Открой свое сердце (СИ) - Алдар Алана - Страница 37

Найдя нужное название, Лестер отправился к кассе, все еще не будучи уверенным, что идея хорошая.

— Пробейте мне Шоколад пожалуйста, — наблюдая как эта ходячая катастрофа пытается впихнуть на полку книгу, Алек вдруг ощутил, что губы сами собой складываются в привычную усмешку. Ту, с которой он так много поддразнивал ее за проведенные вместе пару дней. — Жажду узнать, чем у них там все закончилось, после перетраха прям на следующей странице. Здравствуй, Пенни.

Она вздрогнула, замерла на мгновение и эта реакция заставила Алек тоже напрячься. Он как-то сразу сгруппировался, готовый подхватить девчонку, если она оступиться и полетит к чертям со стремянки. С нее станется. Уж где на ровном месте умудрялась убиться, с высоты трёх ступений способна и шею свернуть.

— Я, — буднично пожав плечами, бывший майор Лестер протянул Пенни книгу. — Здесь.

Он все никак не мог понять по ее лицу, что, кроме удивления, у нее на уме. Это напрягало и раздражало.

Ты все такая же, Пенни. Неловкая, милая и невозможно соблазнительная.

— Это временная мера, — лгать он не собирался. Как и оставаться в городе больше, чем необходимо для решения его вопроса. — Был проездом, ты приглашала зайти. Вот… — зашёл.

Он вдруг вспомнил, как смотрел вслед машине. В груди злость смешалась с необъяснимым беспокойством. Алек ведь помнил, что Пенни до паники боится машин. Помнил ее истерику, как ее накрыло после аварии, как она ютилась в кольце его рук, ища поддержки. С механиком тоже так будет? Его вдруг взбесила мысль, что и ему Пенни позволит вот так спустя четверть часа знакомства, сминать грубыми руками дрожащие плечи.

А потом машина скрылась за поворотом, Алек вернулся в дом. Пропахший ею диван, он сам тоже будто носил на теле следы ее пребывания. И пусть накануне любопытство ее испортило сладкую негу момента, Лестер помнил и то, как она стонала в его руках, и то, как он смеялся с ней, от души смеялся. Впервые за долгие годы.

Глядя теперь в ее глубокие, напряженные глаза, хотелось ответить, что ещё он хочет ее. Можно даже без шоколада. И вообще без всего. Вместо этого, он протягивает Пенни карту, чтобы расплатиться за покупку.

— Ты обещала приготовить мне что-то испанское. Ещё в силе? — хочется верить, что слова твои не имеют срока давности, девочка. За последние полгода я ни разу не улыбался, знаешь? И вот теперь смотрю. на тебя, а губы как-то сами растягиваются в стороны. Чувствую себя идиотом.

ПЕННИ

Опять буря эмоций. Удивительно легко у Алека получилось вывести из равновесия Пенни просто одним только своим появлением. Желание настучать по голове этой книжкой за похабную шутку боролось с желанием обнять его. Прошептать о том, что скучала и как плохо спала, вспоминая его, как долго еще болело в груди после расставания такого спешного и нелепого. Был бы он рад знать, как хочется его целовать? Пенни бы сказала. Вот прямо сейчас бы и сказала, если бы забыла тот вечер и его глаза полные злости, когда она говорила о том, что ему неприятно. Теперь она хотела быть осторожной. Может, хотя бы в эту мимолетную встречу они просто запомнят друг друга такими — простыми, милыми, с добрыми улыбками.

— Был проездом, ты приглашала зайти. Вот…

Вот и зашел. Она же приглашала. Пенни снова была обескуражена. Не он ли её выгнал? Ей показалось, что это можно было считать отменой приглашения. Но чего греха таить, она была бесконечно рада его видеть. И не могла ни дерзить, ни грубить, ни выпроваживать его… И как же хотелось подойти к нему вплотную, запустить руки под его куртку, провести их под его руками, прижимаясь к нему телом, напрашиваясь на объятия, прижаться носом к его шее, вдохнуть его аромат. Его запах… Она не помнит. Но кажется, он должен пахнуть лесом, чем-то терпким, как пахнет кора деревьев, и свежим, как зелень после дождя… Внутри разливалась теплота, спокойствие и нежность.

Пенни смотрела на Алека, а вокруг появлялся лес, его дом — моменты, воспоминания о первой их встрече. Он выглядел идеально там, в своем лесу, вписывался будто он там всю жизнь прожил. А сейчас выглядит идеально тут. Будто и жил всегда в Лондоне. Одевался… ну, в принципе одевался, да. От этого Пенни чуть не рассмеялась и чтобы Алек не заметил, она опустила голову и волосы ее на какое-то время скрыли лицо. Представлять Алека раздетым было легко, учитывая, что большую часть времени, проведенного с ним, он был с голым торсом. Но всё же, это до сих пор её смущало — то, что она представляет его таким.

Пока терминал проводил оплату, Пенни смотрела в лицо Алека. Он тоже будто что-то искал в её глазах. Сейчас он не выглядел злым, наоборот, будто был рад её видеть. Хотя, это не вязалось с их не самым нежным расставанием.

Она и сама хотела пригласить его на чай, на ужин, на завтрак, на всю жизнь. Но от неожиданности даже рот раскрыла. То есть, он предлагал… он хотел побыть с ней?

Боги! И это женщин считают нелогичными!

В голове Пенни будто зашевелились шестеренки. Он сказал “приготовить”, а не “накормить”, например. Тогда можно было предложить доставку еды прямо…сюда?

Черт. Черт. Приготовить.

— П-приготовить… — как-то расстеряно и сухо. Не то чтобы она не хотела, чтобы они поднялись к ней, но… вот так сразу? — обещала, да, — она с улыбкой заправила локон волос за ухо, — Сколько у тебя есть времени? Можем подняться ко мне сейчас…

Её прервал звук колокольчика на входной двери.

— Пенни Льюис, хочу, чтобы ты знала, что на моей совести теперь совращение престарелой дамы! — Ричард как всегда слишком эмоционально ворвался в магазин и громко повествовал о приключениях в магазине, — Мне пришлось строить глазки продавщице морепродуктов! Зато теперь у нас есть самые отборные из всех отборных креветок во всем Лондоне! — он водрузил пакет на стойку между Пенни и Алеком и поравнялся с мужчиной, — А еще — самые сочные мидии!

Видимо на лице Пенни было написано что-то типа “смотри какой красавчик”, или “ЭТО ОН”, или “Рикки, мать твою, убирайся отсюда”, или “Рик, ни в коем случае не уходи, не оставляй меня с ним”, Пенни точно не знала, но когда взгляд парня сфокусировался на лице девушки, Рик замолчал, округлил глаза и медленно повернул голову в сторону Лестера. Они были одного роста, но сильно контрастировали друг с другом. Взбалмошный молодой человек с взъерошенными волосами, одетый слишком ярко для Лондона — Рик, а рядом с ним серьезного вида, немного хмурый, широкоплечий, своим образом будто демонстрирующий холодный британский стиль — Алек. Да от одного его вида сводило скулы. Пенни была уверена, что Рикку тоже свело. Скулы.

Неловкое молчание продлилось недолго.

— Доставка продуктов… Здрасти… — Олдман приветственно покивал Алеку и снова взглянул на Пенни, — будем рады вашим заказам вновь! Хорошего вечера. — с этими словами Ричард развернулся и уже у дверей, за спиной Алека, бросил восхищенный взгляд на подругу и вытянул руку с большим пальцем вверх.

Снова Пенни была смущена и не находила слов.

Да просто рядом с Алеком она могла бы вообще больше не разговаривать. Отдаться в его руки и нежиться там, пока ему не наскучит. В конце-концов, Пенни тихо рассмеялась и взяла пакет.

— Это мой друг. Он вернулся из командировки и хотел сегодня остаться у меня. Но… По всей видимости, у него появились какие-то другие планы, — снова смущение. Пенни бросила мимолетный взгляд на Алека и закусила нижнюю губу.

— Моя квартира наверху. Если располагаешь временем, можешь зайти. Теперь у меня и продукты есть, — Пенни посмотрела под свой стол, — и выпить тоже найдется, если желаешь.

Она решила, что это было отличным шансом, чтобы извиниться. Приготовить что-то для него, накормить. И поговорить. Таков был план.

Льюис вручила пакеты с продуктами и выпивкой Лестеру и закрыла магазин изнутри. Книжная лавка принадлежала её родителям уже давно и они соединили её со своей квартирой, что располагалась сверху. Теперь можно было оказаться на работе даже не выходя на улицу.

Они поднялись по узкой лестнице наверх и в прихожей Пенни сняла обувь. Она любила ходить босой по дому. Даже в такое холодное время года. Бывало, она куталась в теплую пижаму или даже свитера, но ноги всегда были босыми. Пенни не могла это никак объяснить и всегда закатывала глаза при попытках того же Рика надеть ей на ноги что-то теплое.