"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 383

– Товарищ старший лейтенант, предатели расстреляны в лесу, в округе никого не наблюдалось.

– Сержант, пусть пленные (то есть остальные, которые не предатели) в случае боя будут помогать подносить снаряды, а там будет видно, что к чему и кто к кому.

И потом пошел наверх, в импровизированный штаб, первым делом звоню в лес, но пока Абдиев и товарищи не вернулись. А радист сует мне радиограмму:

«Шуморо фахмидем, омад»[258].

Осматриваю в бинокль через амбразуру окрестности, тишина и ни черта оспасного не видать, надо вылезть наружу, на крышу ДОТа, осмотреться. Со мной ползет Полуэктов.

– Полуэктыч, ты откель такой, со старинной русской купеческой фамилией?[259]

– С Сергиева Посада я, товарищ комиссар. И предки ни разу не купцы, ремесленники мы, пролетариат.

– Понятно, – и осматриваю окрестности, вокруг тишина, хотя нет, ого, вот тебе бабушка Юркин вечер, движется колонна. Всматриваюсь, а это абдиевцы едут, значит, все, трындюлец немецкому складу, склад кончился, и тут вдали ка-а-ак страшно бабахает. Что, Абдиев освоил производство мин замедленного действия?

Ощупываю взглядом, через бинокль, весь горизонт как заправский локатор, нет, пока тишина, что на железке, так и на шоссе, но у нас не горит, подождем твою мать[260]. Можно пойти потрындеть с Абдиевым, тем более колонна идет прямо к ДОТу, ну понятно, не вся. Бронированные железяки отстали и рассосались по лесу, к ДОТу едут грузовики с повозками за ними.

Выходим навстречу, машины останавливаются у главного входа, с передней колымаги спрыгивает сам Ержан и, подбегая, докладывает:

– Товарищ командир (отряда), склады взяты, два рейса вывезли в лес, закопали, замаскировали, один рейс привезли с собой. Остальные боеприпасы, в основном неподходящие нам калибры снарядов и авиабомбы, уничтожены. Для замедления подрыва использован бикфордов шнур, у нас потери двое, убиты: красноармеец Сергей Епифанов и младший сержант Ибрагим Даутов.

– А у немцев какие потери?

– Два офицера, гауптман и лейтенант, а еще полста солдатов и унтер-офицеров немисов, раненые добиты.

– У нас раненые есть?

– Да, трое; один легко и двое тяжело, один в живот, другому пулей раздробило тазобедренный сустав, всех осматривает щас санинструктор в лесу.

За это время Круминьш успел сгонять в ДОТ и выгнал оттуда свободных бойцов и освобожденных вчера пленников. С шутками и с прибаутками (а местами и матом) началась разгрузка транспорта, часть людей просто сгружала снаряды и патроны, а остальные затаскивали смертельный груз внутрь, в ДОТ. Минут двадцать совместного веселого труда, и все грузовики, виляя повозками, обратно уехали в лес. Ержан и товарищи получили полчаса на завтрак, затем им придется оборудовать позиции в предполье.

Прошло где-то полчаса, к ДОТу собрались все, кроме охраны, и начали готовить позиции, по три капонира каждому орудию (небельверферу тоже, черт с тобой, фашистская железяка), ну и каждой единице бронетехники тоже. Людей поделили по объектам, и землеройно-кротовьи работы закипели. А я лежу на высшей точке ДОТа, осматривая окрестности, пока тишина. Через примерно часик на дороге появляются грузовики: пять штук, под прикрытием ганомага. Не-а, нежирная добыча, пусть едут, не стоят они нашего напряга и безвозвратных потерь в боеприпасах, минут на 10 все (по моему приказу) притаились, остальные искусно изображают немцев, колонна протарахтела и скрылась на том берегу, скрежет лопат начался снова.

Хороша земля в Белоруссии, у меня бы дома попробовали на глинисто-каменистой почве вырыть капонир, фигвам и писец жирный, то есть полный. А тут не прошло и двух часов, как наша феерия труда закончилась, позиции готовы, броневики (экипажи, конечно) ушли за своими боевыми машинами, грузовики, конечно, останутся в лесу, на фиг нам тут они сдались, а пехота пошла в окопы, курить и отдыхать. Сидим, ждем, меня тоже угостили сигареткой, свежеотбитая, с пылу с жару, то есть только со склада боеприпасов. Пишу радиограмму:

«Анборро забт кардем, лавозимоти чангиро гирифтем, нодаркорашро таркондем»[261], – и передаю бойцу, чтобы тот отнес радисту.

Сидим и тупо ждем, дорога пока пуста, первый-то вал немцев прошел, да все колонны были мелкие и не очень вкусные, теперь, видимо, не так сильно валят на нашу территорию, только поймали расслабуху, как послышался свисток паровоза, ну вот, дождались.

Всматриваюсь до боли в глазах, нет, отставить, бронепоезд едет и не с Польши, а совсем наоборот, из Белоруссии в Польшу по своим бронепоездячьим делам. Пусть катит, он нам как собаке восемнадцатая задняя нога. Опять отдыхаем, отстучали радиограмму в центр (Старыгину, конечно, не Сталину): «Хамма чо ороми, ба душман интизорем»[262]. Проходит полчасика, и опять паровозный гудок, всматриваюсь в оптику, ого-го, манчестер твой за суонси, да в тоттенхем, лестером вверх[263], с нужной стороны идет поезд, ну добро пожаловаться, будет вам хлеб-соль (соль, правда, Бертолетова[264], а хлеб Нобелев, динамит[265] то есть).

– Всем по местам, внимание, приготовиться. – Заняв свои позиции, все готовятся к бою, кто протирает винтовку, кто заряжает пулемет, кто проверяет прицел и т. д. – Осколочно-фугасным заряжай!

– Давай, Полуэктов, дальше сам, свои эти «квадрат надцать прицел надцать» кричи, я в них ни в зуб ногой.

Длинный грузовой состав подползает сколопендрой гитлеровски-подлой к мосту. Полуэктов что-то там командует, а пушки наведены давно, ну все фашистня, молитесь, щас вам по шесть 76-миллиметровых осколочно-фугасных круассанов будет прилетать каждые несколько секунд. Поезд вкатывается на мост, а летеха артиллерист пока молчит.

– Полуэктов, ты что, заснул?

Тот пальцем призывает меня к молчанию, и, как только паровоз выходит из-за ферм моста, Полуэктов кричит:

– Огонь!!!

БАМС, снаряд из третьей пушки бьет в паровоз, паровоз рвется по швам, и тучи пара, поднимаясь, окутывают его. Локомотив сходит с рельсов и послушно заваливается на противоположную от нас сторону.

– Заряжай, огонь, заряжай, огонь! – кричит бог бога войны, и осколочные снаряды рвут и корежат вагоны, столпившиеся на мосту. Ба-бамс… сдетонировали какие-то гремучие грузы в шестом по порядку за паровозом вагоне, и мосту это не понравилось, пролет, на котором находился взорвавшийся вагон, валится на бок. Вагоны горят, и снова раздаются и раздаются взрывы снарядов и боеприпасов из поезда, падающие вагоны тянут в реку за собой остальных своих собратьев.

Классно, фига немцы смогут починить мост под огнем пушек да пулеметов, у нас в лесу еще боезапас заныкан, так что добро пожаловать на Голгофу для гитлеровцев. Все, мосту кранты, лечиться ему долго и безуспешно. Можно на добивку отправить, конечно, танки, но нефиг светить ими, пусть пока в загашнике поваляются.

Обстрел закончен, пушкари отдыхают (заработали отдых), только снайперы постреливают кого-то, они там, у поезда покойного углядев, превращают в потери Вермахта. Это вам за Брест, это вам за Минск, это вам вообще за СССР, получите и распишитесь, колбасо-сосисники.

Из лесу принесли обед, не зря же полевую кухню тащили, и мы с прекрасным аппетитом поглощаем жрачку, мостик порвали, а это помощь фронту, теперь можно и пожрать. Насчет починить мост, фигвам немцы, мы ушами похлопывать не собираемся. Короче, мы суперзаноза у немцев в седалище, и долго им придется выковыривать нас. Это вам не 22 Июня, это 12 Июля, чуете разницу, тефлоны (я чего-то путаю, по-моему, должно быть тевтоны).

Пожрамши, снова лезу на крышу и осматриваю в бинокль окрестности, пока тишина. Лежу, курю (угостили, сволочи, приучивают) и обозреваю горизонт, все еще тихо (только на мосту и под ним догорают, чадя, остатки поезда), но вот появляются три мотоцикла на дороге. Трогать их не будем, пусть покатаются, нечего по воробушкам пушками палить, нам добыча пожирней нужна. Тем более это головной разъезд, байки покатались и вернулись, а через полчасика выдвигается колонна, штук двадцать танков и десятка два грузовиков, само собой несколько ганомагов и мошкара мотоциклов. Бегу в ДОТ: