Краш купался под душем. Галя сперва испугалась, что облила его, поливая (насосом!) цветы, а оказалось, что он сам идет под душ и с наслаждением трепещет крылышками (признак величайшего наслаждения), чистится, приседает и т. д.

Еще к вопросу о питании серой вороны, или что тигры действительно любят.

Ошалел от радости от жареной рыбы (которую пренебрежительно отверг, пока она была замороженной — сырой). От творога трепетал, стонал, «лаял» — издавал какие-то почти музыкальные звуки, — словом, ошибиться было невозможно.

Назвали мы его Крашем, разумеется, в надежде, что это похоже на воронье слово, которое (молчаливо предполагалось) ему приятно.

Но похоже на то, что это слово, если и воронье, то совсем не из приятных — так недоверчиво он смотрит, с такой неохотой откликается.

А вот если постучать (палочкой, ключиком) по блюдечку, где бывает хлеб с молочком и кашка с жареной рыбкой, или по банке с червями — вот тут сразу видно: это самое настоящее воронье слово!

Краш украсил свою вишню красными нитками — «концами»[8]. Сам принес (натаскал), разделил на пряди, развесил…

Боря ошибся в цвете — это были нитки вишневого цвета. Чтобы развлечь птенца, я частенько раскладывала для него разноцветные ленты, лоскутки или нитки, мне казалось, что он предпочитал именно вишневый цвет. Радовался разным бусинам и мелким ярким предметам, которые уносил и клювом закапывал в траву. Внимательно смотрел, словно проверял надежность укрытия, наклоняя голову из стороны в сторону. Засомневавшись, вновь откапывал и переносил ценность в другое место. Собаки тоже не зевали. Как только Краш удалялся, собаки тотчас проверяли его клад, ведь там частенько бывали лакомства, которые он прятал на черный день.

Однажды я застала Краша сидящим на крылечке Катькиной конуры хвостом наружу, а внутри лежала сама хозяйка. Они довольно долго созерцали друг друга. Это было похоже на безмолвный обмен мнениями. Возможно, такие «беседы» давали ему повод фамильярничать с Катькой — Краш частенько подскакивал к зазевавшейся подруге и дергал ее за куцый хвост. Правда, он всегда успевал отскочить в сторону, как только та оборачивалась.

Меня он тоже не обделял вниманием.

13 июля. Краш доигрался: играл с Галей — таскал ее за волосы, клевал и вдруг сильно клюнул и ущипнул за шею. Галя, рассердившись, схватила его (мы никогда не брали его в руки, вообще он у нас, как сказал кто-то из гостей, «на курсовке»), Боже мой, какой поднялся вопль! Вороненок завизжал, как поросенок, захрипел… На шум прибежали собаки… Галя отпустила его. Он, очень обиженный, немедленно улетел. Мы думали, он, может, и не вернется.

Вернулся в обед и проникся, кажется, еще большим доверием.

15 июля. Были целый день в Москве. Знакомство с Каликом.

По дороге слушали радио. Пели популярные, т. е. надоевшие мелодии. И слушая (не слушая) арию Герцога, я вдруг вспомнил, как она нравилась в детстве, и отчетливо представил себе механизм «перехода» искусства от взрослых к детям (вплоть до целых жанров…).

Вернулись около 8. Краш не спал и встретил Галю с безумной радостью: кинулся ей навстречу откуда-то. Облетел вокруг нее и уселся на фонарь.

Это был один из любимых насестов Краша. Фонарь обвивает «бешеный огурец» — так в просторечии называют этот вьюн. Краш не позволял вьюну подняться выше крышечки фонаря — регулярно подстригал нарушителя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

17 июля. Ночью проливной дождь. Мы проспали до десяти часов. Проспали и звери.

Первым пришел Дар, деликатно напомнил: утро, пора вставать. Потягиваясь, постоял и проверил, пока я не поднялся. Только вышел на террасу, прибежала (сонной рысцой) Катя. Начали их кормить — душераздирающие вопли Краша. Сидит на крыше террасы мокрая ворона и вопит. Идти на террасу он отказался. Пришлось вынести еду под дождь на воронью скамейку. Боже, до чего он был мокрый! Ел со всхлипываниями, стонами, захлебами — очень был голодный. Я еще раз попытался заманить его на террасу, уйти от дождя, но он не пожелал. Тяжело взлетел на свой любимый фонарь и, оскальзываясь на мокрой жестяной крышечке, стал отряхиваться, как собачонка…

25 июля. Представление Краша: срывал цветы (укладывал в воду), катался на воде, пил…

2 августа. Мы давно это предполагали, а сегодня увидели точное подтверждение: Галя на скамейке угощала Краша салом, он его очень любит. Катька вертелась возле них; Галя бросила и ей кусочек. Краш, конечно, это заметил (он замечает все!). (Удивительная скорость, с которой он видит. Т. е. понимает, что видит.)

Он подскочил к Гале и клюнул ее несколько раз в руку.

Она захохотала, позвала меня и повторила опыт еще два раза с неизменным эффектом. То ли он действительно наказывал, то ли хотел обратить на себя внимание?

Несомненно, наказывал!

Вообще-то он сейчас очень пугливый (у него линька). Ходит растрепанный и очень робеет, так же, как когда намокает. Но сало он так любит, что забывает даже об осторожности.

Научился открывать спичечные коробки.

Это я научила его этому фокусу. Мне не хотелось рано вставать, чтобы кормить на рассвете, как он того требовал. Главное, он очень быстро усвоил, где наша спальня, и рано утром появлялся на крыше сарая, как раз против нашего окна, и вопил. Я научила его снимать с блюдца металлическую крышку от леденцов, под которой прятала еду. Теперь вместо воплей я слышала на рассвете бумканье жестянки, которую Краш сбрасывал с крыши. Я расширила эксперимент и обучила открывать спичечные коробки, для чего на первых порах не до конца задвигала крышку — и он видел, что в коробке. Постепенно он освоил и плотно закрытый коробок. Ставил одну лапку на крышку, клювом выдвигал коробку. Так я обеспечила нам утренний сон.

Краш очень веселил соседку: помирала от хохота, любуясь, как он на крыше пытался открыть коробку.

А нас он сегодня развеселил тоже: я застал его, когда он таскал сырники со стола на террасе…

Галя умилялась: «Умница, деточка, плюнул маме в личико!»

Валентин Берестов (это для него Краш афишировал свое знакомство с поэтом!) откликнулся стихотворением:

ДЕТСКИЙ ПОЭТ

Борису Заходеру

По блюдечку ключом стучит он звонко

И на вершину дерева глядит,

«Краш! Краш!» — он выкликает вороненка,

Краш отозвался, каркнул и летит.

Вот он у края крыши, к нам поближе,

Разинув клюв, орет на целый свет:

«Я гостя твоего боюсь. Лети же

Ко мне! Скорей! Я есть хочу, поэт!»

Слежу за их беседой удивленно.

Будь это попугай или орел,

А то сидит на дереве ворона,

Но звонкий ключ и к ней поэт нашел.

Огромны буквы, и прочны страницы

Его веселых разноцветных книг,

А можно написать об этой птице

И покорить читателей своих.

Известен он потомству, то есть детям,

Заботиться о славе ни к чему,

И вот — такое мы нечасто встретим —

Летит ворона на руку к нему.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Заходер и все-все-все… - Заходер Галина Сергеевна - Страница 32