Укради мое сердце (СИ) - Вильде Арина - Страница 21

— Ау-у-у-у! — Хватаюсь за голову и с удивлением пялюсь на Соловьева, который точно так же, как и я, кривится от боли. — Что ты здесь делаешь? — ахаю и оттягиваю вниз задравшуюся майку.

— Как это что? Мы ведь партеры! — У меня складывается ощущение, что либо я попала в параллельную вселенную, либо Рома успел напиться в стельку, уж слишком он светился от счастья и доброжелательности. — Вот, это тебе, американо. — Ну точно здесь что-то нечисто.

Недоверчиво принимаю из его рук картонный стаканчик и натыкаюсь взглядом на Олю. Очень недовольную, злую Олю. Если бы взглядом можно было убивать, я бы давно была мертва.

— Спасибо, но я все равно не понимаю, с чего такая доброта. — Подавляю в себе чувство неловкости, свешиваю ноги с кровати и делаю глоток кофе, надеясь, что он не успел туда плюнуть.

— Ну, я решил, что после бессонной ночи тебе обязательно нужно будет подзарядиться.

Я подавилась. Все, теперь точно придётся спать с открытыми глазами, потому что Оля не упустит случая удушить меня подушкой. Из уст Ромы фраза прозвучала так, словно мы с ним занимались всякими непристойностями до самого утра.

— Олечка, ты ведь в курсе, как Ника трудится после пар? Я не раз говорил ей, что совмещать работу и учебу не самая лучшая идея.

Понимать это нужно так: Ромашкина, ты у меня на крючке. Бросай страдать херней, иначе я растреплю всем о твоём маленьком секретике.

— Спасибо за заботу, но не стоило волноваться. А теперь можешь идти, тебе наверняка ещё нужно подобрать правильный ракурс для фотки в инстаграме.

Выразительно смотрю на него, давая понять, что здесь ему не рады, и намекая на то, чтобы не забывал, что и у меня припасён козырь в рукаве.

— Оля обещала угостить вкусным тортом, не могу отказаться от предложения. Оль, ну поставь, что ли, чай, — улыбается ей очаровательной улыбкой, но девушка не спешит покинуть комнату. Так и вижу, как в ее голове крутится мысль, можно ли нас оставлять наедине, или же, как только за ней закроется дверь, мы бросимся в объятия друг друга и начнём заниматься непристойными вещами.

— Не хочешь помочь мне? — спрашивает с надеждой во взгляде.

— Кухня — это женское дело, здесь подожду. — Он садится на стул, тем самым показывая нам обеим, что и с места не сдвинется.

Как только за ней закрывается дверь, с наших лиц слетают доброжелательные маски.

— Какого черта ты тут устроил?

— Собирайся, я приехал за тобой.

— Зачем?

— Отвезу тебя в клуб и прослежу, чтобы ты уволилась. Сегодня же! — Он буравит меня злым взглядом, но кого-кого, а Соловьева бояться уж точно не буду. Даже если он начнёт извергать пламя из своего рта.

— Я сама решу, когда и как мне уволиться. Не понимаю твоей озабоченности по этому поводу.

— А я не понимаю твоего спокойствия, — выкрикивает, повышая на меня голос. — Туда ходят одни извращенцы, я не хочу узнать, что в какой-то прекрасный день тебя поимели против воли в одной из кабинок.

— В таком случае ты тоже извращенец.

— Ромашкина, это не шутки. Ты и сама должна понимать это. — Мы буравим друг друга взглядами, и я из последних сил сдерживаю себя, чтобы не вылить на его голову кофе. Очень странное у него проявление заботы.

— Соловьев, я уже большая девочка и не нуждаюсь в чьей-либо опеке, особенно твоей.

— Ромашкина, я уже большой мальчик и мне прям чешется проявить к кому-то заботу. Карта пала на тебя. Радуйся.

— Уж лучше бы ты ненавидел меня, как прежде. Вон об Оле лучше позаботься, она к тебе явно неравнодушна.

— Я не…

Договорить Рома не успел, в комнату впорхнула девушка с тортом на белой тарелочке, и мы быстро отвели взгляды друг от друга, делая вид, что увлечены рассматриванием обоев и коврика на полу.

— А вот и я, — пропела она, зыркая в мою сторону.

Намек понят, не дура.

— Ладно, вы тут веселитесь, а я в душ.

И убежала раньше, чем ядовитая ревность успеет проникнуть под кожу. Даже думать не хочу, как Оленька собирается развлекать Рому, но вот тот факт, что он, кажется, совершенно равнодушен к ней, меня по каким-то причинам успокаивал.

Тот чертов поцелуй сделал своё дело, внёс сумятицу в мою душу.

— Эй, Ромашкина, ты здесь? — сквозь шум воды слышу мужской голос.

— Это женская душевая, идиот, выйди! Сейчас же! — На всякий случай выключаю воду и прикрываюсь полотенцем.

— Знаешь, торт у Оли отвратительный, — слышу приближающиеся в мою сторону шаги и поплотнее запахиваю шторку в кабинке.

— Уйди отсюда, извращенец! — Мой голос дрожит, в голове какого-то черта крутятся картинки, как Рома прижимается к моему мокрому телу и нежно проводит рукой по спине…

— Не нервничай так, я просто зашёл пригласить тебя пообедать вдвоём, я помню, что ты сладкоежка, а рядом есть отличный ресторан. Конечно же, я угощаю. Соглашайся, Ромашкина-а-а, — пропел он, останавливаясь напротив меня.

Нас разделяет лишь тонкая шторка, и я рада, что она не прозрачная. Я чувствую, как дрожит мое тело — то ли от нервного напряжения, то ли от возбуждения и ожидания того, что будет дальше.

— Странное место для приглашения на обед, не находишь? — говорю язвительным голосом, и мой взгляд падает на смеситель.

Я злорадно усмехаюсь, радуясь, что парень не видит мое лицо. Сразу бы догадался о чём-то нехорошем.

Запахиваю поплотнее вокруг себя полотенце, чтобы оно не свалилось в самый ответственный момент, беру в руки смеситель, включаю воду, делая вид, что продолжаю принимать душ, а потом резко открываю шторку и направляю струю воды на ошарашенного парня.

Глава 16

Я думала он разозлится, начнёт фыркать и орать, что я дура, но Рома громко расхохотался, отпрыгивая в сторону, а я подхватила его заразительный смех и сделала шаг вперёд, чтобы вновь поразить свою цель.

Пол полностью залит водой, одежда парня промокла и прилипла к телу, а он смотрит на меня горящим взглядом, словно я в эту минуту не поливаю его от души из лейки, как цветы на грядке.

— Ох, Ромашка-Ромашка, сама напросилась, — говорит голосом искусителя и прежде, чем я понимаю, что происходит, я оказываюсь прижатой к холодной стенке душевой, а смеситель вырван из моих рук и брошен на пол.

Я задержала дыхание. Его тело находилось слишком близко к моему, и это было так волнительно. Мне не хотелось вырваться, как от всех тех парней, которые клеились ко мне ранее. Мое сердце трепещет в груди, ожидая, что же будет дальше.

Оттолкнуть?

Закричать?

Дать пощечину за то, что явился в женскую душевую?

Он молчит. Прерывисто дышит, не делая никаких движений, но и не отходит. Его грудь вздымается вверх-вниз, и я немного отстраняюсь, чтобы наши тела не соприкасались.

Внезапно я чувствую, как рука Ромы касается моих волос, с которых стекает вода, и всё-таки поднимаю на него взгляд.

Мгновенье — и я в плену медовых глаз. Мы не отрываем взгляды друг от друга, и я могу видеть, как расширяются его зрачки. Он наклоняет чуть вбок голову и с интересом рассматривает меня, словно увидел впервые. Его взгляд скользит по моему лицу и опускается ниже. Губы чуть приподнимаются в улыбке, а потом он запускает пятерню в свои мокрые волосы и хмыкает, как если бы я сказала что-то, во что он не верит.

Я как раз отхожу от внезапного наваждения и собираюсь оттолкнуть от себя парня, включить стерву и закатить фирменную истерику, но не успеваю.

Он впивается в мои губы, застигнув меня врасплох. И это не тот нежный, неторопливый поцелуй, который был в машине. Это поцелуй изголодавшегося тигра, дикий и безумный, заставляющий забыть обо всем вокруг и сгореть. Но не сейчас.

Я оказываю сопротивление, просто из-за того, что не хочу, чтобы он догадался о моей симпатии, которая ходит по краю лезвия рядом с ненавистью. Сжимаю плотно губы, не давая проникнуть языком в рот, и осыпаю его грудь и плечи ударами кулачков. Я дёргаюсь назад, пытаясь сократить дистанцию между нами, но натыкаюсь лишь на холодную стену.