От звезды и до воды - Мартова Людмила - Страница 12

От ее прикосновения экран макбука ожил, загорелся молочным светом, и против воли (она не собиралась подглядывать) Ася увидела открытое электронное письмо, которое, видимо, Константин начал писать, но не отправил, отвлекшись на что-то другое. Взгляд упал на тему письма. PORCUPINE – было написано там. Дикобраз – машинально перевела Ася.

В школе ее самым любимым предметом был английский язык. Какое-то время она даже планировала поступать на факультет иностранных языков, но потом все-таки остановила свой выбор на юрфаке. Как бы то ни было, лейтенант полиции Ася Громова свободно говорила, читала и писала на английском языке.

Дикобраз. Слово ворочалось в ее мозгу, одурманенном вином и шампанским, кололось иголками, как и положено дикобразу. Господи, ну что она совсем недавно слышала об этом животном? Взгляд переметнулся с компьютера на стоящие неподалеку кубки. Мотогонки. Мотоциклы. Выставка раритетных марок. Кража дорогой модели. Она называется «Дикобраз» из-за шипов, установленных на ребрах охлаждения. Кажется, так говорил сегодня утром Ромка. Господи, как давно это было. Не очень осознавая, что она делает, Ася покосилась на дверь, ведущую в холл, не идет ли Константин, и решительно щелкнула мышкой, выводя текст письма на экран.

Письмо было написано по-английски. Для того чтобы прочесть его, ей понадобилось минуты две, не больше. Речь шла об условиях, на которых Константин Ровенский был готов передать заказчику украденный на днях в Москве мотоцикл стоимостью в семь миллионов долларов. Впрочем, за вычетом накладных расходов Константин был согласен получить три.

Голова закружилась так сильно, что Ася почувствовала дурноту. Так, пока понятно одно: ей нужно срочно уехать из этого дома, скрыться отсюда под любым предлогом, сделать ноги, исчезнуть, предпринять что угодно, лишь бы не оказаться в одной постели с преступником. Но мотоцикл… А вдруг он где-то здесь? А вдруг у Аси есть шанс раскрыть кражу века?

С улицы слышались приглушенные оконным стеклом голоса. Константин разговаривал с кем-то во дворе. Раздался какой-то лязг, словно стукнули ворота гаража. Ася кинулась к окну, спряталась за шторой, выглянула так, чтобы оставаться незаметной снаружи. Под неровным светом фонаря блеснула хромированная сталь. Мотоцикл. Ася ни за что бы не рассмотрела его, если бы не была готова увидеть. Итак, «Дикобраз» здесь, в «Сосновом бору». Понять бы еще, что делать дальше. Уйти? Остаться? Вызвать подмогу? Просто позвонить в полицию.

Пришедшая в голову мысль казалась такой очевидной, что Ася даже зажмурилась. Ромка. Ее напарник, разбирающийся в мотоциклах. Господи, только бы он взял трубку! Дрожащими руками Ася схватила лежащую на диване сумочку, вытащила телефон, затыкала непослушным пальцем в кнопки. Услышав гудки, снова бросилась к окну. Там, на улице, Константин запирал ворота гаража. Его собеседник был не виден, но Константин обращался к нему, видимо собираясь провожать до калитки.

– Да, – услышала Ася в трубке хриплый со сна голос Ромки. – Ась, ты чего звонишь, случилось что-то?

– Да, случилось, – быстрым шепотом заговорила Ася. – Слушай.

К счастью, Ромка всегда славился тем, что схватывал все на лету.

– Уходи оттуда! – приказал он. И когда это у него появилась привычка ей приказывать? – Я сейчас позвоню смежникам, и мы придумаем, что делать. А ты уходи. Под любым предлогом. Скажи, мама заболела.

– А на каком основании вы попадете на территорию? – спросила Ася. – Ордер не получить, оснований нет. Так что, нет, Ромчик, ты, как хочешь, а я остаюсь.

– Это опасно, – заверещал в трубке Ромка, но Ася услышала стук входной двери, нажала на отбой и выключила на телефоне звук. Не дай бог Ромка начнет трезвонить, с него станется.

Константин вошел в комнату, принеся с собой запах ночного мороза. Подошел к Асе, поцеловал. Губы у него были холодными, и их прикосновение вдруг показалось ей отвратительным. Мужчина, которого еще пятнадцать минут назад она считала достойным называться лучшим, оказался чуток к перемене ее настроения. Чуть отстранился, посмотрел вопросительно в ее напряженное лицо.

– Ты что, обиделась? Извини, я не мог отменить эту встречу. Это же было недолго, зато теперь у нас с тобой куча времени.

– До чего?

Он снова посмотрел вопросительно, не поняв ее вопроса.

– Ты сказал, что у нас куча времени. До чего? До какого момента?

Теперь он понял и легко улыбнулся.

– У нас есть время до одного важного дела. Я должен его сделать, и ты мне поможешь. Ты же мне поможешь, правда?

– Смотря в чем, – тоже улыбнулась Ася, стараясь выглядеть беззаботной. – А то я соглашусь не глядя, а вдруг ты меня попросишь ограбить банк?

– То есть грабить банк ты не согласишься? – Губы Константина улыбались, но глаза смотрели холодно, колюче.

– Нет, – покачала головой Ася. – Я же лейтенант полиции, если ты забыл.

– Я помню. Это то, что возбуждает меня в тебе больше всего, – прошептал он, куснувшись губами ее уха. – Красивая девушка, такая изящная, такая прекрасная, и мерзнет на морозе в грубой ментовской форме. Но ничего, я заберу тебя оттуда, я тебе обещаю, если ты будешь умницей.

Против воли Ася задрожала в его руках. Объятия, еще недавно казавшиеся волшебными, теперь вызывали у нее лишь омерзение. Накатывая волнами, они вызывали тошноту, и Ася вдруг испугалась, что ее сейчас вырвет. Прямо на него.

– Да что с тобой? Ты перепила?

– Да, кажется, – пробормотала Ася, решив, что этот аргумент кажется подходящим. – Извини. Ты, наверное, не этого ожидал, но мне нужно на воздух.

– Давай я отнесу тебя наверх, в спальню. Там можно открыть балкон…

– Нет, – замотала головой Ася.

– Тогда приляг здесь, на диване.

Аккуратно приобняв ее за талию, Константин проводил Асю до дивана, помог сесть, вытащил из влажных пальцев телефон, который она все еще сжимала в руке, положил на столик. Взгляд его упал на горящий экран макбука, по которому ровными рядами бежали английские буковки текста. Взгляд у него снова стал острым, злым.

– Что ты успела увидеть? Ты шпионила? Отвечай же!

Ася высвободилась из его пальцев, впившихся так сильно, что причиняли боль.

– Ничего я не шпионила! – крикнула она. – А вот ты, зачем ты меня сюда привел? Зачем вообще придумал всю эту канитель с букетами, ресторанами, кольцами и любовью, которая якобы «нечаянно нагрянула»? Тебе от меня было что-то нужно? Что именно? Молчишь? Тогда я скажу. Тебе было нужно, чтобы я, пользуясь своей формой, удостоверением и машиной, помогла тебе вывезти мотоцикл, который ты украл, и ты мог бы беспрепятственно передать его заказчику. Так?

– Черт, черт, черт. – Ровенский выругался, тяжело, грязно. – Все пошло не так, как должно было пойти. Сучка, ты оказалась слишком красивой, и я поплыл, как дурак, забыл, что ты мне нужна для дела и только для дела. Решил, что ты – та, настоящая, ради которой деньги имеют смысл. Риск имеет смысл, да и жизнь тоже. А может… – Он полубезумным взглядом посмотрел на Асю. – А может быть, зря я волнуюсь, а? Ты же поможешь мне и себе поможешь? Мы передадим этот мотоцикл и уедем. В Грецию, или на Мальту, или, хочешь, на Кипр? Туда, где тепло.

– Нет, никуда мы с тобой не уедем, – покачала головой Ася, – потому что ты преступник, вор. А я служу в полиции и ни за что не буду тебе помогать. И покрывать тебя не буду. Я тоже думала, что ты настоящий. Смотрела на тебя, такого красивого, такого уверенного в себе, красиво ухаживающего, но это все фальшивка, обман, фантик! Ты не лучший мужчина, ты просто жулик!

– А ты ментовка! – В глазах Ровенского теперь плясали искорки безумия, и Асе вдруг стало страшно. – И даже не мечтай, что ты просто уйдешь отсюда и сдашь меня своим дружбанам с постными рожами и жалкой зарплатой! Никто не знает, что ты здесь. Никто не видел, что у ресторана ты села в мою машину. И у твоего дома нет камер видеонаблюдения, это я проверил, когда тебя забирал. Так что после ресторана я предложил тебе, как водится, поехать ко мне, ты отказалась, я привез тебя к твоему дому, наверх подниматься не стал, обиделся. И все, больше я тебя не видел. Мало ли еще какие хахали у тебя есть? Ты же шлюха, мужиков снимаешь на дороге!