Три принца (СИ) - Селютин Алексей Викторович - Страница 65

Сразу мне не сообщили, но когда мы по-хозяйски устроились на заставе, на меня с опаской глазели три бородатые рожи — торговцы из той самой деревни Фелтбен, прибывшие с брикетами рыбьего жира на обмен. Того самого жира, который пошёл в костёр для подачи сигнала… Из-за задержки и неправильного хранения, жир рисковал очень быстро прийти в негодность. Поэтому торговцы причитали и рыдали. А так же требовали вернуть лошадей и пропустить через мост, чтобы как можно быстрее добраться до святого храма.

Но мне подумалось, что это будет, мягко говоря, плохая идея. И для того, чтобы снизить моральные потери от неизбежно-испортящегося продукта, я показал торговцам анирана. Не забывая при этом, что убиваю двух зайцев: утверждаюсь в своём праве повелевать и помогаю слухам распространиться по восточной части Астризии. После того, что я здесь увидел, для меня это было не менее важно.

После весьма впечатляющей сцены, где дородные бородатые мужики падали в обморок, мы быстро обо всём договорились. Когда первый шок схлынул и пришли заверения в вековой верности, я приказал заканчивать отдых. Теобальту с его солдатами наказал не затягивать с отходом. Как только они завалят мост всем барахлом, каким смогут, чтоб сразу отчаливали. А сам, жуя на ходу, погружал провиант на спины не слишком выносливых лошадок. В этом мире я уже насмотрелся и на породистых рысаков, и на настоящих кляч.

— Постарайтесь не сходить с дороги, — вновь дал совет десятник. — Лес густой и опасный. Отступники уже несколько зим тут обитают. Они знают все тропы, могут быть незаметными. Но если вы не несёте им угрозу, они вас не тронут. И, ради Фласэза Милосердного, не одевайте рясы поверх доспехов. Тогда вам ничего не поможет.

Мы отчалили ещё до полудня. Подгоняли лошадок и улыбались себе под нос, довольные тем, что, если Эвенет погонит в лес своё стадо, стаду не позавидуешь. По финальным словам Теобальта можно было сделать вывод, что в лесу скрываются наши союзники, а не враги.

Лучше всех себя чувствовала Мириам. Впервые за долгое-долгое время она насытилась. Наелась от пуза. Поэтому ехала на первой лошадке вместе с Феилином, беспечно смотрела по сторонам и что-то мурлыкала себе под нос.

— А ты и в бою неплох, — повернувшись ко мне, заявила она. Мы с Терезином ехали на второй лошадке следом за ними. — Только если голову не начинаешь терять. Становишься чересчур бесстрашный. А ты всё-таки командир, а не рядовой солдат.

Я не стал ей сразу отвечать. Я не хуже её понимал, кто я для этого мира. И что мне надо себя беречь. Не рисковать понапрасну.

Но сообщать всем и каждому, что происходит со мной, когда организм ощущает угрозу, я пока не собирался. С Мириам, в принципе, был готов поделиться. Она не глупа. Выслушает и пораскинет мозгами. Но не раньше, чем мы покинем эти недружелюбные места.

— Милих всегда приходит на помощь вовремя, — уважительно произнёс Иберик, видимо, вспомнив спасительный щит, ставший на пути опасной стрелы. — Уже в который раз.

— Я видел, как ты бился, — Терезин тоже обернулся. Глаза его были полны неподдельного уважения. — Жаль, я так не умею. Да и не смог бы, наверное, мечом пронзить человека… Никогда не мог понять, почему другим это даётся так легко — отбирать чужую жизнь.

Все сразу замолчали. И мне почему-то показалось, что ждут слов анирана. Что именно я должен успокоить пацана и дать достойный ответ.

Слова я не подбирал, но постарался аккуратно и доходчиво объяснить, "что", "как" и "почему". Ведь момент был действительно важный: Терезин, как никогда, был готов внимать мудрости посланника небес.

— Человека оценивают не по благородной крови или социальному положению, в по поступкам, — сказал я. — Все, кому приходиться брать в руки меч, делают это осознанно. Одни — грабят и убивают ради ничтожных золотых кругляшков. Другие совершают не менее мерзкое дело — уничтожают несогласных во имя придуманных другими догматов. Но есть ещё те, кто берёт в руки меч, чтобы защищать Родину. С пылающем огнём в сердце и горящими глазами, такие куда крепче сжимают рукоять. Они верят, что борются за правое дело. Ибо так оно и есть… Поверьте, Ваше Высочество, — я опять перешёл на официальный тон. — В вашем мире я уже насмотрелся на всяких головорезов. Слышал о ещё более ужасных. И наша с вами задача… Да, моя, как анирана, и ваша, как носителя королевской крови, — не оставаться в стороне. Мы обязаны быть теми, кто мы есть. Это наша ноша. Мы должны крепко держать в руке меч не потому, что хочется. И не потому, что нравится. А потому, что надо… Да, мы можем сомневаться в своих поступках. Но мы не можем пугаться тяжести принятия решений. Ведь мы — всегда на острие. Мы те, кто поведёт за собой. Мы те, за кем пойдут. И вы, Ваше Высочество, обязаны стать тем, кто не убоится подобной ответственности. Вы возьмёте меч, когда это будет необходимо. Вы не побежите, хоть вам и страшно. Вы встретите любую опасность, потому что должны!

Сказал я, в принципе, неплохо. Мне даже самому понравилось. И хоть я не видел глаз сидящего впереди Терезина, плюс он не прокомментировал никак, зато увидел уважительный взгляд Мириам. Она вцепилась в плечи Феилина, неудобно сидела в полуобороте и прожигала меня глазами. Ни тени иронии не было на её лице.

Опираясь на эти данные, я пришёл к выводу, что до принца удалось достучаться. Теперь я был уверен, что он вспомнит своё прошлое и настоящее. И, несомненно, задумается о будущем.

***

Мы ехали на полудохлых клячах чуть быстрее скорости черепахи. Феилин молчал всю дорогу и внимательно смотрел по сторонам. Что-то в этом лесу ему не нравилось, как мне показалось. Мы не гнали, но и не устраивали привалов, считая, что у нас есть гандикап максимум в один рассвет.

Но едва в густом и тёмном лесу стало ещё темнее от приближающейся ночи, где-то далеко за нашими спинами раздался знакомый протяжный звук рога. Рог трубил о том, что преследователи не забыли о нас и собираются преследовать дальше.

Феилин обернулся так резко, что едва не сломал шею. А Мириам чуть не упала.

Мы торопливо спешились, сгрудились у последней лошадки и смотрели назад. Дорога погружалась во тьму практически на наших глазах — очень быстро приближался закат.

— Надо уходить, — выстрелил Феилин. А затем добавил после того, как я, было, подумал, что уходить надо галопом на клячах. — Уходить в лес.

— Теобальт предупреждал… — Иберик растерянно почесал лысую головушку.

— Со следующим рассветом завал разберут, — не сомневаясь, отрезал следопыт. — И пустятся в погоню. А если мы не сойдём с дороги, до деревни рискуем не добраться.

Взгляды попутчиков обратились на меня. Ведь именно я должен был принять окончательное решение.

Я посмотрел на вечернее небо, оглядел окружавшую нас чащу, а затем ещё раз посмотрел назад.

— Надеюсь, десятник, вы успели уйти достаточно далеко, — жизни очередных людей, которых я подставил, беспокоили меня. Но сейчас их судьба в их и только их руках. Даже Фласэз Милосердный им не поможет. Мы же должны помочь самим себе. — Веди, Феилин! Ты в каждом лесу чувствуешь себя, как дома. Аниран доверяет тебе. Вперёд.

Мы углубились сразу. Следопыт даже не вынюхивал дорогу. Он просто вёл нас за собой до глубокой ночи. При помощи врождённого инстинкта вывел на неизвестную полянку, понюхал носом воздух и осмотрелся.

— Огня не зажигать. Сидеть тихо и смотреть по сторонам. Я вернусь и замету следы. Скоро буду.

Но обвязал поводья лошадки вокруг деревца и растворился в ночи.

— Хотел бы я так уметь, — в очередной раз вздохнул Терезин…

***

Ночка выдалась не из простых. До возвращения следопыта поспать удалось лишь Сималиону. Он, как опытный солдат и умелый рубака, знал, как важно экономить силы. Съел приличный шмат копчёного сала с хлебом и отрубился.

Остальные же тряслись. И это не метафора. Иберик стоял на страже, обнимал дерево и утверждал, что всматривается в темноту. Но поскольку ничего не видел, его потуги храбриться выглядели жалко.