Заходер и все-все-все… - Заходер Галина Сергеевна - Страница 34

Это издание — память об одном из самых близких друзей, Всеволоде Михайловиче Розанове, ушедшем из жизни в 1985 году.

Сева, или, как Боря любовно называл его, «хрен-зи-хрыч», — сын известного писателя Николая Огнева (настоящее имя Михаил Розанов), автора раннего советского бестселлера «Дневник Кости Рябцева», — учился с ним в 9-м и 10-м классе той самой 25-й образцовой школы.

В трудные для Бориса годы Сева Розанов (как и Борис, в совершенстве владевший немецким языком) часто находил Борису «негритянскую» работу по переводам. Заходеру и Розанову принадлежит перевод пьесы Брехта «Мамаша Кураж и ее дети», которая очень успешно шла в Театре Маяковского. Помню их совместные воспоминания (несомненно рассчитанные на чувство юмора слушателей), в частности — о Севиных неоднократных женитьбах, где главной побудительной причиной смены одной жены на другую, как уверяли рассказчики, было увеличение размера носа каждой последующей, а за начальный эталон следовало принять первую жену, известную эстрадную артистку, мастера устных рассказов Елизавету Ауэрбах. Однако у вдовы, которая передала Борису лингвистический словарь, наоборот, очень хорошенький изящный носик, что может означать только резкую смену вкуса Бориного друга к концу жизни. Не могу же я усомниться в подлинности воспоминаний друзей…

Далее — Пушкин и Гете.

На полке, рядом с двумя академическими изданиями, стоят три скромных, изрядно потрепанных томика Пушкина: 1-й, 2-й и 4-й из шеститомного собрания 1936 года. Борис получил этот шеститомник летом того же 1936 года, победив на конкурсе буримэ в Парке культуры им. Горького.

Гете, избранное, 16 томов. Естественно, на языке автора. С томиком Гете Борис не расставался ни на день. Работа над переводом его стихов не прекращалась до последнего дня жизни. Как написал Борис Заходер в предисловии к одной из первых публикаций «вольных переводов» великой лирики: Порой дословный перевод; порой — вольный перевод; порой — вспомним хорошие старинные слова — подражание, переложение. Более всего, пожалуй, определяют его подход к переводу следующие два четверостишия:

Обратите внимание, как Заходер использует богатство русского языка, оттенки одного и того же слова, чтобы изложить, выразить гетевские стихи:

Стихотворение «Годы», в котором русская поговорка делает Гете — русским поэтом. Речь идет о годах, которые сначала все дарят, потом вдруг появляются годы какой-то другой породы:

Сравните окончание этого же стихотворения у другого переводчика:

Небезынтересна история, произошедшая с некоторыми стихами Бориса Заходера.

В 1966 году издательство «Художественная литература» выпустило в свет сборник лирики Гете, составленный Н. Вильмонтом. В нем было помещено двадцать переводов Заходера, в четырех из которых, к своему неописуемому ужасу и гневу, Борис обнаружил строчки, которые не принадлежали его перу. В двух стихотворениях появились новые названия. А в двух — заменены строки.

Такая концовка была у Заходера.

В книге последняя строка исчезла, а на ее месте оказалась:

В собственном экземпляре книги Борис от руки исправил строку и чуть ниже приписал: Сволочь Вильмонт!

В четверостишии —

— вместо «вредна» напечатано «верна».

В письме, отосланном в редакцию «Литературной газеты», Борис написал:

Запись в моем дневнике от 14 мая 2000 года. Разговор Бориса Владимировича с гостем (помнится, это был Борис Пудалов из Нижнего Новгорода): Работать с Гете — это ничуть не легче, чем с Господом Богом, а иногда и много трудней. Борис приводит пример, когда русская идиома как нельзя лучше передает мысль Гете, хотя у Гете и нет таких слов.

Теперь о пророчестве поэта Бориса Заходера, которое мы открыли для себя в день его похорон: он предугадал время своего «присоединения к большинству» (т. е. смерти), и оно связано с Гете.