Мистик Томас Свит - Козлов Евгений Александрович - Страница 64

А дальше могли бы застать юную леди in anjello cum libello (уединившись с книгой), погружаясь в лоно вымышленных слишком раздутых историй, она каждую секунду вынимала себя за волосы из уединенных вод, ведь реальность время от времени напоминает о себе любимой, не скрыться от нее ни за возвышенным, ни за приземленным. Возвышенное, именно оно и возбуждало окончания нервов, один огромный вулкан, способный окутать пеплом не только Помпеи. Но наша героиня обладала смирением, поэтому переживания как бы велики они не были, останутся внутри души, выплескиваются кои при помощи искусства речи (признаний) и иных форм мирных контактов с окружающим миром. Любовь не ищут, она сама приходит без стука и приглашения, без опознавательных знаков и символов, молниеносно, упрямо, неожиданно, однажды и навеки. Даниэла только-только это осознала и поняла, что обратного пути попросту нет, это благодатное клеймо на ее молодом сердце всю последующую жизнь будет приковывать ее к одному любимому человеку, звучит как рок, фатально, но для любящих, любовь счастье, бремя в радость, и они никогда бы не хотели что-либо изменить. И то, что человек тот единственный, то есть один, нисколько не пугает, да выбор огромен, но он не нужен, его нет. Когда остальные женщины так же красивы, но не идут ни в какое сравнение с любимой, если даже на ней нет тех украшений, платьев, не столь роскошны ее волосы, не важно, вторая половинка есть родная душа, близнец по духу. Уникальность любимого человека неисчерпаема и различима с первого взгляда. Так же и для леди все остальные джентльмены померкли. После таких слов естественным образом обзовут представленное видение “рыцарством”, ребячеством, глупостью, юношескими незрелыми смысловыми метаморфозами, отклонениями от нормы, и кучу других диагнозов, однако те, кто так полагают, явно настроены негативно, скептично направлены к добру, к добрым жизненным путям, добрым параллелям и закономерностям, к доброму миропорядку и общечеловеческих нравственно эмоционально этических связях между полами посредством импульса божественного, выдоха сердца. Ведь такая постановка указывает в первую очередь на светлое, можно легко отследить хронологию отношений, они целомудренны, влюблены, повенчаны, они семья, родители, спасают свои души и своих детей, это явное добро вам так не кажется. Плохо сформулировано, да, но думаю достаточно объяснено. Повторюсь, мы очень любим, подстраивать всё и вся под себя, личность или массу личностей. Так и любовь стала нечто таким реалистично романтичным и в то же время призрачным явлением, например – мы будем вместе, и может быть она посетит нас, а может, нет, любовь вдруг фактически раздвоилась, раскололась, то есть появились понятия – первая любовь, вторая и так далее, а может быть ее и нет, и это всего лишь пустые названия, именующие длительную плотскую близость. Неплохой камуфляж, не правда ли? Блудники таким ужасным способом скрывают свою неправду. В наше время девственность стала позорна, отсталостью, как называл сохранение чистоты немецкий диктатор, имя которого недостойно упоминания. Ныне же человеку придают животный вид, внушают, что мы рабы инстинктов, царствует вседозволенность. Не нужно судить о ком или о чем либо по заблуждающимся. Если большинство занимается непотребством, всячески оправдывая, и смывая с себя грязь с помощью умных слов научного плана, это не значит, что остальные подобны им. Но, сколько бы мы не говорили, любовь не убьют, блаженны те, кто, глядя на осквернение святого, на ближних своих, находят силы и терпение не поступать как они. Будучи невинными телом и душой не давши согласия на грех, обрели искрению любовь в дар, с благодарностью приняли и с благодарностью отдают. Существуют люди в своей жизни, не соединившиеся с возлюбленными, на то воля Божья, нам ли ропать, нам ли печалиться, это не наш крест, всё к лучшему. Еще есть любовь безответная, но она так же счастливая, ведь любимый человек никуда не делся, да он безразличен, но любить это значит отдавать, не требуя ничего взамен, поэтому и в такой любви много радостей, хотя и уныние стоит рядом, способно побудить к пьянству, но лишь потому, что мы были подвержены таким губительным страстям задолго, побороть и жить дальше, помнить любимую с сердечной добротой, молясь за нее, желая и прося у Господа счастья для нее, храня, безусловно, верность, будучи осужденным сверстниками, быть верным. Безответная любовь тема глубокая и многострадальная, будет раскрыта, но не сейчас, здесь неуместна.

Стоит напомнить о незаурядном уме, о непроницательности Даниэлы, которые часто недооценивают в молодых людях, она после долгих размышлений поняла всё то, что легло на ее хрупкое сердце, только начало, а столько переживаний и наплывов чувств. Она испытывала счастье, как никогда в жизни, может быть в раннем детстве, когда ей подарили книжку с Каем на обложке, она чуть не взлетела от радости, но это было лишь тусклой тенью нынешнего счастья. Раньше будто она была пуста, сейчас наполнена, будущее извечно безлико, на мгновение краешком рта улыбается, что же ждет, что там за следующим поворотом. На первых парах не появляется ни одной грустной нотки, мысли благоухают цветочными ароматами. Вскоре мечтательницу сморил сон и она, укрывшись грезами, мирно уснула, предвкушая новый день, в котором вновь зазвучит его голос.

За короткое время наступило утро, ночные веяния немного улеглись, сегодняшний день как очередная микро жизнь, наполненная смыслом или суетой пустот, ожидался быть многообещающим, за исключением привычных утренних церемоний. После коих, напоследок взглянув на свое отражение в зеркале, найдя впрочем, недостатки во внешности, которые находят все женщины без исключения, то ли маленький прыщик на носике или синяки вокруг глаз придающие нездоровый вид, всегда незаметные для других, особенно для кавалеров. Не придав особо важного значения, Даниэла поспешила в гостиную, где был уже накрыт стол для завтрака. Девушка кротко сияла, присутствующие мистер и миссис Краусвеа, сэр Гарисон, мистер Гарисон, не могли не заметить перемену в лице и в настроении Даниэлы, однако это сказалось никоим образом, на ее как многие полагали недостатках, то есть она всё также немногословна, скромна, по-своему элегантна. Вильям вел себя основательно незаметно, строго и даже чересчур холодно. Можно вообразить, что его за короткий срок удручили стены замка и особенно его обитатели, но это определенно не так, просто напросто по утрам он всегда выглядит именно так, человек, который не хочет, чтобы его беспокоили по пустякам; после десяти часов, как правило, наступало окончательное пробуждение, и он становился открытым для мира. Завтрак прошел быстро, на одном дыхании, а вернее укусе, достопочтенные отцы поспешили удалиться, говоря о срочных делах. Сэр Гарисон в свою очередь также испарился, не удостоив леди еще одним невольно брошенным взглядом. Она, постукивая ложкой, толком, не знала, смотреть ли ей без устали на объект своих воздыханий или опустить робко очи в тарелку, получилась впоследствии золотая середина. Единственное что она хотела сделать, это поговорить с ним, всё равно о чем, только бы услышать тот полунизкий тембр голоса. Миссис сидела возле дочери, и примечала каждое ее движение, и увиденное разогрело любопытство дамы, возник вопрос – а как взаимодействуют два атома в вакууме, хотя и за краткий срок, но все же. Вполне обычно, когда пара молодых людей, единственные в геометрически очерченном месте, контактируют, симпатизируют друг другу, дружат, в этом нет ничего особенного, но матушку Даниэлы заботило иное положение будущих событий, разыгрывающихся в зачатке на ее пытливом взоре.

– Ты уже успела поговорить с сэром Гарисоном? – спросила миссис.

– Да. – ответила Даниэла (она всегда говорила правду или молчала смотря на специфику вопроса).

– Замечательно, надеюсь, вы и впредь будете общаться, подобные связи в высших кругах незаменимы и трудно получаемы. Не упусти свой шанс, Даниэла. – с долей высокомерия проговорила миссис. – И как ты относишься к нему, позволь узнать.