Дьявольская сила - Файндер Джозеф - Страница 52

И вот, наконец, я выследил свой «хвост». Это был плотный, смуглый человек лет под сорок или чуть больше, одетый в серо-зеленый спортивный костюм. Он сидел, будто отдыхая, около аптечного киоска, прикрывая лицо газетой «Коррьера делла сера».

Я ускорил шаг и выскочил наружу. Он тут же пристроился мне вслед, причем ничуть не маскируясь. Вот это-то и озадачило меня. Похоже, он нисколько не волновался, что его обнаружат, а это, по-видимому, означало, что его коллег тут полным-полно. Может даже, они нарочно делали все, чтобы я их засек.

Я сел в первое попавшееся такси – это оказался белый «мерседес» – и бросил шоферу:

– В «Гранд-отель», пожалуйста.

«Топтун» мгновенно кинулся в другое такси – я это заметил сразу же. Вероятно, теперь в слежку включится еще один автомобиль, а может, два или три. Через сорок минут езды по забитым транспортными потоками в этот утренний час пик улицам Рима такси, наконец-то, подъехало по узкой улочке Витториа Эмануель Орландо к парадному подъезду «Гранд-отеля». В мгновение ока к такси кинулись сразу четыре носильщика, погрузили мой багаж на тележку, помогли выйти из машины и проводили в уютный, элегантный вестибюль гостиницы.

Одному из носильщиков я отвалил более чем щедрые чаевые и обратился в конторку к портье. Тот, улыбнувшись, быстро просмотрел список лиц, забронировавших номера. Затем по его лицу пробежало тревожное выражение.

– Синьор… э-э, мистер Мейсон? – переспросил он с виноватым видом.

– Что, какие-то проблемы?

– Да вроде того, сэр. У нас нет на вас брони…

– Может, номер забронирован на имя моей компании? – предположил я. – Это «Транс атлантик».

Просмотрев еще раз список, портье отрицательно покачал головой.

– А вы знаете, когда посылали заявку?

Я положил ладонь на мраморную стойку конторки и сказал:

– Понятия не имею, черт бы их побрал. Ваш проклятый отель, конечно же, забит до отказа…

– Если вам нужен номер, сэр, уверен, что…

Я дал знак бригадиру носильщиков и сказал портье:

– Нет, здесь не остановлюсь. Уверен, что в «Экссельсиоре» подобных ошибок не допускают.

А бригадиру скомандовал:

– Вынесите мой багаж через служебный вход. Да не рядом с парадной дверью, а в задний. Ну а мне вызовите такси до «Экссельсиора» на улице Венето. Да поскорее.

Бригадир слегка склонил почтительно голову, жестом дал команду одному из носильщиков, и тот повез тележку с моим багажом к служебному входу в задней части вестибюля.

– Сэр, если и произошла какая-то ошибка, я уверен, мы сумеем очень быстро исправить ее, – сказал портье. – У нас есть свободный одиночный номер. Есть также несколько небольших номеров-люкс на выбор.

– Не хочется беспокоить вас, – кичливо ответил я и пошел вслед за тележкой с багажом к входу в вестибюль.

Через несколько минут к тыльной стороне гостиницы подъехало такси. Носильщик погрузил чемодан и сумку в багажник «опеля», я щедро отблагодарил его и сел в машину.

– В «Экссельсиор», синьор? – поинтересовался водитель.

– Нет, – ответил я. – В «Хасслер», вилла Медичи. На площадь Святой Троицы.

Гостиница «Хасслер» выходит фасадом на Испанскую лестницу, это одно из красивейших мест в Риме. Я в ней останавливался прежде, и сейчас ЦРУ зарезервировало здесь комнату по моей просьбе. Эпизод в «Гранд-отеле» был разыгран мною, конечно же, нарочно и, похоже, неплохо сработал – во всяком случае, «хвоста» больше не замечал. Я не знал, сколь долго меня не обнаружат, но пока все шло, как надо.

Усталый и измотанный долгим перелетом, я принял душ и как подкошенный рухнул на огромную, королевских размеров постель, прямо на дорогие хрустящие накрахмаленные и отглаженные простыни, моментально провалившись в глубокий сон, потревоженный лишь беспокойным сновидением о Молли.

Через несколько часов меня разбудил далекий автомобильный сигнал, донесшийся откуда-то от Испанской лестницы. День был уже в самом разгаре, яркий солнечный свет заполнил весь мой люкс. Я выскользнул из-под одеяла, поднял телефонную трубку и заказал кофе и чего-нибудь поесть. Желудок у меня урчал от голода.

Посмотрев на часы, я перевел стрелки на римское время и прикинул, что в Бостоне только начался рабочий день. Затем я позвонил в один вашингтонский банк, где еще несколько лет назад открыл текущий счет. Мой брокер Джон Матера уже, должно быть, перевел на этот счет «заработанные» мною на операции с акциями банка «Бикон траст» деньги. Но перевода вашингтонский банк, как оказалось, до сих пор не получал. Я легко догадался, что это ЦРУ все еще продолжает фокусы с моими деньгами. Мне известны их козни, и я твердо настроился больше не доверять им.

Спустя пятнадцать минут в большой, обрамленной позолотой чашке принесли кофе и великолепно приготовленные бутерброды: на толстые мягкие куски белого хлеба сверху уложены тонко нарезанные ломтики ветчины, сыра и ярко-красный помидор, и все это полито ароматным оливковым маслом.

Никогда еще я не ощущал такого одиночества. С Молли, я был уверен, все в порядке, ее, по сути дела, охраняют надежно, будто врага. Но я не переставал беспокоиться за нее, меня волновало, что они там могли наговорить ей про меня, как она воспримет все это, ведь может и напугаться. Но в одном я был убежден твердо: ее саму не запугать и не сломать, наоборот, она устроит своим тюремщикам тот еще ад, спокойной жизни им не видать.

При этой мысли я улыбнулся, и тут же зазвонил телефон.

– Мистер Эллисон? – раздался голос с типичным американским говором.

– Да, я.

– Добро пожаловать в Рим. Вы выбрали для приезда очень хорошее время.

– Спасибо за комплимент. Здесь гораздо спокойнее и удобнее, чем в Штатах в это время года.

– И гораздо больше достопримечательностей, которые стоит посмотреть, – сказал мой собеседник из ЦРУ, тем самым обменявшись со мной паролем.

Я положил трубку.

Минут через пятнадцать я вышел из гостиницы на улицу, освещенную мягким светом уходящего римского дня. На Испанской лестнице толпилась масса людей – они стояли, сидели, курили, фотографировали, кричали что-то друг другу, шутили и смеялись. Понаблюдав немного за всеобщей суматохой, я ощутил срочную необходимость убраться отсюда и поскорее сел в проходившее мимо такси.

31

На площади Республики, неподалеку от главного римского железнодорожного вокзала, я взял у фирмы «Маджоре» напрокат автомашину, предъявив водительское удостоверение на имя Бернарда Мейсона и золотую кредитную карточку «Сити-банк виза». (Кредитная карточка была настоящей, но счет на имя несуществующего мистера Мейсона был открыт переводом из юридической конторы в Фэрфаксе, штат Вирджиния, распоряжением ЦРУ.) Мне предложили тускло светящуюся черную автомашину марки «фиат-лянча», огромную, как океанский лайнер: именно такую марку предпочел бы американский нувориш Бернард Мейсон.

Клиника кардиолога находилась неподалеку от вокзала, на проспекте дель Ринашименто, этой шумной, с оживленным движением главной магистрали Рима рядом с площадью Навона. Оставив машину на подземной стоянке в полутора кварталах от нужного места, я разыскал дом доктора, у входа в который блестела медная табличка с выгравированной надписью: «ДОКТОР АЛЬДО ПАСКУАЛУЧЧИ».

Пришел я за сорок пять минут до назначенного времени, поэтому решил походить по площади. По некоторым причинам я пришел к выводу, что лучше придерживаться обусловленных сроков встречи и не приходить раньше. Визит к кардиологу был назначен на восемь часов вечера – время, конечно, поздноватое, но выбрано оно не случайно: только в это время мог посетить врача богатый американский магнат Бернард Мейсон, ведущий затворническую жизнь. Предполагалось, что выбитый из привычной колеи, доктор Паскуалуччи станет более покладист и почтителен. Он считался одним из лучших кардиологов в Европе, именно поэтому бывший шеф КГБ и предпочел обратиться к нему. Итак, вполне логично, что мистер Мейсон, проживший в Риме несколько месяцев, обратился за советом в этому врачу, а не к кому-то еще. Паскуалуччи известили, что этот американец уже лечился у другого врача-терапевта, которого он знал понаслышке, и что Мейсон придет под покровом темноты и тайно из-за опасений, что будет нанесен ущерб интересам его деловой империи и фирма понесет огромные финансовые убытки, если станет известно, что он страдает каким-то сердечным заболеванием. Паскуалуччи, разумеется, и понятия не имел, что терапевт, на которого ссылался Мейсон, на самом деле был осведомителем ЦРУ.