Порталы (СИ) - Денисов Константин Владимирович - Страница 75

Старший вдруг прикрыл глаза и задумался. Был у него и такой приём анализа ситуации. Расслабиться и позволить мыслям течь свободно, позволяя мыслям из подсознания всплыть наверх. Бывало, что этот поток выносил наверх вещи, которые сознание упорно не хотело замечать, хотя казалось что всё на поверхности. Так было и в этот раз. Он чувствовал, что что-то упускает…

Неизвестное оружие… неизвестный способ перемещения… дворцовый военный…

Всё это слишком! Сделку нужно отменять и либо брать всех, либо попытаться всех убить. Удар по бесам может оказаться очень чувствительным. И в то же время, какой с них за это спрос? Они в своём праве, на своей планете. Никто никакую миссию с ними не согласовывал. Как за убитых разведчиков им не предъявляют, так и за этих не смогут предъявить. А гости ой какие не простые. В топку сделки и в топку пушки! Если можно больно ударить бесов, то лучше ударить. Такой шанс появляется слишком редко.

Ещё когда Фавир бежал в допросную, он понял, что объявили тихую тревогу. Это было плохо. Но, с другой стороны, на то что он бежит, никто не обращал внимание. Все бежали. Этих всех было немного, тревога то тихая, но они бежали. И он бежал, как будто у него есть своя задача при этой тревоге.

Когда он бежал обратно, с большим рюкзаком за плечами в котором лежал Зузу без сознания, наконец объявили общую тревогу. Но он был уже далеко от центра событий.

Но тревога всё равно рушила все планы. На самолёте теперь не взлететь. В голове тут же раскрылся целый веер других вариантов побега. Все были со своими сложностями и ни один не был достаточно надёжным. Нужно было уходить из этой горы. Это было главное. Блокируют именно её. Поскольку вся техника и все дороги под усиленным контролем, остаётся только нестандартный путь, который никому и в голову-то сразу не придёт.

Ржавая канатная дорога. Только бы люлька была на месте. Но должна была быть. Месяц назад ещё болталась. В последнее время такими средствами пользоваться почти перестали, но в резерве всё равно держали, постепенно забывая про них всё больше и больше.

Действительно, зачем висеть на канате над пропастью, если восстановлена сеть железных дорог? Если постепенно, чем дальше, тем больше, начинает использоваться авиация? Да, пока в основном ночью и очень осторожно… но нужно постепенно приучать бесов, которые это вне всяких сомнений видят. Пускай смотрят и привыкают. А единороги будут постоянно всё увеличивать и увеличивать количество полётов. Это они провернули с железной дорогой, теперь пробовали с авиацией. И бесы пока никак себя не проявляли и не пытались их наказать за это.

Но вот все канатные дороги и уж тем более пешеходные тропы стали приходить в запустение. Ресурсов на их поддержание уже не хватало. Никто не хотел выделять на это людей и оборудование. Однако и снимать это всё тоже не торопились… мало ли?

Фавир выбил ногой дверь на посадочную площадку, но потом аккуратно прислонил её обратно, чтобы это не бросалось в глаза. Люлька была на месте, и возле неё никого не было.

Зузу в рюкзаке был жив и время от времени слегка шевелился, но в сознание не приходил.

В люльке было десять мест. Фавир закинул рюкзак и запрыгнул сам, а потом осторожно отпустил тормоз. В ту сторону было ехать легко, уклон был туда. Это обратно нужно было крутить лебёдку. А сейчас нужно было только слегка придерживать тормоз, чтобы люлька сильно не разгонялась.

Механизм успел сильно проржаветь. Сначала люлька никак не хотела ехать, а когда поехала и стала разгоняться, заклинил тормоз. Фавир повис на нём всем телом, понимая, что если он его не сдвинет, то они с размаху просто врежутся в скалу.

Тормоз сдвинулся, но завизжал так громко, что казалось все окружающие их горы, не говоря уже про ущелье под ними, огласились этим страшным визгом.

Но, даже если его кто-то и слышал, то никак не среагировал. Они достигли противоположного края, продолжая визжать тормозами.

Фавир похлопал по рюкзаку и сказал:

— Ты, дружок, главное живи! Иначе ведь всё это зря!

После чего закинул рюкзак за плечи и выбрался из люльки. Самолётные ангары этого сектора были рядом. Но пот получится ли взять самолёт? В своём секторе он представлял что можно предпринять. Но тут была чужая территория. Да, он периодически здесь бывал, но вот людей знал плохо. А убивать ему никого категорически не хотелось!

Глава 36

Дознаватель вернулся минут через двадцать. Сразу стало понятно, что что-то не так. Он боялся открыть рот, чтобы сказать что случилось, а старший тоже не спрашивал, только сжимал до хруста кулаки и постепенно багровел.

— Он исчез! — наконец выпалил дознаватель.

— А что с охраной? — тихонько пророкотал старший и было ощущение, что он еле-еле сдерживается, чтобы не взорваться.

— Охраны нет, не положено мне. Охрана приводит, помогает пристегнуть, а потом забирает после допроса. Несколько часов сидеть и караулить пристёгнутого пленника под химией никто не будет. Мне никогда не выделяли на это людей, — поспешно стал объяснять дознаватель, — да и какой смысл сторожить человека в состоянии овоща?

— Выбили дверь? — спросил старший.

— Да нет, — смутился дознаватель, — я её не запер, закрыл просто.

— Будут последствия! — тихо, но от этого мурашки побежали по спине дознавателя, пророкотал старший, — но не сегодня. Ищи! — он резко указал рукой на дверь. Дознаватель быстро бросился к ней, но окрик его остановил, — стой! — крикнул старший, — он вообще ничего не сказал? Может быть хоть что-то? Хоть маленькую зацепку дал?

— Нет, — разочарованно покачал головой дознаватель, — бормотал только одно неразборчивое слово. Но я так и не понял, что оно означает.

— Какое слово? — спросил старший, пристально глядя на дознавателя.

— Да говорю же, не разобрать. Что-то похожее на «молоколакание». Но это же какой-то бред, да? — сказал дознаватель.

Старший задумчиво кивнул, и тут вдруг у него точно вспышка сверкнула в голове. В один момент ему вдруг всё стало ясно.

— А может быть, он говорил «Момоналиктани»? спросил он.

— Может быть, — пожал плечами дознаватель. И тут дошло и до него, от чего глаза стали в ужасе расширяться и вылезать из орбит, — нет, нет, нет… забормотал он.

— Сердце вырву! — бросил ему старший и во весь голос заревел, молотя кулаком по столу, — Тревога! Общая тревога!

В дверном проёме мелькнуло испуганное лицо помощника и через считанные секунды в коридорах заревели сирены. Никто не понимал что происходит, но военный гарнизон бросился занимать свои места согласно боевому расписанию.

Когда помимо сигнала тревоги до гарнизона дошла первая информация, почему их подняли в ружьё и что именно от них требуется, Фавир уже бежал по пустым коридорам другой базы. Он не знал что происходит в его родных коридорах, но резонно предполагал что ищут Зузу, а не его. О том что он причастен, вряд ли уже догадались. Хотя, это всего лишь вопрос времени. Когда заметят что его нигде нет, а ведь это именно он был переговорщиком в этой сделке, то сразу поймут что он причастен к исчезновению пленника. И скорее всего это произойдёт очень скоро. Наверняка ему захотят задать какой-нибудь вопрос, и вот тут то и выяснится, что он пропал.

То, что пленник мог без посторонней помощи оказаться на базе с другой стороны ущелья, такой вариант пока никому в голову не пришёл. Поэтому и тревога сюда не была передана. Искали пока только там. И раз у него есть такая фора, нужно срочно раздобыть летающее средство и убраться отсюда подальше. И желательно, сделать всё это незаметно.

Фавир остановился возле двери, которая вела через технические помещения к спрятанным внутри горы ангарам. Большая пещера была приспособлена под авиабазу. Отсюда на самолёте был только один выход, через главные ворота, которые были обычно открыты, чтобы можно было быстро взлететь по тревоге. Был и второй выход, с противоположной стороны горы, но туда самолёты нужно было буксировать по длинному тоннелю. Так что это был не вариант. Нужно было уходить через главную взлётную полосу. С неё самолёты уходили прямо над обрывом. Выход представлял из себя просто дыру в скале. Правда, очень большую дыру и с большим каменным козырьком сверху, на которую сверху иногда опускали цепь, что и являлось воротами. Но пользовались этим редко.