Романов. Том 15 (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 51

Я легко могу представить, как сингуляров нечеловеческого происхождения стало настолько много, что бывшие земляне не смогли им противостоять. Да даже на то, чтобы меня уничтожить, моим коллегам сил не хватило, и пришлось обходится изгнанием, как высшей мерой наказания. Тоже эффективно с одной стороны, а с другой — совершенно недостаточно.

Теоретически я могу создать столько сингуляров, сколько пожелаю, а потом вернуться обратно, чтобы отомстить. Тот факт, что я не стану этого делать, саму такую возможность возвращения не отменяет.

Однако это ставит на повестку дня вопрос, о котором я до сих пор старался не думать, чтобы не слишком переживать раньше времени. Будут ли в этой реальности существовать те цивилизации, которые я уничтожал в своем мире?

Конечно, раз здесь та же Земля, только получившая магию, существование остальных разумных цивилизаций не вопрос, а данность. И деятельность Хранителей в этом случае должна измениться — с уничтожения сингуляра, имя которого Роберт назвал прямо, не оставив пространства для фантазий, на всеобъемлющую помощь. Но станут ли они подчиняться?

— Анна, где сейчас находятся устройства Хранителей? — задал я первый вопрос.

На стене камеры виртуальной реальности появилось изображение Земли. На поверхности планеты горели несколько точек, обозначая местонахождение выданных членам общества Януса Двуликого артефактов.

— А какие из них сейчас при своих владельцах? — уточнил я.

Теперь остались гореть только маячки меня, Людвига и Корнелии. То есть остальные Хранители сбросили следящие устройства и занимались своими делами. Однако Василий перед смертью утверждал, что с его смертью общество расколется. И это было уже после того, как монах узнал о перемене политики общества Януса Двуликого, то есть врать, по идее, не должен.

Впрочем, пора возвращаться. Я ведь не предупредил посольство, что исчезну, нужно сообщить, что со мной все в порядке. А лучше — явиться на встречу лично. Раз дорога к Анне теперь для меня открыта в любое время суток и из любой точки планеты, вернуться сюда я еще успею.

Создав марево перед собой, я шагнул в проход, выходя сразу в предоставленной мне комнате посольства Русского царства. Сняв с себя амулет, я намеренно громко кашлянул. Слуга, дремавший в кресле, подскочил и испуганно заозирался по сторонам:

— Князь? — не слишком уверенно произнес он, соображая, на каком свете находится. — Прошу прощения, не услышал вашего возвращения.

— Передай послу, что я возвращаюсь в свое княжество, — ответил я, глядя на слугу.

— Мне собрать ваши вещи? — уточнил тот.

— Потом пришлешь дипломатической почтой, — отмахнулся я, одновременно с этим надевая артефакт обратно и создавая новый портал.

И под удивленным взглядом сотрудника посольства, я шагнул в марево. Меня никто, разумеется, не ждал. Так что оказался я на том же самом пустыре, где Василий открывал мне портал в лабораторию в прошлый раз.

— «Оракул», открой мне окно в моем кабинете, — распорядился я голосом, осматривая асфальтированную дорогу.

— Готово, князь, — отозвался искусственный интеллект, и я вновь переместился.

Блокировка магии тут же заработала вновь, но на работе амулета, прилегающего к моей коже, это никак не сказалось.

— С возращением, Дмитрий Алексеевич, — поклонилась мне Марина Кирилловна. — Жду ваших указаний, князь.

Я улыбнулся, расстегивая воротник рубашки и сбрасывая пиджак на спинку кресла.

— Приготовь мне одежду для ужина, — распорядился я, проходя в ванную комнату.

Чем бы на самом деле ни закончилась история сингуляров моего прошлого мира, мне нужно подумать, прежде чем начинать действовать. Вмешательство сингуляров на этой Земле в моем времени требует тщательного планирования следующих действий.

Понятно, что они не решат вернуться вновь, иначе бы в этот визит так поступили, раз уж в родной для нас вселенной их больше ничего не держит. Однако оставили прощальное письмо, отдав Хранителям на откуп будущее здешнего человечества. А могли бы хоты бы лабораторию восстановить, чтобы хоть чуточку помочь.

Что еще раз доказывает: судьба людей моих коллег совершенно не заботит, они лишь утешают свое эго, создавая видимость участия в судьбе человечества. Чистый разум без привязки к прошлому — не черта сверхчеловека, как убеждал нас Сковородин на лекциях в Царском Государственном Университете. Это безразличное и не способное к сочувствию существо, которому на все плевать.

* * *

Уральское княжество, особняк рода Волковых.

Святослав Андреевич сидел в кресле-качалке и, держа в ладонях кружку с горячим чаем, наблюдал за тем, как ратники рода отрабатывают на внутреннем дворе приемы ближнего боя. Без доспехов и оружия каждый боец рода обязан уметь побеждать врага. Так что боярин Волков не забывал устраивать своим людям подобные тренировки.

За несколько десятилетий прогресс шагнул далеко вперед, но человек и сам должен из себя что-то представлять. Иначе в отряде ему делать нечего. Волковы не на пустом месте приобрели репутацию лучших в военном деле.

Сегодня уже опытные ветераны гоняли молодое поколение, на личном примере показывая, насколько важны тренировки. Свежая кровь, набранная как из числа детей бойцов, так и среди подданных Уральского княжества, практически не стояла на ногах. Дружина боярина катала их по травяному настилу, как котят. Вышибая самоуверенность и чувство собственного превосходства — не дело это, когда молодые считают себя выше ветеранов.

— Здравствуй, отец, — произнес Святослав Святославович, выходя на веранду, с которой глава рода наблюдал за тренировкой. — Развлекаешься?

Боярин Волков кивнул.

— Порядок должен быть во всем, сын, — ответил, оборачиваясь к бояричу, Святослав Андреевич. — Присаживайся, я же вижу, что ты хочешь о чем-то поговорить.

Своим сыном боярин гордился. Да, Святослав Святославович не пошел по стопам отца, однако выбранный им путь все равно привел к славе и наградам как самого боярича, так и его род.

Сколько всего замечательного вышло из-под руки Святослава Святославовича Волкова за прошедшие годы? Да, часть разработок была создана при участии Дмитрия Алексеевича Романова. Но глава рода Волковых прекрасно помнил, что нейроинтерфейс, о котором тогда еще княжич Романов только мечтал, Святослав Святославович уже использовал в доспехах бойцов.

То же самое касалось военной техники — князь Романов не видел в ней особых прорывов, а боярич Волков создавал изделия одно за другим. Конечно, при полной поддержке князя Демидова, но если бы не Волковы, поддерживать бы просто стало нечего.

Так что Святослав Андреевич гордился сыном по праву. Хотя и видел, что периодически боярич бывает не так уверен в себе, каким был до знакомства с княжичем Романовым. Что тоже было, на самом деле, хорошо.

Как ветераны сейчас валяли молодняк, только намеревающийся вступить в ряды бойцов Волковых, так и боярич должен был получать по носу, чтобы не закостенеть, не заржаветь, уверовав в свою исключительность и гениальность. Нет ничего хуже, чем стагнация, а без постоянных напоминаний от князя Красноярского Святослав Святославович давно бы оторвался от реальности.

— Я решил, что пора жениться, — произнес боярич, не глядя на отца.

Глава рода же внимательно наблюдал за сыном, и потому не торопился с ответом. Решение-то было правильным, но Святослав Святославович до сих пор каким-то невообразимым чудом распугивал всех невест. И вроде бы сам боярич не был виноват, но отношение к будущей жене должно быть особенным, это все-таки не дворовая девка, которой можно подол задрать, а потом отряхнуться и уйти заниматься своими делами.

А в голове боярича Волкова наука и техника стояли на первом месте, о женитьбе он думал исключительно в разрезе физической необходимости. И не нашлось пока той, кто смог бы его зацепить.

— Мне нужен наследник, — продолжил мысль Святослав Святославович. — А роду нужно новое поколение. У Василисы не складывается, но она своего мужчину обязательно найдет. Целитель высшего класса без претендентов на руку и сердце не останется. В моем же случае все сложнее — сейчас я на коне, известен и знаменит. Но если я так ничего нового и не изобрету, моя слава померкнет, подобрать невесту станет сложнее. Тем более, что и они не молодеют, а временной отрезок, в течение которого женщина может дать здоровое потомство, не так уж и большой.