Винтовая лестница - Уайт Этель - Страница 9

Ньютон мрачно взглянул на нее и поглубже сел в кресло. Но через некоторое время, отбросив книгу, бесшумно поднялся по ступенькам и, прислушиваясь, остановился на площадке третьего этажа.

Симона поднялась на третий этаж, но не пошла в Красную Комнату. Вместо этого она, завернув за угол, подошла к двери Райса и легонько постучала:

— Стив!

Стефан лежал на кровати и курил. На его груди покоилась голова щенка. Услышав голос Симоны, Стефан нахмурился, а щенок повернул морду к двери. Белки его глаз сверкнули.

— Не входите! — крикнул Стефан. — Я не одет.

— Поскорее! Я хочу вас видеть.

Симона неторопливо вернулась в свою комнату, и обнаружила там супруга.

— Что, не повезло? — нарочито игривым тоном спросил он, снимая пиджак.

— Я просила не ходить за мной.

— Я и не ходил. Я просто двигался, повинуясь законам природы. Даже ледники движутся, хотя мы не замечаем этого.

— Если бы ты двигался с той же скоростью, что и ледники, я бы не жаловалась.

Подойдя к гардеробу, Симона вынула черное бархатное платье, которое надевала к обеду с тех пор, как приехала в этот дом. Но потом отложила это платье и выбрала бледно-розовое атласное с откровенно открытой спиной.

— Прелестное платье для семейного обеда в сельской местности, — фыркнул Ньютон.

— Я надела это платье не для вашего семейства, — презрительно ответила Симона.

Закончив свой туалет, она вышла из комнаты и нарочно оставила дверь открытой, чтобы муж мог слышать, как она идет к двери Стефана.

— Стив, — снова позвала Симона. — Я хочу с вами поговорить.

— А, ладно.

Вышел Стефан, заспанный и растрепанный.

— У вас растрепались волосы, — сказала Симона, обеими руками разнимая его густую шевелюру.

— Не надо. — Стефан сделал попытку вырваться. — Я не люблю, когда меня трогают.

— Но мне это нравится.

— Тогда продолжайте, дорогая. — Стефан поднял голову и, ехидно улыбаясь, посмотрел на подошедшего Ньютона.

— Все это предназначается вам, Варрен. Ваша жена только практикуется на мне.

Ньютон ухмыльнулся:

— Надеюсь, моя жена и дальше будет использовать вас вместо манекена. Лишь бы она оставила меня в покое.

Симона посмотрела на упрямый ежик рыжих волос своего мужа.

— Хоть причесывай, хоть нет — никакой разницы, — сказала она. — Стефан, вы еще не выразили своего восхищения моим новым платьем.

— Сногсшибательно. Я убит. Очень красиво, и, главное, все на виду. Теперь уж никто не примет вас за монахиню.

Ньютон пожал плечами и отвернулся.

— Боюсь, что платье моей жены для меня не такая новость, как для вас. Да, между прочим, куда вы дели вашу собаку?

— Она в моей спальне.

— В спальне? Вы действительно зашли слишком далеко. Вряд ли это порядочно по отношению к хозяйке дома. Если хотите принять совет, отведите ее на ночь в гараж.

— От вас я ничего не приму, — огрызнулся Стефан.

— Даже мою жену? Что ж, большое спасибо.

Насвистывая и безуспешно притворяясь, что ему все безразлично, Ньютон сбежал по ступенькам, ни разу не оглянувшись.

— Пусть меня повесят, если я засуну щенка в эту проклятую дыру, продуваемую сквозняками — бушевал Стефан. — Он останется здесь, или я уйду вместе с ним.

— Ради бога, забудьте о собаке, — воскликнула Симона. — Лучше скажите, вам действительно нравится мое платье?

— Вот что я могу сказать, — продолжал бушевать Стефан. — Мне приятно смотреть на спину боксера, когда я поставил на него, но вне ринга мне наплевать на все голые спины на свете.

— Грубиян! — крикнула Симона. — Я надела это платье для вас. Я хочу, чтобы вы навсегда запомнили наш последний вечер. И меня.

— Простите, дорогая, но после обеда я иду в бар.

Глаза Симоны загорелись ревностью.

— У вас свидание с официанткой, у которой волосы, как пакля!

— Белочка? Да, верно. Но меня интересует нечто другое. Пиво. Замечательное пиво.

— Лучше останьтесь со мной… Вы единственный мужчина, которого мне пришлось просить об этом.

Стефан надул губы, словно избалованный ребенок. Ему хотелось провести вечер в мужском обществе, хотелось полной свободы и приятных собутыльников, которых он мог найти в маленьком сельском баре. Светловолосая хозяйская дочка была лишь незначительной частью этих радостей, поскольку наливала ему пиво в кружку. С шумом захлопнув за собой дверь, Стефан бросился на кровать.

— Женщины хуже черта, — обратился он к щенку. — Никогда не женись, приятель.

Симона, чье настроение значительно ухудшилось, сбежала по ступенькам. На втором этаже она столкнулась с миссис Оутс, которая показывала новой сиделке комнату больной. Увидев сестру Баркер, Симона немного успокоилась. Ревность дошла в ней до таких пределов, что ее раздражало бы присутствие хорошенькой сиделки.

— Это молодая миссис Варрен, — прошептала миссис Оутс и постучала в дверь Синей Комнаты.

Мисс Варрен открыла дверь, и в ее водянистых глазах появилось нечто вроде удовлетворения.

— Я очень рада, что вы приехали, сестра.

— Не сомневаюсь, что вы с удовольствием уступаете мне место, — заметила сестра Баркер. — Могу я видеть больную?

Она уверенно вошла вслед за мисс Варрен в Синюю Комнату и остановилась у кровати, где, съежившись в комок, лежала леди Варрен. Глаза у нее были закрыты.

— Надеюсь, вы ей понравитесь, — нерешительно пробормотала мисс Варрен.

— О, мы скоро подружимся, — уверенно ответила сестра Баркер. — Я умею обращаться со стариками. С ними надо вести себя ласково, но твердо. Они точно дети.

Леди Варрен открыла один глаз, имевший отнюдь не детское выражение.

— Это новая сиделка? — спросила она.

— Да, мама, — ответила мисс Варрен.

— Отошли ее.

— О боже, — прошептала она. — Боюсь, что вы тоже ей не нравитесь.

— Пустяки, — заверила сестра Баркер. — Мы сегодня немного раздражительны, вот и все. Скоро это пройдет.

— Отошли ее, — повторила леди Варрен. — Я хочу опять ту девушку.

Сестра Баркер воспользовалась случаем завоевать благосклонность больной.

— Сегодня вы получите ее, — пообещала она и отвела мисс Варрен в сторону.

— Есть здесь немного бренди? Врачи рекомендуют мне принимать немного стимулирующего.

Мисс Варрен беспокойно оглянулась.

— Я думала, вас предупредили, что в доме не подают спиртного. Поэтому вам больше платят.

— Но ведь нельзя не иметь бренди в комнате больного, — настаивала сиделка.

— Моей матери не дают бренди, она живет на кислороде… Без него она не может обойтись… но… может быть… Я поговорю с профессором.

Скользя перед огромной фигурой сестры Баркер, словно осенний высохший лист, подгоняемый восточным ветром, мисс Варрен прошла к двери профессора.

В ответ на робкий стук профессор появился у дверей спальни, поздоровался с сиделкой и выслушал ее требование.

— Конечно, вы получите бренди, если вам нужно. Я сейчас же спущусь в подвал и пошлю бутылку бренди в вашу комнату.

Профессор спустился на кухню и попросил миссис Оутс с зажженной свечой сопроводить его в винный погреб.

Элен помогавшая на кухне, с любопытством взглянула на миссис Оутс. Было видно, что кухарке идти страшно не хочется, но требование профессора было категорично, и миссис Оутс подчинилась.

Электрическая лампочка освещала проход только до поворота, за углом было совсем темно. Миссис Оутс шла впереди профессора высоко держа свечу. Дошли до дверей винного погреба. Ключ повернулся в замке, и миссис Оутс вместе с профессором вошли в «святилище». Неприкрытая алчность блестела в глазах женщины, пока ее хозяин выбирал бутылку из множества бутылок в плетеной корзине. Выбрав бутылку, профессор взглянул на термометр, висевший на стене:

— Температура, кажется, не такая, как должна быть, впрочем, что-то плохо видно. — Он, сунув бутылку ей в руки. — Подержите это, пока я схожу рассмотрю в свете лампочки.

Он снял термометр и удалился.

Вскоре он вернулся, повесил термометр на место. Они вышли, профессор запер дверь подвала.