Укради мое сердце (СИ) - Вильде Арина - Страница 36

Поспешно принимаю душ, смывая с себя этот долгий день. Я была уверена в своей победе. На самом деле я знала своих соперниц и понимала, что я лучше, но нервное напряжение унять все равно не удалось.

Пенсионерами в художественной гимнастике становятся где-то к двадцати трём годам, и у меня было не так уж и много времени, чтобы добиться каких-то значимых успехов в этом виде спорта. И не потому, что я стремилась закрепить свой успех очередной медалью, и не потому, что жаждала «автомат» по всем предметам на сессии, которые достаются спортсменам, что сумели добиться хороших результатов на соревнованиях, нет. Я всего-навсего действовала на автомате. С самого детства мне вбивали в голову, что я должна быть первой. Во всем. И художественная гимнастика была той единственной нитью, которая связывала меня с прошлым.

После выступлений я всегда представляла, как гордится мной отец. Вот мы вдвоем едем в машине и делимся впечатлениями от соревнований. Вот я хвастаюсь ему очередной медалью. А вот он сидит в первом ряду и с гордостью смотрит на мое выступление.

О маме я думала редко, а представляла ее в своих мечтах еще реже. Слишком уж недавними были мои раны. Она сломала наши жизни, все могло быть иначе… Но потом я задумываюсь о Роме. Если бы мы не обнищали, я бы никогда не перевелась в ту школу и никогда не встретила бы этого парня. Я попыталась взвесить на одной чаше весов свое благополучие и счастливое безбедное детство, а на второй Соловьева — и не смогла. Его недавнее признание в любви все еще вертелось у меня в голове, и я не могла поверить в то, что он сказал это серьезно.

Все было странно.

Очень.

К счастью, моя смена прошла спокойно. Рома ждал меня в машине у входа, готовый в любую минуту броситься на выручку.

Каждые десять минут я отправляла ему смешные стикеры, давая понять, что жива, здорова и невредима. И что никакой извращенец не пытался затащить меня в темный уголок. Ещё перед тем, как зайти в клуб, он установил на мой телефон какую-то программку слежки, чтобы в случае невыхода на связь в течение десяти минут он точно мог знать мое местонахождение.

Было ощущение, что мы играем в шпионские игры, но не могу не признать, что мне это нравилось.

А ещё меня не могло не радовать, что Александр Олегович, кажется, напрочь забыл обо мне. Несколько дней назад в клуб устроились две танцовщицы, и девочки из моей смены поговаривали, что те уже успели пленить сердце управляющего. Или же то, что находится под ширинкой. Поэтому я очень-очень надеялась, что ещё две смены — и я навсегда исчезну из этого места.

Я была слишком наивной и неопытной, чтобы понять, во что ввязалась, но сцена в вип-кабинке, свидетелем которой я нечаянно стала, а ещё приставания клиентов дали мне пинок под зад. Теперь я не чувствовала себя в безопасности, работая в клубе. Ведь я уверена, что видела лишь вершину айсберга, а самое настоящее, грязное находится не так глубоко, как я считала.

— Ну как, все в норме? — первое, что спрашивает Рома, стоит мне забраться в салон автомобиля.

— В этот раз без приключений. Никто не заценил мою коротенькую кожаную юбку, слишком уж много вокруг было голых девушек, — произношу шутливо и пристегиваю ремень безопасности.

Рома мою шутку не оценил, завёл мотор и медленно вырулил в сторону проспекта. На улице было сыро и темно, до рассвета оставалось ещё несколько часов, и я собиралась прогулять сегодня пары, чтобы хорошенько выспаться. К счастью, благодаря победе в соревнованиях можно было позволить себе такую блажь.

Мы ехали молча, и это молчание не угнетало, наоборот, я чувствовала себя рядом с Ромой тепло и уютно. Наблюдала за тем, как сосредоточенно он ведёт машину, и пыталась понять, в какой момент этот парень заполучил отдельную полочку в моем сердце. Прошло всего несколько недель с тех пор, как мы вместе, а я уже не могу представить свою жизнь без его дурацких шуточек, поцелуев и смеха.

Я не заметила, как мы подъехали к пирсу вместо дома. Я не была здесь ни разу и даже не знала, что на автомобиле можно подъезжать так близко к морю.

— Немного романтики в нашей повседневной жизни не помешает, правда? — Рома повернулся ко мне, щелкая какими-то кнопками на панели, и салон погрузился в темноту.

— Больше похоже на то, как если бы ты решил убить меня и по-быстрому избавиться от трупа.

— Зачем убивать, если можно заняться более приятными вещами.

В полутьме я замечаю, как Соловьев приближается ко мне. Его пальцы скользят в мои волосы, крепко обхватывают мой затылок и заставляют подчиниться. Потянутся к нему за ежедневной дозой поцелуев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все вокруг померкло и потеряло значимость. Исчезло море, исчез тесный салон авто, все вокруг погрузилось в тишину, где были только мы. Его рука стала опускаться вниз по спине, а потом он пробрался под кофту, лаская мою грудь, и в этот раз я даже не пыталась его остановить. Мне было приятно. До дрожи.

Внезапное возбуждение накрыло меня лавинной, а вспомнив о субботнем вечере, о его ласках и моих бесстыдных стонах, мне вдруг захотелось повторить все это. Вновь оказаться на грани и почувствовать те запретные ощущения.

— Скажешь, если я вдруг сделаю что-то не то, — хриплым голосом произнёс Рома, всего на мгновенье оторвавшись от моих губ.

Я кивнула, но не уверена, что он заметил это в темноте, а через мгновенье его рот вновь терзал мои губы.

Его рука поползла вниз, пальцы больно впились в талию, но это скорее была сладкая боль, нежели неприятная. Из меня вырвался первый стон, я выгнулась на сиденье, обхватила парня за шею, притягивая ближе и призывая продолжать свою пытку.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипит он, лаская мою грудь.

— Ты повторяешься.

— Я говорю по сути.

Короткий диалог, и вновь поцелуи, объятия, ласки и мои стоны. Рома уже почти перебрался ко мне, еще немного — и сломаем переднее сиденье.

Я немного осмелела, то ли от дикого притяжения, то ли от того, что после прошлого раза была точно уверена, что стоит мне сказать «нет», как Рома остановится и не будет настаивать на продолжении. Поэтому могла позволить себе расслабиться и наслаждаться теми ощущениями, которые дарил мне этот невероятный парень.

Я потянулась к поясу его джинсов и ослабила его. Словно в ответ на мои действия послышался звук расстегиваемой молнии на моих брючках. Я тяжело дышала, а в голове ни единой мысли. Вот его рука проникает под трусики, и из моего рта вырывается новый полустон-полувсхлип.

— Тише, детка, тише, — он успокаивает меня, отстраняясь, но не убирая руку с моего чувствительного места. Я чувствую, как в трусиках становится влажно, и ёрзаю от нетерпения.

Губы Ромы перемещаются на мою шею, его горячее дыхание опаляет мою кожу, а пальцы продвигаются все дальше и дальше, раздвигая мои складочки и надавливая на чувствительный бугорок. Я вся дрожу в его руках и с нетерпением жду, что же дальше.

От его прикосновений по всему телу прошла волна желания. Я судорожно вцепилась в его плечи, бесстыже раздвинула ноги и откинула голову назад. Пальцы Ромы умело терзали мою плоть, и, когда он внезапно остановился и отстранился от меня, я заныла от разочарования.

— Подожди, малыш, давай переместимся на заднее сиденье, здесь немного неудобно.

Меня не надо было упрашивать. Я чувствовала себя школьницей, чей парень тайком взял родительскую тачку, чтобы затеряться где-то в безлюдном месте и целоваться до помрачения, стирая грани дозволенного.

Мы в спешке переместились назад, и Рома тут же сдернул с меня футболку. Нежно провел губами по ключице и расстегнул застежку лифчика, освобождая мою грудь. Я откинулась назад и уперлась спиной в дверку. Всхлипнула, когда его рот завладел моими сосками, и потянулась к джинсам Ромы. В этот раз с намерением всё-таки хотя бы притронуться к нему там.

И ни одной мысли о том, что это неправильно, грязно и развратно. Потому что это Соловьев, парень, которого я знаю, кажется, целую вечность и который по-настоящему переживает и заботится обо мне. Иначе он не торчал бы перед клубом всю ночь, дожидаясь меня. Так я оправдываю свои действия.