"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан - Страница 176

На следующий день после банкета двадцатичетырехлетний кандидат наук (правда ещё не имеющий положительное решение ВАК и соответствующий диплом) имел разговор с завкафедрой о дальнейших перспективах сотрудничества. Макару было предложено возглавить учебную лабораторию факультета, включающую лингафонные кабинеты, бюро множительной техники, библиотеку и небольшую мастерскую. Всего в его подчинении должно быть два инженера, четыре лаборанта и механик. После официального подтверждения результата защиты кандидатской диссертации его зарплата должна составлять триста рублей, а пока была — только сто восемьдесят.

Была еще одна заманушка — обещание звания доцента. А поскольку для получения необходимо было иметь определенное число учебных часов, их ему обещали зачесть за проведение лабораторных работ и написание методичек. Конечно, тут ответственности намного больше. Но зато и тратить время на учебную работу было не нужно. В целом, Макара все устраивало. Главное, давало возможность писать докторскую диссертацию. Он хорошо подумал, согласился и поставил единственное условие: кадрами лаборатории он занимается единолично. Кто не тянет — увольняет, не смотря на прошлые заслуги, кто готов работать — принимает. И еще выбил два места в общежитии для будущих работников лаборатории.

Надежда Петровна в последнее время сильно сдала. Недавно ей исполнилось семьдесят семь лет. Она практически не вставала с кровати. Последнее время её мучили сердцебиения, часто перемежающиеся с сильным падением давления. Наблюдающий её врач предупредил Макара о возможности в ближайшее время остановки сердца. Да и сама Надежда Петровна чувствовала: её жизнь подходит к своему концу. Она передала Макару все имеющиеся у неё ценности, даже оформила завещание в его пользу, хотя делать это было не обязательно. Отдала Макару запечатанный конверт, попросив вскрыть только после своей смерти. Сделала последние распоряжения: во что обрядить перед похоронами, обязательно отпеть в церкви и похоронить рядом с Максимом Ивановичем. Попросила на общей их могиле установить крест с табличкой, обозначающий имена похороненных людей. Ну и хоть изредка навещать могилу, прибирая её. И уже спустя несколько дней тихо умерла во сне.

Макар все выполнил в точности, как было завещано. На поминки собралось совсем мало людей: несколько стариков, ранее работавших с Надеждой Петровной, да пришла Екатерина Петровна, хорошо её знавшая. С удивлением Макар узнал, что в войну Надежда Петровна работала в советском посольстве в Стокгольме помощником посла, отвечала за связи с общественностью. Об этом эпизоде своей жизни она никогда не рассказывала. Также один из стариков рассказал, что Надежда Петровна происходила из старинного дворянского рода. У их семьи было большое имение в Финляндии на границе с Швецией недалеко от города Торнио. Судьба семьи и усадьбы Надежды Петровны ему не известна. Но он точно знает, что у неё был старший брат, который после революции остался жить в Финляндии.

Когда гости разошлись, и домработница убрала посуду, Макар устроился в кресле под торшером и вскрыл конверт. В нём оказалось письмо, адресованное ему и ещё один конверт. Сначала он прочитал письмо.

«Макар, это письмо — небольшой рассказ о моей жизни. Когда ты его прочитаешь, в следующем конверте найдешь бумаги, о которых я пишу в этом письме.

Я родилась в 1893 году в Гельсингфорсе. Мои родители были дворянами. Моему прапрадеду было пожаловано большое имение в Финляндии за успехи в войне со Швецией, после которой Финляндия отошла России. Это имение стало нашим родовым гнездом. У меня был старший брат Александр, который умер во время войны с Германией в 1943 году. Я присутствовала на его похоронах, приехав из Стокгольма при сообщении о его кончине. Адвокат нашей семьи объявил мне, что после смерти брата, который не оставил потомства, я являюсь единственной наследницей всего состояния семьи. Поскольку я не могла остаться в Финляндии (мой супруг Максим Иванович в это время работал в посольстве СССР в Лондоне, и я могла его сильно подвести, если бы приняла это решение), то по совету адвоката был заключён договор со одной шведской фирмой об управлении этим имением до тех пор, пока я или мои наследники снова не выразят желание самостоятельно это делать. Прибыль от имения ежегодно должна перечисляться на счет в шведском банке.

Так сложились обстоятельства, что мы с Максимом Ивановичем не могли покинуть СССР, так как были невыездными. Также не могли воспользоваться деньгами со счета за границей. О нем никто не знает.

Макар, по закону об усыновлении ты являешься моим наследником. Я специально написала завещание, в котором ясно выразила эту свою волю. Не знаю, сможешь ли ты воспользоваться завещанным тебе имуществом, но все бумаги, подтверждающие мои слова, находятся в конверте. Там же имеется мое свидетельство о рождении, паспорт, полученный в 1913 году и свидетельство о браке с Максимом Ивановичем. Наряду с имеющимися в конверте документами, полностью подтверждающими мое право собственности на имение и счет в банке, эти документы позволят тебе вступить в наследство. Не забудь к ним присовокупить документы о твоем усыновлении, моё завещание и свидетельство о моей смерти. Это письмо тоже сохрани — это еще одно подтверждение твоего права на наследство. Никогда не продавай маленький семейный каменный дом, расположенный недалеко от большого дома в городе Торнио. Как им можно воспользоваться я рассказала тебе ранее.

Извини за это несколько сумбурное письмо, но мне трудно писать: руки отказываются держать перо.

Прощай! С Богом! Не забывай нас с Максимом Ивановичем. Мы любили тебя.

Надежда Петровна Дюкова (в девичестве Бахмина).

СССР. Ленинград. Ноябрь 1969 год.

Макар сидел, глубоко задумавшись.

«Теперь мне стало понятно многое из того, что ранее удивляло и даже несколько смущало в поведении Максима Ивановича и Надежды Петровны. Они уже тогда, шесть лет назад, планировали сделать меня своим наследником. Потому такая чрезвычайная тщательность в оформлении всех документов.

Он открыл второй конверт и просмотрел находящиеся в нем документы.

«Ещё будет время их тщательно изучить. Но теперь, исходя из полученной информации, придется несколько скорректировать планы на будущее. Жизнь становится все интересней и неожиданней.»

Как-то сразу возникло множество проблем, требующих решения. И одна из первоочередных — вопрос с излишком жилплощади. Макар получил официальное письмо из жилищной комиссии райсовета с просьбой явиться на её заседание.

Он не стал терять попусту время, а сразу связался со специалистом по решению вопросов прописки, уже помогавшим ему ранее, Иваном Кузьмичом, с просьбой разъяснить: что это такое и каковы могут быть последствия. И через три дня получил исчерпывающий ответ: его квартира очень понравилась заместителю райсовета, недавно назначенному на эту должность и получившему двухкомнатную квартиру в соседнем доме. Во-первых, своим расположением, во-вторых площадью и наличием в ней трех изолированных комнат, а также жуткой завистью жены этого начальника: как так, её муж такой ответственный работник имеет двухкомнатную квартиру, а тут какой-то преподаватель университета, к тому же одинокий — живет в трехкомнатной квартире. Конечно, Макар имеет право на дополнительную площадь как кандидат наук, но только в размере жилищного минимума, а его квартира имеет площадь шестьдесят пять метров, что значительно больше установленной нормы.

На вопрос, что делать, получил совет: добровольно обменяться квартирами с этим человеком, не доводя дело до конфликта. У того — двухкомнатная квартира площадью пятьдесят один квадратный метр также с изолированными комнатами, кухней в восемь метров, раздельным туалетом и ванной, установленным городским телефоном. Вполне подходит холостяку для нормальной жизни и только немного превышает установленную норму. Больше ни от кого поползновений на эту квартиру быть не должно. Иначе его трехкомнатная квартира может превратиться в коммунальную, или его принудительно по решению суда заставят переехать в квартиру меньшей площади со значительно худшими условиями проживания и в другом районе города. Причем обмен — наилучший для Макара вариант.