Заходер и все-все-все… - Заходер Галина Сергеевна - Страница 42

Первая попытка напечатать «Букву Я» в «Детиздате» (впоследствии — издательство «Детская литература»), после того как она пролежала там восемь месяцев, — была отвергнута со словами: «Стихи на книжечку никак не тянут. Стихи показали Самуилу Яковлевичу… Он сам пишет на эту тему». И это несмотря на положительный отзыв Л. А. Кассиля, где он написал: «Эти стихи все дети будут охотно читать и учить наизусть».

Отчаявшись и совершенно уже не надеясь на удачу, Борис послал стихи в редакцию «Нового мира», главным редактором которого был в то время Твардовский. Снова шли месяцы. Наконец звонок из редакции: «Вас приглашает Твардовский». Появилась надежда, что стихи приняты. Ведь для отказа совершенно незачем вызывать к самому главному, достаточно и простого редактора.

Борис так и не понял, зачем его тогда пригласил Александр Трифонович. Во время беседы прозвучали такие слова: «Ваши стихи у нас не пойдут… они, может быть, и неплохие, но не для нас. Это не „Новый мир“». И добавил: «И не в том дело, что у вас фамилия некруглая… Совсем не в этом дело… Просто вашим стихам, как говорится, девяти гривен до рубля не хватает». В конце беседы посоветовал показать стихи С. Я. Маршаку.

Покидая кабинет главного редактора, совершенно подавленный Борис даже не вспомнил, что рукопись осталась в редакции.

Стараясь забыть о печальном опыте заочной встречи с Самуилом Яковлевичем, в один из безнадежных зимних дней отправил стихи Маршаку. И снова долгое ожидание. Дозвониться до Маршака не удавалось, так как секретарша всегда отвечала: «Самуил Яковлевич нездоров», или «Маршак в Шотландии», «Маршак в отъезде», или что-нибудь в этом роде. Смысл был один: поговорить с Маршаком невозможно.

Из воспоминаний Бориса:

После этого послания ответ пришел сразу. Борису была назначена встреча на семь утра. Он явился минута в минуту. Дверь долго не открывали. Войдя, Борис произнес: «Вы уж меня извините, Самуил Яковлевич, что я так громко постучал в вашу дверь, но она была больно уж плотно заперта». Он рассчитывал, что подобная форма извинения будет принята и на этом «инцидент» будет исчерпан. Однако хозяин явно был разобижен и весь дальнейший разговор периодически прерывал примерно такой фразой: «Ну как же вы могли мне такое написать…» Или: «Ну как же вы, голубчик, могли мне такое написать!»

Разговор, который длился не меньше часа, закончился пожеланием успеха. Напоследок Борис услышал: «Вы — это целый мир. И у вас будет все то же, что у меня».

Визит не принес ожидаемого результата…

Пролежав в «Новом мире» без движения годы, «Буква Я» наконец была напечатана — уже при Константине Симонове. Правда, Заходеру предварительно посоветовали сменить фамилию на псевдоним. Секретарша Симонова передала ему слова шефа: «Он так и сказал: если это оскорбляет его еврейское самолюбие, пусть подписывается Рабинович, — но только не Заходер».

В кабинете редактора вновь возникла тема фамилии. Вот как пишет об этом Заходер:

Борис понимал, что, отказываясь от предложения Константина Михайловича, он подписывает себе приговор: его сказку не напечатают. Однако Симонов только пожал плечами. «Ну, как хотите», — сказал он. И вскоре в 4-м номере журнала за 1955 год многострадальная сказка увидела свет.

Это было уже нечто вроде признания. К тому же его начали к этому времени печатать в «Пионере», «Пионерской правде». «Букву Я» передали по радио. И, вступив в Союз писателей в 1958 году, он перестал бояться как милиционеров, так и дворников.

Всю эту компанию Борис Заходер «усыновил» за три года до знакомства со мной. А в 1965 году я получила в подарок книжку о Винни-Пухе с этой надписью. Тогда у нас с приемным отцом этих персонажей еще не было общего дома, и он отпустил погостить ко мне своего любимого медвежонка и его друзей, а вскоре и меня позвал жить вместе с ними в одном доме.

Борис, несмотря на то, что знал, кажется, наизусть всю книгу, любил почитать мне, особенно перед сном, главу за главой, каждый вечер. Проходило какое-то время, и мы снова возобновляли чтение книги. Последнее чтение произошло 9 сентября, в предпоследний день его рождения. Мы сидели на террасе, ожидая приезда гостей. Боря раскрыл книгу наугад, словно собираясь погадать, и, увлекшись, зачитался. А у меня был наготове фотоаппарат, и я, слушая его, сделала несколько снимков, где видно, как он сначала серьезен, потом начинает улыбаться, а на последнем кадре у него от смеха льются слезы.

Теперь мы остались без главы семейства, и мне одной придется заботиться об этой сказочной компании. Хотелось бы оправдать надежды дяди Бори З. и оказаться для них «доброй и хорошей» мачехой.