Тысяча лет в долг (СИ) - Клугер Даниэль Мусеевич - Страница 53

— Да... — Семен закашлялся. Он представил себе, что навсегда останется здесь, в этом мире. Ему стало не по себе. Рука сама нащупала спрятанную на груди скрижаль. На мгновение ему показалось, что его пальцы ощущают слабое биение. Словно эхо от ударов его собственного сердца. «Ну нет, — подумал он. — Никаких «если». Все получится. До сих пор получалось, почему бы и дальше не происходить так же?» Но уверенности не прибавилось.

— Шимон, — сказала вдруг Далия, — а там... в твоем Иерусалиме... у тебя кто-нибудь есть?

— Э-э... в каком смысле? — Семен почувствовал, что теперь краснеет сам. — Что значит, есть ли у меня кто-нибудь? В общем, есть, конечно. Мать, родственники. Мы, правда, живем раздельно, но я навещаю их, они — меня. А что?

— Я не об этом. — Она нахмурилась. — Не о матери или родственниках. Ты женат? Или, может быть, помолвлен?

— Нет, — ответил Семен и почему-то рассердился. — Никого у меня нет. С чего ты взяла? Вот еще глупости...

Она улыбнулась, все еще не глядя на него, после чего осторожно взяла его руку в свою.

Эгуд негромко кашлянул и открыл глаза. Сатан, сидевший спиной к ним в некотором отдалении, поднялся на ноги.

— Думаю, нам пора, — сказал он. — Времени остается мало. Очень мало остается времени.

За скалами потрескавшаяся высушенная равнина пошла под уклон. Больше им не встречались ни заросли ароматного кустарника, ни ровные ряды могильных холмиков, составлявшие непременную деталь пейзажа во владениях Заариэля.

В двух километрах от скал, давших им недолгий приют, дорогу преградила узкая расселина. Шириной около метра, но зато казавшаяся бездонной: бросив в нее камешек, Семен успел досчитать до пятидесяти, прежде чем снизу донесся звук удара.

— Вот, — сказал Сатан. — Вот это и есть граница. Там, — он махнул рукой туда, откуда они пришли, — княжество Заариэля. А здесь, за этой трещиной, — владения Терниэля. Княжество Абадон.

По ту сторону расселины в живописном беспорядке были разбросаны несколько крупных валунов. Словно какой-то гигант решил поиграть в камешки, отобрал несколько штук покрасивее и не глядя швырнул их горстью. Полюбовался на узор и тут же забыл.

От камней пролегли глубокие черные тени, что выглядело по меньшей мере странно — ведь в низком небе не было источника сколько-нибудь яркого.

В этих тенях Семен вдруг заметил неясное движение.

— Там кто-то есть, — шепнул он своим спутникам. — Не исключено, что нас поджидают.

— Разумеется, поджидают, — ответил Сатан. — В нашем мире новости разносятся быстро. Тем более между родственниками. — Он приблизился к самому краю лощины и помахал рукой: — Приветствую тебя, госпожа!

Семен не успел спросить, о каких родственниках идет речь. Из-за ближайшего валуна появилась согбенная старуха. Она опиралась на суковатую клюку и при каждом шаге громко стонала. Добравшись до расселины, старуха остановилась и, протянув руку, прокаркала:

— Нет ли у достойных и уважаемых господ корочки хлеба для несчастной? Подайте из милости, накормите несчастную!

Старая нищенка выглядела отвратительно. Покрытое густой сетью морщин лицо было мертвенно-бледным, выцветшие глаза слезились. Отвисшая нижняя губа обнажала красные воспаленные десны без единого зуба. Старуха тяжело дышала, пускала слюну.

У ее ног крутилась крохотная черная собачка, выглядевшая немногим лучше хозяйки. Шерсть висела клочьями, местами видна была розоватая голая кожа. Она свесила длинный розовый язык чуть ли не до земли. Тоненькие, непропорционально длинные лапки то и дело нервно переступали с места на место, так что Семену показалось, что они вот-вот переломятся.

Далия порылась в сумке, вынула лепешку:

— Держите! — И бросила старухе. Та ловко поймала лепешку, отломила кусочек, дала собаке.

Сатан усмехнулся.

— Любишь ты розыгрыши, госпожа Махлат! — воскликнул он насмешливо. — Думаю, не таким хлебом ты обычно насыщаешься!

Старуха вдруг распрямилась, уронила лепешку и отбросила в сторону ненужную клюку.

— А-а, это ты пожаловал! — сказала она звучным молодым голосом. При этом лохмотья ее мгновенно превратились в длинную черную мантию, переливавшуюся золотым шитьем.

Лицо, впрочем, не стало менее уродливым. Разве что взгляд — исчезла старческая прозрачность глаз. Из десен прямо на глазах выросли длинные острые зубы, почти клыки.

— Прошу любить и жаловать, — сказал Сатан, обращаясь к своим спутникам. — Госпожа Махлат, супруга князя Терниэля, правителя Абадона. И между прочим, мать нашей доброй приятельницы Аграт, жены князя Заариэля.

Камни зашевелились. Ближайший к «нищенке» быстро вытянулся вверх и превратился в огромного рогатого демона. Правда, вместо чешуи его тело покрывала густая шерсть. Семену стало понятно, что представляли собою удивившие его длинные тени. Как только камни начали превращаться в демонов, эти тени отрывались от земли и становились плащами, укутывавшими уродливые тела обитателей Абадона.

Сатан холодно кивнул тому, который был покрыт шерстью.

— Приветствую тебя, Терниэль, — сказал он, подчеркивая высокомерные нотки в голосе. — Коль скоро ты извещен о нашем прибытии — а я думаю, ты извещен, — не будем терять времени. Нам нужен предмет, находящийся у тебя на хранении. И мы его получим, будь уверен. От тебя зависит, произойдет ли это к обоюдному удовольствию или нам придется применить силу, — угрожающе добавил князь Гееномский.

К Терниэлю подбежал один из его приближенных. Он выглядел жалко: рога обломаны, черное покрывало изодрано в немыслимые клочья. В непропорционально больших лапах демон держал две пригоршни какой-то шелухи.

— Продай! — закричал он Терниэлю. — Продай им то, что они хотят! Наша казна пуста! Вот, — он поднес лапы к глазам князя, — вот все, что осталось!

— Слушай господина Невеля, князь Терниэль, — подхватил Сатан. — Он дело говорит. И знает твое положение лучше других. Как-никак твой казначей. Кому, как не Невелю, знать правду? Не он ли управляет всей бедностью мира?

Невель закивал, бережно укладывая шелуху в дырявый кошель, привязанный к перепоясывавшей его веревке. Несколько шелушинок упали. Невель с воплями бросился на землю: «Не трогайте! Не смейте трогать!»

Князь Абадона угрюмо молчал. Похоже, ему не хотелось расставаться со скрижалью. Но, с другой стороны, он опасался отказывать — это читалось на его уродливой физиономии. И Семен прекрасно понимал его опасения: если прав Сатан и слухи здесь разносятся мгновенно, то у Терниэля были все основания опасаться конфликта с пришельцами. Его княжество — предпоследнее, а значит, пять областей этот неведомый коэн прошел, внеся изрядное смятение в его обитателей, выйдя победителем из нескольких стычек.

— Сыграем, — сказала вдруг княгиня Махлат. — Поставим на кон пластину. Пусть твой... м-м... друг... — Она улыбнулась Семену. Улыбка была больше похожа на оскал. — Пусть твой друг, Самаэль, обгонит мою собачонку. Бадаргун, ко мне! — крикнула Махлат. Черная собачонка тут же подбежала к хозяйке и принялась высоко подпрыгивать, словно радуясь, что на нее наконец-то тоже обратили внимание. — Кто быстрее добежит вон до того столба. Обгонит твой друг — князь Терниэль позволит взять скрижаль. Да он и сам возьмет — скрижать хранится на столбе... Не обгонит — придется вам заплатить выкуп. И за скрижаль, и за самих себя. Мы подумаем, какую назначить цену... Бежать недалеко, пол парсы.

«Два километра», — перевел Семен в привычные меры длины. Сатан посмотрел на столб, указанный Махлат. Перевел взгляд на крохотного Бадаргуна. С сомнением покачал головой. Но ничего не сказал.

— Только ты, — добавила вдруг Махлат, — уж побудь рядом с нами. Не хочется, чтобы ты вмешивался...

— Вы мне не доверяете? — деланно удивился Сатан.

— Почему мы должны тебе доверять? — хриплым лающим голосом спросил Терниэль. — Ты ведь не нашей породы, кто знает, что у тебя на уме?

«Не нашей породы?» — теперь удивился Семен. Но тут же вспомнил: конечно, ведь прочие князья Тхом — демоны. Сатан же — ангел. Хотя и с подпорченной репутацией.