Разбуди меня в 4.20 (СИ) - Лис Филипп - Страница 40

Вот бабульки машут полосатым флагом Соединенных Штатов. В этом патриотическом жесте и в самих бабульках ощущалась жажда новых завоеваний, во всяком случае, Кеннеди хотел это видеть и ощущать. Вот подбежала к красному пожарному крану собачка, которая задрала лапу, сделала свои делишки и побежала дальше. И в этом почти что политическом акте чувствовалось стремление к свободе, путь к либерализму, ощущение эйфории, которая плавала в праздничном воздухе. Жить и чувствовать хотят все, президенты тут не исключение.

Президентский открытый седан, охраняемый эскортом из других машин и мотоциклистов, повернул на широкий проспект, где взору президента открылась панорама огромной толпы его поклонников. Пестрые цветы в руках собравшихся делали самих этих собравшихся пестрыми. Если бы дети не знали, что на дороге играть опасно, выбежали бы на проезжую часть и бросились к президенту, ожидая получить от него конфетку или хотя бы пару приятных слов.

Этой ночью Даллас принял по поводу приезда президента Джона Фицджеральда Кеннеди. Принял основательно, так, что на утро мучался сушняком. По случаю приезда президента все лавки, киоски, магазинчики и пабы, способные торговать спиртными напитками, были закрыты. Но даже такая мера не остановила горожан как следует натереть изнутри спиртом свои желудки. В дело по поводу празднования пошли самопальные напитки, какая-то индейская отрава, текила, виски, бурбон, скотч, разные коктейли, джины без тоников, кефирчик, пиво, портвейны, ром, бренди и даже чистый этиловый…

Американская мечта в этом аспекте оказалась полностью реализована самими жителями Далласа. Город встречал президента цветами, флажками, криками и устойчивым запахом перегара.

Дорога в узловых местах оцеплена полицией, возле бордюров еще вчера установили заградительные заслоны. Разное бывает. Вдруг какой-нибудь обезумевший фанатик попытается прорваться к президенту и что-нибудь ему, в лучшем случае, сказать. Надо быть готовым к любой ситуации. Что касается внешней опасности, Кеннеди к охране очень трепетно относился. Что до врагов внутренних, тут он не всегда мог отличить друга от врага, помощника от завистника. В конце концов, он являлся фигурой харизматической, поэтому не мог с полной уверенностью предполагать. За него это делала администрация.

Немного посигналив, эскорт поворачивал на Хьюстон-авеню, входящую в маршрут, который станет роковым. В тот день никто не догадывался о той участи, что поджидала крупного политика, популярного в массах, никто не задумался о его судьбе, а он сам не особо верил в опасность. Такое не прощается, поэтому пуля, заряженная в ствол, уже ждала своего часа. Оружие должно сделать свою работу точно и уверенно. Подобно топору, занесенному над головой незрячей жертвы, оно ждало…

Но все случилось не в тот злополучный полдень на улицах Далласа. Все решилось значительно раньше, если не раньше того дня, когда сам Кеннеди родился на свет. Люди всегда стараются для себя найти простое объяснение, лишенное подчас здравого смысла и здравой логики. Увы, оно почти во всех случаях не совпадает с основной версией убийства.

На самом деле был не только Джон Фицджеральд Кеннеди, выдающийся политик, решивший многие наболевшие вопросы современности: увеличение числа рабочих мест, решение проблемы безработицы, пресечение расовых сегрегаций и дискриминации, популярный политик и дипломат, которого любят люди, любят промышленники, любят негры. Любят и обожествляют, признают героем и секс-символом современности. Был еще другой: Джон Фицджеральд Кеннеди, его «Альтер-эго», вторая сторона, которую он в себе искоренял. Она не могла такое стерпеть.

С самого рождения Фицджеральд возненавидел Джона. Тому было много причин, но все они составляли основную массу претензий, вырывались во всем протестном потенциале, пытались всячески подчинить себе Джона или поработить его. Не всегда Джон поддавался на уловки Фицджеральда, но всегда помнил о нем, хотя и не принимал всерьез.

Важным вопросом встал вопрос о супремации. Почему «Джон» идет перед «Фицджеральд»? Почему «Джон» слово короткое, которое легко запомнить, а «Фицджеральд» — длинное, его не многие могут выговорить? Почему во всех официальных документах, где надо ставить подпись первого лица в государстве, было написано это самое лицо таким образом: «Джон Ф. Кеннеди»? Кто позволил его, Фицджеральда, сокращать до презрительной буквы из трех черточек!!! Такого унижения не испытывал никто в стране развитой демократии и парламентаризма. И главное, Джон сам не хотел проводить закон, который регулировал бы отношения в такой ситуации. Джон ссылался на то, что его сочтут умалишенным, но это — лишь нелепая отговорка…

Вторым камнем преткновения стала Джеки. Фицджеральд подозревал, что Жаклин, его законная жена, иногда спит с Джоном, но доказать это не мог. Пару раз он обращался в секретную службу, но получал только смешки за спиной.

Фицджеральд пытался бороться с Джоном. Например, он крал у него деньги, прятал, а потом сам ходил по всему Белому дому и искал тайник, куда спрятал получку. Он говорил с его друзьями, но те презрительно улыбались и говорили, что сделают все возможное. Ничего из этих методов не помогало, приходилось действовать радикально.

Межличностный конфликт, который зародился в глубоком детстве, принимал самые разные формы. Как Джон, так и Фицджеральд искали все более действенные способы борьбы друг с другом. Чтобы доказать себе, что он лучше, Джон пошел в политику, но ушел не далеко: вскоре Фицджеральд связался с ультраправыми, которым пообещал раз и навсегда узаконить белых, а черных согнать в гетто. Джон этой идее помешал, в его правление приняли пакет законопроектов, разрешающий большинство расовых споров. Тогда Фицджеральд решил, что на почве индустриального строительства Джон уж точно ему проиграет, но и тут Джон оказался на коне. Следующим шагом стало планирование войны с Советским Союзом, но трезвость и выдержка Джона помогли ему в разговоре с военными. Кеннеди даже планировал вернуться в СССР на переговоры по вопросам разоружения.

Словно два злейших врага сцепливались они по любому спорному вопросу и на удивление всего персонала катались по полу овального кабинета в попытке укусить или побить друг друга. Администрация скоро привыкла к таким выходкам, но многие, кто в первый раз видел Кеннеди, шарахались от ужаса за судьбу страны, которой руководит такой несдержанный и вспыльчивый человек.

На вопрос, кто был прав, а кто нет, нельзя дать однозначного и, главное, односложного ответа. Безусловно, Джон требовал к себе некоторого снисхождения, ведь он правил большой и сильной страной в тяжелых экономических и геополитических условиях, когда вот-вот произойдет война с Советами. Только поэтому считается, что более виновный — Фицджеральд. Фицджеральд знает об этом, потому что привык к тому, что его всегда будут незаслуженно унижать.

В последней попытке насолить Джону за все его достижения, полученные за счет унижений Фицджеральда, а заодно и всей мировой общественности, последний решил снова обратится к расистам, которые подсказали ему единственно верное на тот день решение. Подсказали, и сами же дали ему в руки пистолет, которым должен свершиться приговор, вынесенный Джону не только Фицджеральдом, но и многими другими.

Солнце светило гораздо сильнее, чем это бывало в ноябрьском Далласе. Встреча с промышленниками подождет, сперва Джону хотелось насладиться толпой, которая пришла на него посмотреть. Он приподнимался с кресла и махал рукой тем лицам, что быстро проносились мимо его эскорта. Фицджеральд делал вид, что спит, поэтому Джон не особо волновался на этот счет.

С этим проклятым Фицджеральдом всегда надо быть наготове. Никогда не знает, какую пакость он совершит в следующую секунду: наступит ли на собственный развязавшийся шнурок или ударится головой о стенку в покоях Белого дома. Последние несколько месяцев он вообще вел себя как камикадзе. Делал все возможное, чтобы Джону стало дискомфортно или стыдно за Фицджеральда перед обществом.