Укради мое сердце (СИ) - Вильде Арина - Страница 55

Несколько дней я ходила вокруг аптеки, раздумывая над тем, чтобы и дальше оставаться в неведении, но жить в неизвестности было невыносимо. Я даже таблетку от головной боли боялась принять — вдруг наврежу ребенку?

И вот я в аптеке. Нервно вышагиваю вдоль кассы, рассматривая то «Аскорбинку», то тесты на беременность. Очередь движется слишком быстро. Я даже не успеваю собраться с мыслями, когда до меня доносится голос фармацевта:

— Девушка, вы так и будете стоять?

— А, да, простите. Можно мне… витамин С, — начинаю издалека. — И тест… — тихо шепчу я, покрываясь краской стыда и пряча правую руку в карман куртки. Чувствую себя хуже воровки. Мне должно быть все равно, что подумает обо мне незнакомый человек, но меня задевал тот факт, что первой мыслью работников и посетителей аптеки точно будет: «Залетела». — Пять штук, — добавила чуть погодя.

До квартиры я не шла — летела. Не снимая сапоги, забежала в ванную, распечатала первую коробочку и внимательно изучила инструкцию. Потом с замиранием сердца смотрела, как на первом тесте появляется одна, а потом и вторая полоски.

Идиотские тесты все до одного показали две полоски.

— Черт, черт, черт! Только не это, пожалуйста, только не это! — из груди вырвались первые рыдания, и я прикрыла рукой рот, пытаясь заглушить их.

Мне девятнадцать, у меня нет дома, нет работы, и я беременна. Перспективы ошеломляющие. А ещё можно навсегда забыть о спорте. Отличный прощальный подарок от Соловьева. Ну теперь я точно никогда не забуду о нем.

Мне вдруг стало до боли обидно за своего ребёнка. За то, что его никто не ждёт. За то, что он нежеланный. За то, что, в отличие от других женщин, я не визжу от радости, бросаясь на шею любимому от ошеломляющей новости скорого материнства.

Я вытерла рукавом глаза, выбросила в мусорное ведро тесты и решила сделать вид, что ничего не случилось. В конце концов, тесты ведь иногда ошибаются. Даже залезла в интернет, чтобы найти информацию, какая вероятность того, что две полоски не гарантия беременности. Поправочка: две полоски на пяти тестах.

Уснуть так и не удалось. Всю ночь я представляла свою жизнь матери-одиночки. Вспоминала своё детство в старой обшарпанной комнате и поняла, что я не хочу такого будущего своему ребёнку. Но что я могу ему дать? У меня на счету не так много накоплений, чтобы не один год безбедно прожить с младенцем на руках.

Все выходные я искала выход из сложившейся ситуации, даже подумывала позвонить Роме и огорошить его новостью, но не решилась. Так и замерла с телефоном в руке.

Мое метание по квартире закончилось тем, что я всё-таки пошла к гинекологу, чтобы официально подтвердить свой «диагноз». Перед кабинетом под дверью на мягком диванчике сидела женщина, поглаживая округлый животик, а муж с нежностью в глазах смотрел на ее, обнимал и легко целовал то в висок, то в плечо. Я быстро отвела взгляд от супружеской пары, смахивая с глаз подступившие слёзы. Я стала слишком эмоциональной.

— Ромашкина. Вероника Ромашкина, — выглянула из кабинета медсестра.

— Это я.

— Проходите.

Мои ноги вдруг задеревенели, и я с трудом заставила себя встать и сделать несколько шагов. Я никогда до этого не была на настоящем приеме у гинеколога и сильно нервничала.

— Жалобы? — Женщина лет сорока оторвалась от бумажек и направила на меня свой цепкий взгляд.

— Я… я… я, кажется, беременна. — Я старалась смотреть куда угодно, только не на врача. Щеки заливал румянец, словно я рассказала ей, где и в каких именно позах мы с Ромой сделали ребёнка.

Нина Алексеевна задала несколько вопросов, а я нервно теребила в руках шарфик, пытаясь вспомнить, когда точно в последний раз была менструация и незащищённый секс.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ясно, раздевайтесь и ложитесь на кушетку, сейчас сделаем узи.

Мне казалось, что все это происходит не со мной, даже когда я услышала биение сердца малыша, была где-то в прострации. Через две недели я должна быть на сборах, готовиться к чемпионату Европы. Возможно, даже смогла бы пробиться в сборную на Олимпийские игры. А теперь что? Нищета, одиночество и маленький розовый комочек.

— Девятнадцать лет, — начала доктор, выписывая мне направление на анализы, — и о чем вы только думаете? Сами же ещё дети. В общем, если будете делать аборт — не тяните. Срок у вас уже приличный.

Меня передернуло от одного этого слова. Похоже, я выглядела настолько несчастной и перепуганной, что Нина Алексеевна даже не сомневалась в моем выборе.

— А если не надумаете, то через две недели можете становиться на учёт.

— Х-хорошо, спасибо. — Я взяла со стола снимок узи, пытаясь понять, где же там мой малыш. Но, кроме черно-серых разводов, ничего не видела. Подхватила со стула свои вещи и вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног какую-то беременную женщину.

На глазах навернулись слезы. И к радости они точно не имели никакого отношения. Дышать было так тяжело, что пришлось на несколько минут присесть на скамейку в коридоре, чтобы собраться с мыслями.

Я не знала, что делать. Была в полной растерянности. Как я вообще могла забеременеть?

— Девушка, с вами все в порядке? — ко мне обратился медработник, и я утвердительно закивала в ответ. Вылетела из клиники, застегивая куртку поплотней, потому что с этого дня мне нужно беспокоиться не только о своем здоровье, и, растирая слезы по лицу, поплелась по не расчищенной от снега аллее.

Я была настолько глубоко погружена в свои мысли, что не слышала шагов позади и вздрогнула, когда кто-то схватил меня за руку и резко развернул к себе лицом.

— Скажи, что ты ничего не сделала. — Мои глаза расширяются от удивления, когда я вижу перед собой Рому. В одном свитере, без шапки и шарфа.

Его лицо перекошено от ярости, а пальцы больно впиваются в мое запястье. Я ничего не слышу вокруг, просто жадно рассматриваю его лицо, наслаждаюсь любимыми черточками и из последних сил держусь, чтобы не броситься ему на шею.

— Ника, ну, не молчи же! — Он встряхивает меня за плечи, а я не могу понять, о чем он.

— Что?

— Ты ведь оставила ребенка, да? — Он впивается в меня взглядом, ожидая ответа, а я не понимаю, как он обо всем узнал.

— Как… откуда ты?.. — Я вижу в его глазах свое отражение. Страх, паника, боль, неизвестность. Если бы он не держал меня сейчас, я бы свалилась на землю. Весь спектр эмоций подхватывает меня и кружит над землей. Кажется, я забываю, как разговаривать. Хочу сказать, как скучала по нему, хочу спросить, почему он так поступил со мной, хочу признаться, что это не я отправила тот пост, но все, что могу сейчас сделать, — прижаться к его теплой груди, крепко обнять его руками и горько разреветься. Я слышу, как сильно бьется его сердце, чувствую запах его ментоловой жвачки и боюсь открыть глаза, потому что это все может оказаться всего лишь сном.

— Ну, тише-тише, Ника, солнышко. Давай, идем в машину, здесь холодно, — Рома успокаивает меня, как маленькую девочку, гладит рукой по голове поверх шапки и ведет меня в сторону стоянки. Помогает забраться в высокий внедорожник, обходит его и садится на водительское кресло.

Я стараюсь выровнять дыхание, перестать всхлипывать, чтобы не выглядеть так жалко. Мы молчим, несмотря на то, что нам есть что сказать друг другу. Я ждала этой встречи почти два месяца.

Вместо слов я достаю из сумочки уже помятую распечатку УЗИ и дрожащими руками протягиваю парню. Прячу от него свой взгляд, рассматривая пушистые хлопья снега за окном.

— Вот тебе и посидел на ваших бабских пабликах, — усмехнулся он, — в первый раз вероятность забеременеть равна нулю, забеременеть можно только в середине цикла, бла-бла-бла, — он состроил забавный голос, но злости в нем не было. Это немного успокоило меня. — Тебя Соня увидела, — после небольшой паузы взволнованным голосом произнес он. — Ты собиралась мне сказать? Если бы я сегодня не повез ее в клинику, что бы было, Вероника?