Девять жизней (СИ) - Шмелева Диана - Страница 41

— Да. Доклад я передал секретарю инквизиции для отправки дону Рикардо. Ваше имя упоминается среди прочих подозреваемых.

— К чёрту прочих! Как вы посмели обвинить меня?!

— Как губернатор, вы отвечали за проведение работ. Срыв оплаты подрядчикам и возникшая из-за него неразбериха позволили изменникам подобраться к башне и заложить в её подвал порох.

— Ничего себе! — дон Диего аж присвистнул, хотя для него это было совершенно нехарактерно.

— За ремонт отвечали подрядчики и лично комендант!

— Вы… — дон Себастьян порывисто вскочил со своего табурета и, опираясь о стол руками, навис над сидевшим за с другой стороны герцогом. — Хотите всё свалить на покойного дона Бернардо? Нет!

— Вы лучше подумайте о живых! О себе в первую очередь! Покойному всё равно!

— Я не позволю вам покрыть его имя позором!

Герцог хотел было ответить, но неожиданно в допросную вошёл стражник.

— Там… пришёл дон Фелис де Гарсиа. Настаивает, что у него есть важные сведения об убийстве дона Бернардо.

— Какие? — недоверчиво спросил губернатор.

— Пусть заходит в допросную! — одновременно приказал дон Себастьян.

Дон Диего хотел что-то добавить, но не успел — стражник вышел, явно исполнять приказ бывшего следователя и нынешнего арестанта. Граф так и остался стоять с открытым ртом: «Я чего-то очень сильно не понимаю».

35. Поединок

Кабальеро вошёл, поздоровался и без промедления приступил к делу:

— Дона Себастьяна обвиняют в убийстве, поскольку считают его также убийцей графа де Гарофа?

— Откуда вы знаете? — сердито спросил его герцог.

— От графа де Тевора. Он утром рассказал об этом всем офицерам: стражи, гарнизона и ополчения.

— Как узнал граф? Дон Диего! — его светлость был просто взбешён.

— Разумеется, я рассказал графу, что сеньор де Суэда, возможно, убил его зятя, — это было сутью интриги, поэтому новый граф де Гарофа нахмурился.

— Проклятие! Кто вас тянул за язык?

— Что за глупая тайна?

— Сейчас, конечно, найдётся такой, кто признается в убийстве вашего кузена, чтобы снять обвинение с де Суэда! Даже если не он убивал!

— С какой стати? — обомлел дон Диего.

— Ну кто же в Сегилье поверит, что дон Себастьян убил дона Бернардо? А за убийство на поединке никакого наказания дворянин не получит! Отчего ж не признаться?

— Но… зачем?!

— Я же сказал — чтобы снять вот с него обвинение.

Дон Диего почувствовал себя полным глупцом. Что вообще происходит в этой Сегилье? Времени на размышление ему не дал дон Фелис.

— Пишите в свои протоколы — я убил графа де Гарофа, на поединке. Сразу признался дону Бернардо, и мы с ним договорились — разгласить моё имя в том случае, если подозрение повредит невиновному человеку. Вот он, этот случай.

Кабальеро выглядел хмурым, но твёрдо продолжил.

— Глупо всё вышло. Случайно встретились на дороге и выпили вместе. Пощипали какую-то девку в таверне. Потом слово за слово… Мы даже не ссорились! Поспорили о фехтовании! А спьяну взялись за шпаги, не спросив про рапиры. Думали, два дурака, в худшем случае обойдётся царапиной, но граф, как оказалось, выпил ещё больше за картами. Мы едва успели начать, как он споткнулся и налетел на мою шпагу! Это был скорее несчастный случай, чем поединок. Никакого преступления я не совершил, но сожалею.

— Постойте, постойте… В бумагах дона Бернардо сказано — поединок! И что победитель двигался очень быстро.

— Свидетелями были простолюдины, сидевшие в той таверне. Что они понимают!

— Дон Фелис, я не уверен, что мы можем принять ваши показания, — герцог настаивал.

— Вы с ума сошли, ваша светлость! Я готов поклясться как дворянин!

— Ваши показания расходятся с тем, что записано у дона Бернардо.

— Что там записано, чёрт побери?!

— Вот, пожалуйста, хозяин таверны: «Кабальеро двигались быстро, как молния! Град ударов, сломали три стула, три двери и разбили тридцать бутылок».

— Ну да, я через дона Бернардо передал возмещение этому плуту, на которое можно купить три таверны!

— А вот показания той самой девки: «Такие щедрые, благородные кабальеро! И оба так влюблены! Ради меня насмерть биться были готовы! Ах, как они бились! Как африканские львы!»

— Вот… девка!

— Видите, дон Фелис, при таких обстоятельствах ваших слов недостаточно.

— Я настаиваю! Слово дворянина против вздора хозяина таверны и гулящей девки!

— Его Величество требует щепетильного отношения к простолюдинам. И что их слова невозможно отбросить.

— Тогда я обращусь к королю!

— По инстанциям.

— Ваша светлость, я не понимаю, какого чёрта…

— Раз не понимаете, то ступайте!

— Менго, ты всё внёс в протокол?

— Разумеется, дон Себастьян, как положено!

— Как вы смеете опять здесь распоряжаться! — накинулся на обвиняемого герцог. — Хотя кому я говорю это… Эй, ты, вырви лист из своего протокола!

— П-п-простите, ваша светлость… — осмелился заговорить отец Николас. — Книга, где ведутся все записи, прошита, пронумерована, подписана и запечатана. Вырвать лист невозможно.

— Кем запечатана?!

— Следователем инквизиции…

— Дон Себастьян… Вы…

— Что вас смущает? — арестованный усмехнулся, заодно вспомнив, как из-за Хосефы Родригес бедному Менго пришлось несколько раз расшивать и заново запечатывать книгу.

Дон Диего уже догадался, почему герцог хочет подольше подержать под арестом сеньора де Суэда, что ему было на руку, поэтому подыграл.

— Дон Фелис, судя по записям дона Бернардо, схватка была нешуточной. Мой покойный кузен был мастером фехтования. Убить его на поединке мог только мастер.

— Я, знаете, тоже неплохо фехтую. Потому и загорелся в тот вечер. Граф редко бывал в Сегилье, и мы как-то не успевали с ним договориться о поединке, на рапирах, конечно. А тут такой случай! Будь мы трезвы, бедой бы не кончилось.

— Да? — и граф, и герцог заинтересовались.

— Ну да! — раздражённо бросил им дон Фелис. — Хотите убедиться в моём мастерстве фехтования? Да хоть сейчас!

— Почему бы и нет… — герцог в молодости считался изрядным задирой, отлично шпагой владел, а, состарившись, смотрел на поединки с большим удовольствием.

Граф с ним согласился. Из-за полученного в детстве увечья он не достиг в фехтовании тех высот, что его покойный кузен, тем не менее, по мере сил дон Диего тренировался и, пожалуй, его мастерство было выше, чем среднее. Аристократы переглянулись и уставились на арестанта. Первым не выдержал герцог.

— Есть у нас тут один… Говорят, тоже мастер.

— Я не против размяться, — правильно понял их дон Себастьян. — В инквизиции есть рапиры, а во дворе — подходящая тень. Вам, дон Фелис, нужно несколько минут осмотреться, вы здесь ведь впервые.

— А потом вместе выпьем… — пробормотал кабальеро, не ожидавший подобного поворота. — Чёрт знает что…

***

Во дворе противники поклонились друг другу, встали в позиции и начали поединок. Им обоим так же, как зрителям, скоро стало понятно — бой окажется интересным. Кабальеро решительно атаковали и защищались. Двигались быстро, ловко, уверенно. Оба были сильными и гибкими, примерно одного роста. Герцог и граф потихоньку обменивались комментариями.

— Дон Фелис — прямо тигр! Обратили внимание, какой элегантный выпад?

— А дон Себастьян отразил его еле заметным движением кисти! Пожалуй, он порасчётливее.

— Дон Фелис тоже продумывает на несколько ходов вперёд!

— Чёрт побери, если дон Себастьян не разгадывает каждый его манёвр! Теперь он атакует!

— А, дон Фелис не так прост! Ушёл в глухую защиту, и… стремительная атака! Нет, вы только гляньте, какая красота!

— Интересно, кто дольше продержится в таком темпе…

— Даже не знаю, на кого ставить… Великолепное зрелище! Давно не получал такого удовольствия.

— Смотрите, об этом приёме я только читал! О, отражён ювелирно! Верю, дон Фелис стал бы достойным соперником для моего кузена.