"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Босин Владимир Георгиевич "VladimirB" - Страница 324

– Разведвзвод, все ко мне! Вооружиться, потом переодеться в немецкое, разделиться на три группы и разведать все в радиусе трех-пяти километров. Выполнять! Онищук! – подбери старших в группы, ну, как в дозоре на границе, и: вперед ушли. Через час, максимум полтора, жду доклад. Без особых причин не стрелять. Кстати, пароль – Эгалите, отзыв – Фратерните (Ну, у меня и фантазия идиотская!).

– Все остальные, кроме танкистов, отдыхаем, Гогнидзе, ты сегодня дежурный по части, расставишь посты, назначь смены и разводящих. Кроме того, не забывай, что ты с сего дня командир артиллерийско-танковой роты. Часовых берешь только из своих подчиненных, на чужих бойцов рот не разевай. Часовых вооружить карабинами, разводящим – «ППШ», а ты возьми себе эмпэшку, это теперь оружие дежурного командира. Посты ставить в радиусе около двухсот метров от лагеря. Товарищ военврач, возьмите санинструкторов, а их теперь у нас целых две штуки, вам поручение: взять себе все, у кого обнаружите, немецкие перевязочные средства, а также снять с немецкой падали белье, то, что почище – тоже располосовать на бинты и перевязать раненых. Лекарств нет, потому советую использовать мочу как антисептическое средство, ничего другого пока у нас нет, отказников расстреляем (пугаю я), нам тут гангренозники ни к чему. Грязное белье тоже не выбрасывать, пригодится на протирку оружия. Все – выполняем.

После ревизии имеющегося оружия я зажилил себе пистолет с двумя запасными обоймами и кобурой, помялся-помялся немного, да и прихватизировал еще и «ППШ». И вот я, такой красивый, нацепил кобуру на себя, сверху «ППШ» навесил (он мне всегда нравился – «оружие победы») и решил поспать. Моя бы воля, я бы кожанку надел, еще б пулеметными лентами обвязался, да кубанку с красной ленточкой раздобыл, но чего нет, того нет.

Думаю отдохнуть, да не тут-то было. Явился по мою душу еще более мрачный Чумак и доложил, что продуктов у нас нет. Вообще НЕТ! НИ-ЧЕ-ГО! Ни крошки. Да, е… перный театр! И чего я, кретин, думал?! Откуда у недавних пленных могут быть сидоры с харчами? Если и было что у фрицев, так с голодухи тут же схарчили, не дожидаясь моих мероприятий. И что делать будем? Сам, как вспомнил, что не знаю, когда последний раз жрал, чуть слюнями не подавился. И желудок, гад, тут же спазмами отозвался! Во всяком случае, после момента моего попадалова я еще ничего не жевал. Ан нет, с Васькой Тыгнырядно фашистских консервов рубанули, так то прошлой ночью было.

И так херово, а тут еще старшина канючит, зар-р-раза:

– Та-ащ старший лейтенант! Я ж по хозяйству в жизни не занимался! Я ж оружейник. Да отпустите вы меня к этому… к Гогнидзе! Или к технику… Повара вместо меня поставьте, этого… Юткина. Он хоть что-то в этом соображает! Ну, товарищ старший лейтенант. И все равно жрать нечего, учитывать нечего. Ну, зачем я вам сдался…

И дальше в том же духе. Пока не рявкнул. Чумак сдулся и почти испарился. Почти, потому что остановил, чуть не за шкирку поймав, и послал его собирать командиров на совещание по продовольственному вопросу. Всех, включая сержантов.

Ну что тут сказать? Думали мы, думали… И ничего толком не надумали. Только душу растравили и еще больше жрать захотелось. В итоге порешили пошукать среди бойцов местных жителей да с утра отправлять «продотряды» по окрестностям побираться. Нам ведь даже платить за продукты нечем было. А местное население (это я из книг хорошо помнил) к Союзу совсем недавно присоединилось и вроде как в немалой части своей симпатий к советской власти в целом и к РККА в частности не особо питало.

Блин! Отчего в книжках всем попаданцам (и лицам, к ним присоединившимся) с харчами всегда везет? Неправильный я какой-то попаданец, нелегал, наверное, безвизовый, одно слово – гастарбайтер. Поэтому на учет высшими силами не взят и помощи не дождусь. А нефиг было из суверенного Таджикистана переноситься! И тут дискриминация. А еще скинхедов в фельдграу, как мух в хреновом общественном туалете типа «сортир» летом.

Тут вдобавок Прибылов вернулся, тоже на жизнь жаловаться начал. Мол, он в подрывном деле почти ни хрена не понимает, а что и знал, то забыл, и что он вообще из УР-овского осаба[68], строитель, и что среди его гавриков всего два настоящих специалиста в подрывном деле отыскалось, а остальные – строители, понтонеры и прочие… неминеры. И что, разумеется, поручать таким «специалистам» боеприпасы потрошить равно самоубийству… Короче – полная задница у нас в этом вопросе. Еле отбился, пообещав разобраться позже по ходу дела.

Да… а Чумака точно надо из хозяйственников убирать. Обманула меня его широкая морда лица. Как оружейник он и нужнее, и полезнее. А кого ставить?

Потом приперся мрачный Калиткин и доложил, что оба тяжелых умерли. И смотрел так, словно я в этом виноват. Или мне это показалось? Сказал ему, что утром похороним.

Решил использовать по полной программе народную мудрость: «Ляжь, поспи, и все пройдет». Может, и чувство голода тоже? Хотя светло еще…

И снится нам не рокот космодрома…

Ну, не знаю, что мне снилось, не видел я снов.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

Спросонья вытаращился на Онищука (я что: спал во сне? Тогда: «масло масляное» венец поэзии, перл литературы, даже целый перл-харбор литературы):

– Да, Петро, говори?

– Разведка докладывает: в четырех километрах от нас к юго-западу – немцы-трофейщики[69], до взвода, барахлятся в разбитой колонне наших войск.

– Тревога! Поднимай всех, но помни: мы партизаны, поэтому – шепотом.

Ну вот, вроде как все же начинается типический перенос. Здрасте, я теперь попаданец! Только лучше попаданцем быть, чем впопудавцем (или убрать это слово, а то гомофобом обвинят?).

– Товарищи бойцы, сейчас все выходят и строятся! Раненые, медики, саперы и танкисты тут остаются. Просто не хочу рисковать вашими жизнями, каждый из вас чей-то брат, сын и отец, и должны жить, служить и даже погибать лучше по своей специальности. Вот и отдыхайте пока. Все равно оружия на всех нету. Нужна будет помощь – позовем… А! – танкисты, кто в карауле был: винтовки и автоматы передать пехоте! Хотя нет! Отставить! То есть пять штук оставьте здесь, на всякий случай.

Поразмыслив еще немного (ну не командир я, даже не сержант уже давно, а мирный адвокат! Потому и тяжко мне), решил «в набег на неразумных хазаров» взять не больше двух десятков, включая разведчиков. И оружия больше нет, и патронов маловато. Не посылать же народ в атаку по заветам будущих либерастов – с одним стволом на троих.

В результате взял с собой почти одних погранцов. Уже на ходу вспомнил, что надо бы и распланировать наши нападения. Что-то я совсем невоенным стал за минувшие со службы годы. Аж стыдно. Надеюсь, не покраснел, а если и покраснел, мне пофиг, чай, не поп-звезда.

– Онищук, показывай куда идти, а пока давай распланируем, как нападем. Сперва расскажи, что они конкретно там делают и какое у них местоположение. Причем давай в деталях.

– Два мотоцикла стоят, без водителей, только в колясках сидят за пулеметами, стерегут, остальные – человек двадцать собирают все необходимое и ценное с разбитой колонны. Точно сосчитать не получилось. Укладывают в три грузовика, которые там стоят.

Так… Организовывать нападения меня и во время службы не учили… Буду импровизировать и надеяться, что немец пока в прибалдении от побед и оттого не особо осторожный. Ну, и тыловики там, скорее всего, чай, не «Бранденбург» же тут барахлится и не Отто Скорцени. Который, впрочем, тоже пока не диверсант, а «пиджак» в дивизии, осаждающей Брестскую крепость (помню, сильно удивился, когда про это у Р. Алиева прочитал!).

– Ну, ребятки, с богом, за Родину! – кричу я и начинаю стрелять по немцам.

Остальные ребятки не сразу, но начали стрелять, блин, я своим преждевременным выстрелом немца, конечно, завалил, но этим же выстрелом, видимо, предупредил врага. Ибо немцы сразу попадали, а из мотоциклов по нам вдарили очередями пулеметчики. И неплохо так вдарили, десять наших пали с разной тяжести ранениями. Пока мы приходили в себя от этих проклятущих очередей, немцы опомнились, ползком расхватали оружие и обернули нас из куля в рогожу (что это значит, я не знаю, но чувствую). Потом на звуки побоища прибыла фельджандармерия, и нас взяли в классическую вилку. Уже в который раз на моих глазах убили Онищука, а затем и Мамбеткулова. Ну и классика жанра, меня снова взяли в плен, сзади кто-то приложил прикладом, мало мне не показалось, да и много не показалось, мало того, ничего не показалось. Было ощущение, что просто отключили свет, ну и звук сразу тоже.