— Убеждена. Надо голову проверить, и в первую очередь. К невропатологу вам надо, дорогой, к невропатологу. А как только головку наладите, так сразу ко мне. И все тут же пройдет.

— Ладно, доктор, я пойду. Значит, все, что у меня в портфеле: икру, крабы, кофе — все это к невропатологу нести? Счастливо, доктор.

БЕЗ ОГЛЯДКИ

Послушайте, что это мы на них все время оглядываемся? Я имею в виду заграницу. Чуть что: «А как на это посмотрят за границей? Что они о нас подумают?»

Да какая нам разница, что они о нас подумают? Мы уже столько лет думаем, что они вообще загнивают, а они покупают у нас за валюту икру, крабов, меха и загнивают себе дальше.

Зачем об этом говорить? «Они подумают, что у нас не хватает валюты». Конечно, не хватает, иначе бы мы эту икру сами лопали, пусть из мисок, но ложками. А мы им продаем, а на валюту у них же покупаем оборудование, станки.

Зачем об этом говорить? «Они могут подумать, что мы сами не в состоянии делать эти станки». Да. не в состоянии. Нет, мы можем сделать их вручную. Три штуки в год, а нам их нужно десять, причем тысяч. Не знаю, сколько, знаю, что мы столько пока выпускать не можем. Что значит — пока? Ну. ближайшие сто лет. Поэтому покупаем у немцев, так же. как мебель покупаем в Финляндии.

Почему не говорить? «А то они подумают, что мы не можем делать свою». Можем, но для них. А для себя мы такую мебель делаем, что на ней хорошо лежать только в белых тапочках.

Поэтому мы им продаем лес, а у них покупаем мебель. Почему сами не делаем? Потому что нет у нас машин, станков, оборудования. Да. мы продавали им икру и закупали у них на валюту станки. Но там попался какой-то бестолковый из наших. И станки оказались не те. А которые те, их послали не туда. А которые туда, они все равно не работают. Мы не знаем, как они должны работать. Да, мы посылали туда толкового. Он все изучил, все понял, во всем разобрался и остался там навсегда. Поэтому мы туда больше толковых не посылаем.

Что тише? «Они могут подумать, что у них там лучше условия жизни». Они об этом не могут подумать. Они это давно уже знают. Условия жизни у них действительно лучше — кое-где пока. То есть давно и везде. Почему? Потому что они работают, а мы боремся за повышение производительности труда.

А если мы сами начнем работать, мы сами будем есть икру, ходить в мехах, сами будем выпускать хорошие станки. И плевать нам на то, что они о нас думают… Мы о них думаем еще хуже.

Для чего выносить сор из избы? Для того, чтобы в ней легче было дышать!

ЧУШЬ КУРЯЧЬЯ

(А. ИВАНОВ)

Дед бил, бил, не разбил,

Баба била, била, не разбила.

Мышка бежала, хвостиком махнула.

Яичко упало и разбилось.

Дед плачет, баба плачет…

Сказка «Курочка Ряба»

Посмотрим, что тут, в сущности, случилось.

Скандал, как говорится, налицо.

А что стряслось? Всего-то лишь разбилось

Какое-то поганое яйцо.

Позвольте, но они же сами били,

Пытаясь золотишко раздолбать.

Разбив яйцо, об этом позабыли

И почему-то начали рыдать.

Курячья чушь, глупейшая идейка.

Не стоит даже говорить о том.

Бездельник дед, и бабка — прохиндейка,

А мышка — тварь, и серая притом.

Тут автор сказки будто в лужу дунул.

Сознавшись в том, что полный идиот.

Мне возразят — «ее народ придумал».

Народ? Возможно. Но какой народ?

Десятки лет, а может, даже сотни

Мусолят эту сказку тут и там.

На кой она вообще сдалась сегодня?

Да пусть она идет ко всем курям.

И вдруг я понял, вот что получилось.

Пусть сказка — бред и пусть сюжет не нов.

Она лишь для того на свет явилась,

Чтобы на ней кормился Иванов!

Римма Казакова

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

САПОЖНИК

Ах, сапожники, невозможники!

Невозможно без вас прожить.

Можно туфельку сбросить с ноженьки,

можно все по новой прошить.

А один с усмешкой задорною

так приветлив, будто влюблен, —

он со мной, как с писаной торбою…

Мой сапожный Ален Делон!

И когда я с тобою чинненько

наш любовный кручу политес,

не понять тебе, в чем причина, что

в дух вселился веселый бес.

Я не верю тебе, и, может быть,

доконал бы вконец меня,

но мои приключенья сапожные —

пусть и тоненькая, да броня!

Ты — замученный и закрученный,

он — улыбчивый и простой.

От ухмылки твоей заученной

тянет плесенью, пустотой.

Ты что, можешь ходить по радуге?

Чем ты так уж, прости, хорош?

Он — сапожник, а ты что — в парламенте?

Ну а если и да, так и что ж?

Я, конечно, не стану сапожничьей

ни возлюбленной, ни женой.

Но и ты торговлишкой розничной

совладать не сможешь со мной.

То цветочек за поцелуйчик,

то омарчик за что-нибудь…

Я пойду дорогой покруче.

Не к тебе, от тебя этот путь.

Он веселый, ты полусонный,

он трудяга, ты трутенек.

Стричь купоны и стричь газоны —

не одно! Иль тебе невдомек?

Я куплю себе булочку маковую.

Я скажу спасибо судьбе.

И пойду я, туфлями помахивая,

от сапожника…

Не к тебе.

КИНОГЕРОЙ

Я люблю киногероя

и ищу боевики,

где снимается порою

он, предмет моей тоски.

Существует на экране

и в контексте не моем,

но в моей сердечной ране

обитаем мы вдвоем.

Мне б чего-нибудь попроще…

Не желаю! И к тому ж

не ревную я к партнерше,

к той, чей он бойфренд иль муж.

И не важно, что, должно быть,

в жизни он совсем иной —

до экстаза, до озноба

этот он владеет мной!

Сердце бьется, сердце любит,

длится больно, как ожог,

киноповесть, киноглупость,

киносказка, киношок.

Ну а если смело, споро

явит жизнь особый шик,

если вытеснит актера

из меня живой мужик?

Все равно я буду помнить

и беречь в своей крови

наваждение бесплотной

фантастической любви!

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

«Крокодил» - Коллектив авторов - Страница 51