула, и тут же получила крепкую затрещину.

— Не вздумай орать, дура. Только хуже сделаешь.

Но Яра продолжала кричать, извиваться, молотить руками и ногами по полу. Мотоко не поскупилась на ещё одну оплеуху. Такую, что у девушки зазвенело в ушах.

— А я-то думала, ты хочешь помочь мне, — наклонила голову женщина. — А ты — несчастная дурочка. Вот что ты сделаешь? Побежишь к императору? Скажешь ему, что его самый надёжный человек предал его? Думаешь, он поверит девчонке, которая трахалась с лидером повстанцев в надежде сохранить свою шкуру?

Яра замерла, словно на нее вылили ушат ледяной воды. Обмякла в руках Мотоко.

— Зачем ты это сделала? — только и спросила она.

— Месть, дорогая, — улыбнулась женщина. — Представляешь, я своими руками создала все, что Реншу так любит. Верность Юна, наша с ним дружба, даже в тебя, бедную нежную жертву, он начал влюбляться.

Она ласково провела кончиками пальцев по щеке Яры. На алых губах расцвела кровожадная улыбка.

— Повезло тебе, что в отличие от тебя, я не убийца. Так все закончилось бы ужасно скучно.

А через секунду она поднялась с нее, позволила встать.

— Можешь бежать, зайчонок. Вот только ничего ты уже не изменишь.

И, словно в подтверждение ее словам, тишину разрезал хор «поющих стрел» — первых вестников битвы. Они со свистом летели над крышами и постройками, и стоило им вонзиться в колонны и удариться о черепицу, воздух содрогнулся от боевого клича сотен голосов.

***

Проклиная все на свете, Реншу затягивал шнуровку доспеха. Слуги побросали свои дела и ринулись кто куда. Одни брали в руки мечи, другие неслись сдаваться, третьи пытались спрятаться. Мятежники уже подобрались к воротам и, не встретив сопротивления, ворвались на территорию дворца.

«Где хренов Юн?» — скрежетал зубами мужчина, из своего окна наблюдая, как жалкие остатки защитников дворца отчаянно бросаются наперерез волне рук, ног, мечей и ножей. Внешне похожие на бродяг, мятежники были свирепыми воинами, безжалостными рубаками. А самое страшное — они превосходили их числом. Такого поворота Реншу не ожидал. Последние восстания и названия-то своего не заслуживали. Но теперь все было иначе.

— Ваше Величество, — в дверях застыл Джао, сжатый со всех сторон доспехом. — Нам не победить. Уходите, я Вас прикрою.

— Вздор, — мотнул головой император. — Я не брошу своих людей.

— Ваше Величество, Вы погибнете здесь.

— Это будет славная смерть. Где Юн?

— Я не знаю.

С мечами наперевес, они направились к выходу. Некоторые мятежники уже успели прорваться к главному дому. Взмах императорского меча — и косматая голова откатилась в сторону, сверкая желтыми зубами. Генерал-губернатор, борясь с одышкой, колол и резал, вспарывая голодные животы повстанцев. Вооруженная толпа едва ли насчитывала десяток хороших фехтовальщиков, но у них был перевес по числу, в их воплях клокотала ярость, обескураживавшая тех, кто ещё вчера бахвальствовал, называя себя «защитниками дворца». Несмотря на все свое мастерство, император и генерал-губернатор отступали назад, отмечая каждый свой шаг чужой кровью. В узкий коридор набивалось все больше людей, повстанцы смешивались с охраной, а Юн все не появлялся.

— Мой господин! — только и успел крикнуть Джао, выставляя широкую руку и заводя императора себе за спину. Несколько мечей тут же вонзились в мягкую податливую плоть. Джао пошатнулся, опустив меч на долю секунды, и толпа набросилась на него, как стая бешеных псов.

— Ваше Величество! — голос Юна раздался в конце коридора. Верный защитник появился во всеоружии, его доспехи влажно блестели, окрапленные кровью врагов. — Скорее, сюда! Тут есть ход.

Не тратя времени на слова прощания, император опрометью бросился на зов. Телохранитель повел его петляющим лабиринтом коридоров, пока они не вышли к кованому люку.

— Тут подземный ход, выйдем через псарню.

— Как получилось, что твои люди проглядели толпу? — гневно прорычал император, но в люк все же полез.

— Нас застали врасплох, — невозмутимо отчеканил Юн. Реншу обернулся было, чтобы взглянуть ему в лицо, но непроглядная темнота подземного хода съела все черты Юна. Остался только его голос и эхо развернувшейся наверху битвы. И его рука, направлявшая реншу вперед сквозь непроглядную тьму.

— Как тебя могли застать врасплох?

— Ваше Величество, сейчас это неважно. Мне нужно обеспечить Вашу безопасность, — он остановился, затем развернул Реншу в сторону, положил его руки на гладкие перекладины. — Полезайте наверх, толкните крышку люка. Там Вас встретят мои люди.

Реншу кивнул и принялся быстро перебирать руками и ногами, пока не нащупал гладкое дерево с тяжелым кольцом. Ему пришлось несколько раз подтолкнуть крышку прежде, чем люк поднялся. В глаза ударил яркий свет, император прищурился и выбрался на поверхность, ожидая, что его встретят верные солдаты. Но встретил его только запах тухлого мяса и помоев.

Несколько секунд мужчине понадобилось, чтобы проморгаться. А когда зрение прояснилось, он увидел прочную кованую решетку. Крышка люка за его спиной с грохотом опустилась, оставляя императора в ловушке. Реншу, как наивный ребенок, бросился к люку и принялся дергать крышку, громко выкрикивая имя Юна.

— Ну-ну, император Реншу, — по ту сторону решетки появилась Мотоко. Изящно расправив подол платья, она присела, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Зачем же так кричать? Вы ведь теперь в безопасности. Здесь Вас никто не тронет. Пока что.

— Мо? Какого хрена?

— Такова цена, — еще одна улыбка, больше напоминавшая хищный оскал. — Поздравляю, император. При твоем правлении все же совершатся великие события. Например, остров наконец получит независимость.

Она поднялась и, покачивая бедрами, направилась к выходу. Реншу бросился к решетке, вцепился в прутья.

— Мо!

Она обернулась, приложила палец к губам.

— Тише, император. Вы же не хотите потревожить своих соседок? — она указала на соседние клетки.

В каждой сидели по несколько служанок, испуганных и зареванных. А прямо напротив императора были заключены Ики Чен и бледная, отрешенная, словно безжизненная, Яра Кин. Мотоко подошла к ним и улыбнулась.

— Вы посмотрите на нее — гордая, спокойная. Она так надеялась Вас предупредить, император. Но не беспокойтесь, теперь у вас достаточно времени, чтобы поговорить.

Глава 17. Больше не игра

Яра невольно удивлялась своему спокойствию. Хотя, если бы ее попросили быть предельно честной, она призналась бы, что не чувствовала вообще ничего. Даже удивление было скорее эхом чувства, чем полноценной эмоцией. Через стену от нее испускали последний вздох люди, погибали с именами любимых на устах, кто-то успевал прошептать молитву, а душа Яры напоминала спокойное озеро безветренным днем. Рядом испуганно обнимали друг друга девушки. То и дело на псарню заходили, гремя доспехами, мятежники, приволакивали новых пленниц. Женщины и девушки болтались на руках своих похитителей, кричали и плакали. Только одна шла самостоятельно, как королева, словно это с ее позволения ее заперли в пропахший собачьим дерьмом вольер. Это была Харука Мин.