Дьявольская сила - Файндер Джозеф - Страница 22

– Ну а теперь, милые дамы, – объявил Алекс, – надеюсь, вы не будете возражать, если мы с Беном удалимся куда-нибудь и поговорим о делах.

– Нам от этого будет только лучше, – резко ответила его супруга. – Молли поможет мне уложить детей спать. Если уж она на работе может терпеть их вокруг себя, то и этих вытерпит.

– Несколько недель назад, – начал рассказывать Траслоу, – Центральное разведуправление задержало одного человека по подозрению в убийстве. Румына. Из их тайной полиции – секуритате.

Мы устроились в комнате с каменным полом, которую Траслоу, судя по всему, приспособил под домашний кабинет, за большим столом из ясеня. В комнате стояла старинная потертая мебель, единственное, что не сочеталось со стариной, – это новейший черный телефонный аппарат с шифратором-скремблером на рабочем столе.

– Его допрашивали. Он оказался жестоким убийцей.

– Мне неизвестно, что он там выложил, поэтому молчу и внимательно слушаю.

– После нескольких напряженных допросов он наконец-то раскололся. Да толку чуть – он мало что знал. Содержали его в строго изолированной камере. Он заявил, что располагает кое-какими сведениями. Чем-то, связанным с убийством Харрисона Синклера…

Тут Алекс стал запинаться.

– И?

– Он умер, не успев ничего толком рассказать.

– Наверное, приложил руку не в меру усердный следователь?

– Нет. Они сумели проникнуть в систему, добраться до него и укокошить. Руки у них длинные.

– Ну и кто это они?

– Лицо или группа лиц, – медленно и зловеще произнес Алекс, – внутри ЦРУ.

– А вам известны их имена?

– В том-то и дело, что нет. Они глубоко законспирированы. Безликие личности, Бен, эта группа внутри Лэнгли… про нее слухи давно ходят. Вы что-нибудь слышали о «Чародеях»?

– Вчера вы упомянули о каком-то совете старейшин, – заметил я. – Но кто они такие? Чего они добиваются?

– Мы не знаем. Они слишком хорошо укрыты, за несколькими линиями фронта.

– И вы вот полагаете, что… «Чародеи» стояли за убийством Хэла?

– Не полагаю, а предполагаю, – уточнил он. – Возможно даже, что Хэл был одним из них.

От этих слов у меня даже голова кругом пошла… Хэл… ведь его убил кто-то из тех, кого готовили в разведке ГДР – штази. А теперь вот Траслоу толкует о каком-то румыне. Как соединить концы с концами? Что он имеет в виду?

– Но вам же должно быть кое-что известно о том, кто они такие?

– Нам известно лишь то, что они ухитрились незаметно стянуть с разных счетов ЦРУ десятки миллионов долларов. Все проделано чрезвычайно ловко, по-хитрому. А Харрисон Синклер, оказывается, присвоил из общей суммы двенадцать с половиной миллиончиков.

– Но вы же не верите всерьез этому трепу. Вам прекрасно известно, как скромно он жил.

– Послушайте, Бен. Я не хочу даже верить, что Хэл Синклер прикарманил хотя бы цент.

– Вы не хотите верить? А тогда какого черта обо всем этом говорите?

Траслоу отвечать на этот вопрос не стал и молча протянул мне папку в твердой картонной обложке. На ней виднелся гриф ЦРУ – «гамма-один», что означало такой высокий уровень секретности, что я к нему в бытность свою рядовым сотрудником организации допущен не был.

Внутри папки находились подборки фотокопий счетов, компьютерные распечатки, смутные, нечеткие фотографии. На одной фотокарточке снят мужчина в панаме на голове, стоящий в каком-то зале.

Вне всякого сомнения, это был Хэл Синклер.

– Где это все снято? – спросил я, хотя уже догадывался, где.

– Это Хэл в банке на острове Большой Кайман, очевидно, дожидается управляющего банком. На других снимках Хэл сфотографирован в банках Лихтенштейна, Белиза и Ангуильи.

– Это ничего не доказывает.

– Бен, послушайте меня. Я был близким другом Хэла. Снимки ошеломили меня. Хэл отсутствовал несколько дней – якобы заболел или взял отгулы. И связаться с ним было невозможно – домашний автоответчик переадресовывал всех в его офис. Видимо, как раз в те дни он и вносил деньги на свои счета. Прослежены его отдельные загранпоездки по фальшивым паспортам.

– Это какое-то вонючее дерьмо, Алекс!

Траслоу лишь тяжело вздохнул, очевидно, эти факты тревожили и его:

– Вот его подпись под регистрационными бумагами корпорации «Анштальт» из Лихтенштейна, открывающими анонимные зашифрованные счета. Подлинный владелец счета, как видите, – Харрисон Синклер. У нас есть также копии перехваченных переводов значительных сумм в коммерческий сберегательный банк на Бермудах. Зарегистрирован этот банк, разумеется, в Либерии. Имеются еще записи его телефонных разговоров, копии телексов, телеграмм с распоряжениями о переводах. Тут сам черт ногу сломит, Бен. Пласт на пласте, в скорлупе другая скорлупа – как русская матрешка. Все это и есть доказательства, простые и четкие, и они разрывают мне сердце. От них никуда не денешься.

Я не знал, что и думать. Про документы можно было сказать лишь одно – это были убийственные улики. Ну а какой из этого вывод? Что мой тесть был мошенником, присвоившим казенные деньги? Если бы вы знали его так же хорошо, как и я, то поняли бы, как тяжко было мне смириться с таким выводом. И все же всегда и во всем есть хотя бы зернышко сомнения. Мы никогда не знаем до конца другую душу.

– Ключ к разгадке лежит во встрече Синклера с Орловым в Цюрихе, – между тем продолжал Алекс. – Вспомните: с чем у вас ассоциируется город Цюрих?

– С гномами.

– Гм. Почему же?

– Цюрихские гномы.

Такое название, кажется, пустил в оборот один английский журналист в начале 60-х годов. Он так назвал швейцарских банкиров, которые скрытно оказывали услуги разным мафиози и баронам наркобизнеса, за что их и «наградили» таким названием.

– О-о, конечно же. Если он встречался в Цюрихе с Орловым и о чем-то договаривался, то первое, что придет в голову, – какие-то сделки при посредничестве гномов, – согласился Траслоу и, размышляя, добавил: – Встреча между руководителем ЦРУ и последним шефом КГБ.

– Может, ничего не значащая встреча?

– Возможно. Молю Бога, чтобы в этом лежало объяснение всего. Верно, так оно и окажется. Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему я предлагаю реабилитировать доброе имя Хэла вам? Центральное разведуправление обратилось ко мне с просьбой установить, где упрятаны пропавшие огромные суммы денег, по сравнению с которыми двенадцать с половиной миллионов, присвоенные Синклером, кажутся жалкими крохами. Мне необходима ваша помощь. Вы сможете убить одним махом сразу двух зайцев: разыскать деньги и добыть доказательства невиновности Хэла. Могу я рассчитывать на вас?

– Да, – твердо ответил я. – Конечно же, можете.

– Вы понимаете, Бен, что нужны максимально четкие и убедительные доказательства. Вы пройдете обычную процедуру проверки: детектор лжи, проверка благонадежности и все такое прочее. Сегодня же вечером я передам вам скремблер для кодирования разговоров по вашему служебному телефону, совместимый со скремблером к моему телефону в офисе. Но честно предупреждаю: людей, которые будут стараться всячески мешать вашему расследованию, предостаточно.

– Понимаю, – ответил я.

По правде же говоря, я ни черта не понимал, или понимал далеко не все, и к тому же понятия не имел, что же задумал Траслоу. Узнал же я об этом лишь на следующее утро.

10

Развернувшиеся на следующий день события я помню очень отчетливо, и каждый раз, когда вспоминаю их, меня охватывает необъяснимый безотчетный страх.

Служебные помещения Корпорации «Траслоу ассошиейтс» занимали все четыре этажа узкого старинного здания на Бикон-стрит (совсем близко, пешком можно дойти от дома Траслоу на Луизбург-сквэр). На медной табличке, укрепленной на массивной резной парадной двери, значилось: «Траслоу ассошиейтс, инкорпорейтед» и больше ничего: считалось, что вы и так все знаете и расспрашивать не станете. Внутри все было обустроено на самом высоком уровне. Сначала проходите в вестибюль, где вас встречает секретарша с безукоризненной прической, проверяет, кто вы такой, и вы проходите в небольшую приемную, элегантно обставленную дорогой мебелью. Я прождал там минут десять, удобно устроившись в черном кожаном кресле и листая журнал «Вэнити фэйер». Среди журналов лежали «Арт энд антикс», «Кантри лайф» и другие, все делового характера, Бог знает почему. Никакой неприглядной периодикой и близко не пахло.