Колизион. Шатер отверженных - Ясинская Марина Леонидовна - Страница 8

Движения черных циркачей были более резкими и стремительными; казалось, для них это было не представление, а сражение, в котором они бьются не на жизнь, а на смерть. В каждом артисте чувствовалось напряжение, в каждой сцене – напор, в каждом номере – агрессия. Когда-то давно, когда Кристина еще занималась плаванием, на одно из занятий по хореографии на паркете к ним пришла девочка из секции смешанных боевых искусств. Смотреть за циркачами «Обскуриона», репетирующими свои номера, были примерно так же, как наблюдать за той девочкой, пытавшейся исполнять хореографические па. О нет, она безукоризненно повторяла каждое движение! Но в ее жестах совершенно не было необходимых грации, мягкости и плавности, и потому каждое танцевальное движение у нее походило на удар. Вот и с циркачами «Обскуриона» создавалось примерно то же самое впечатление.

А затем, через некоторое время, черные циркачи все разом, снова будто по неслышной команде, остановились и собрались вместе. Но не хаотичной толпой, а четким строем. В туманной дымке призрачного утра понесся низкий, четкий ритм барабанов, и строй циркачей ожил.

Это был самый необычный, мрачный, пробирающий до костей и в то же время впечатляющий групповой номер, в котором не было отдельного «я», были только идеальные детальки одного целого организма, точно знающие, что и как им делать, чтобы перед зрителями складывался удивительный живой пазл, который отличала та же резкость и агрессивность в движениях, что и каждого отдельного циркача. Кто бы ни делал эту постановку, он был настоящим талантом! А уж если представить себе, как это будет выглядеть в сценических костюмах, со световыми эффектами и музыкой! Ух!

Чем дольше Кристина смотрела, тем лучше начинала видеть общий замысел номера. Похоже, циркачи показывали что-то вроде сражения двух армий, только не «стенка на стенку», а нечто намного более эстетичное и хореографически продуманное. Эти отдельные группы, перемещающиеся только подчеркнуто вперед или назад, эти резкие броски по диагонали, после которых стоявшие на пути одной группы циркачи падали на землю… Да это же битва на шахматном поле! Завораживающая, посылающая вибрации самой настоящей опасности и притягивающая своей жесткой красотой!

У Кристины перехватило дух. Предполагалось, что циркачи генерируют максимальную энергию во время представления на арене перед публикой. Если «Обскурион» сумел создать такое напряжение прямо здесь, на обочине дороги, без костюмов, реквизитов, света и музыки, то каков же будет эффект под куполом шатра, перед зрителями? Да, если «Обскурион» всегда заканчивает свои шоу именно так, неудивительно, что у них никогда не бывает удалений. Перед таким напором этой яркой, требовательной, пугающей и одновременно захватывающей энергии представления не устоит ни один даже самый утомленный жизнью зритель.

Глянув по сторонам, Кристина увидела, что все циркачи «Колизиона», как и она, не сводили глаз с происходящего. На одном из грилей печально догорал бекон, а нахальный голубь уселся прямо на забытую Кристиной тарелку с тостом и сейчас беспрепятственно клевал хлеб. В глазах циркачей отражались те же трепет, восторг и смущение, которые испытывала Кристина; их «Колизион» внезапно стал казаться сирым и убогим дальним родственником из глухой провинции, который что-то там пытается изобразить в своей самодеятельности, а настоящие профессионалы – вот они, перед ними.

Групповой номер закончился моментом «живой фотографии» – каждый из циркачей замер в своей позе и держал ее несколько долгих мгновений. Впечатляющая человеческая композиция постояла так немного, а затем снова, словно по команде, рассыпалась. Раздались смешки, возгласы и приветствия, наэлектризованная атмосфера разрядилась, напряжение, витавшее в воздухе, спало.

Кристина выдохнула и только сейчас поняла, как была скована все это время.

Весело переговариваясь, циркачи «Обскуриона» потянулись к двум автобусам, боковые панели которых поднялись, превратив их в этакие фуд-траки.

Циркачи «Колизиона», смущенные и подавленные, вернулись к позабытой еде, то и дело бросая взгляды на коллег через дорогу, которые разбредались кто куда с полными тарелками.

– Привет! – услышала Кристина рядом с собой незнакомый голос и повернула голову. Она так засмотрелась на циркачей, что даже не заметила, как к ней подошел улыбчивый светловолосый парень из «Обскуриона». – Можно составить компанию?

– Э… конечно. Только боюсь, пригласить сесть со мной за стол не получится, стульев нет, – ответила Кристина.

– А я все предусмотрел, – с широкой улыбкой сказал парень и приподнял захваченный с собой сложенный раскладной стул.

– Тогда, конечно, садись, – кивнула Кристина. Она не собиралась упускать возможность узнать побольше о другом цирке – и особенно о цирке, с которым им, похоже, придется давать совместное представление.

– Дэнни, – представился парень и протянул руку. – Шут.

Автоматически ее пожимая, Кристина отметила выкрашенные темно-зеленым, почти черным лаком ногти, скользнула взглядом выше, задержавшись на золотых колечках в ушах и ярко-синих – не мистических или нечеловеческих, а просто необычайно ярких – глазах. И только в зрачках словно плескалась живая, сверкающая чернота. Интересно, это только у него так – или у всех артистов «Обскуриона»? Этакая отличительная метка циркача – как серебристое мерцание глаз всех обитателей «Колизиона».

– Шут? – переспросила она. – Это типа клоун?

– Можно и так сказать, – легко согласился Дэнни. Улыбка у него была заразительной, а ярко-синие глаза располагали к себе. – А ты?

– Крис.

Дэнни продолжал на нее смотреть, и Кристина, завороженная движением черноты в зрачках собеседника, запоздало сообразила: он ждет продолжения, она должна назвать не только свое имя, но и роль в цирке. Но что ей ответить? Не рассказывать же совершенно незнакомому человеку всю свою запутанную цирковую историю?

– И какой у тебя номер? – мягко подтолкнул Дэнни.

– Номер? – переспросила Кристина.

– Да, номер. Кого ты играешь?

– Я никого не играю.

– Каждый кого-то играет. – Дэнни усмехнулся, но не стал настаивать на продолжении. – Рад знакомству.

– И я. Мм… наверное. А вы часто пересекаетесь с другими цирками? – поспешно сменила тему Кристина.

– Не сказал бы. На моей памяти вы первые. А вы?

– То же самое.

Возникла неловкая пауза, но она не успела даже толком оформиться, когда Дэнни ловко ее разрушил.

– Угощайся, – предложил он, протягивая тарелку, на которой лежали румяные пончики.

– Спасибо, – поблагодарила Кристина. – Классная у вас кухня, – кивнула она на «фуд-трак». И заметила, что многие из «черных» циркачей пересекли дорогу и подошли знакомиться с артистами «Колизиона». На мгновение у Кристины возникла ассоциация с группой разведчиков-диверсантов, которые массово внедрялись в ряды врага, но она отогнала глупые аналогии. Просто циркачи «Обскуриона», похоже, были более решительными и готовыми сделать первый шаг в налаживании общения.

– Да у нас вообще неплохо, – согласился Дэнни и с аппетитом откусил от пончика. – Насколько это, конечно, возможно в наших обстоятельствах, – добавил он.

Не зная, что ответить, Кристина попробовала предложенное угощение. Обсыпанный сахарной пудрой пончик оказался горячим и неожиданно вкусным, почему-то вызывая ассоциации с детством, хотя на самом деле никаких ярких детских воспоминаний, связанных именно с этим жареным лакомством, у Кристины не было.

Доедая пончик, Кристина исподтишка рассматривала Дэнни. Он почему-то казался ей знакомым: то ли он ей кого-то напоминал, то ли она его где-то видела. Но Кристина никак не могла понять где. Вряд ли в своем Верходновске, скорее уж где-то в сети или на экране. На кого же он похож? На какого-то певца? Актера? Известного блогера? Нет, как Кристина ни старалась, вспомнить не получалось.

– У вас очень красочный караван, – заметил Дэнни, окидывая взглядом вереницу ярких, разноцветных машин «Колизиона».