"Фантастика 2023-103" Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 145

— Ну что ж, варяги, братья по оружию и по крови. Вот мы и у стен Киева, стольного града. Не так давно никто из нас и помыслить о подобном не мог Но… — сделал я небольшую паузу. — Нашей вины в этом нет, то всем известно. А смуту пора заканчивать, для силы Руси она не полезна. Только заканчивать на наших условиях, главное из которых — отречение от власти Владимира Святославовича и его изгнание.

— Самое место для изгнания — Навь! Пусть его там Мара приласкает, той лаской, что для предателей предначертана.

— Никто из нас с тобой не поспорит, Радагаст. Я тем паче. К несчастью, это благое дело отложить придется, чтобы многие сотни наших братьев на стенах Киева не погубить. А предатель со своими людьми все равно никуда не денется. Ы же ему не более чем отсрочку приговора даем.

— Ярл Хальфдан дело говорит, — выступил вперед Ратмир Карнаухий. — Мы победили с не столь большими потерями. Так давайте воспользуемся этим сполна! И уже потом, с новыми силами, собранными со всех сторон, оставив за спиной спокойные, не терзаемые смутой земли, найдем изменника нашему братству и нашим богам. Куда бы он ни спрятался, это не спасет…

Ай да Ратмир, ай да сукин сын! Уже начал отрабатывать свою будущую корону. Что была мной обещана. И это лучший признак того, что он не просто поклялся, а загорелся подброшенной ему имей. Теперь этот ярл землю рыть будет, стремясь к появившейся у него цели. Остается лишь задать нужное направление, так он через любую каменную плиту прорвется.

Ну а здесь и сейчас его слова задали нужный настрой. Я теперь мог перейти к озвучиванию своего плана.

— Начинаем строить осадные машины. Но без излишнего рвения… А одновременно предлагаем засевшим там, внутри стен города, выслать кого-либо из важных людей на переговоры.

— Когда?

— Завтра же, Лейф. Ни к чему тянуть кота за хвост.

— А может сначала изобразить готовность к приступу, показать уже готовые башни, камнеметы, пороки… Начать метать камни и сосуды с «греческим огнем».

— Для начала просто скажем им об этом. Может тогда и не придется действительно выматывать наших воинов тяжелой работой. К тому же ты забыл еще про одно… Люди внутри стен. Далеко не всем из них так уж люб Владимир Святославович. И про это мы переговорщикам тоже напомним!

И никакой иронии в моих словах не звучало. Слишком серьезный аспект был поднят. Пусть тут и не знакомо такое понятие как «пятая колонна», но суть и в эти времена не отличалась о той, которая была в веках грядущих.

Сейчас уже ни для кого из действительно заинтересованных людей не была секретом причина разразившейся смуты. Союз с Византией и слухи о грядущей перемене веры как самим великим князем, так и о планах крещения всей Руси и свержении исконных богов… Они распространялись, как спетной пожар, искусно подогреваемые теми жрецами, которые были нам союзны. Какой выход был у Владимира и его приближенных? А по сути никакого. Отрицать бесполезно, слишком много свидетельствовало не в их пользу. Хватать жрецов и бросать в темницы? Еще более глупое занятие. Сейчас способное лишь вызвать массу малых бунтов, перерастающих в серьезное восстание.

И вот еще победоносное войско врага прямо у стен столицы. Пусть пока не столь грозное, чтобы взять город штурмом, но и не то, которое легко разбить, выведя собственные силы за стены. Плюс угроза восстания изнутри. Ведь достаточно будет всего лишь открытых ворот, чтобы сделать положение совсем аховым.

Я слушал споры собравшихся в шатре, касающиеся уже не столь важных деталей, а в голове поселилась мысль: «А что сейчас происходит там, во дворце пока еще великого князя Владимира Святославовича?» Было бы интересно посмотреть хоть одним глазком…

Интерлюдия

Киев, дворец великого князя.

Как кровь сочится из раны капля за каплей, ослабляя тело и приближая его к смерти, так же уходит и власть. Это ощущали все четверо, собравшиеся в личных покоях великого князя, под усиленной охраной, опасавшиеся неожиданных и неприятных событий даже тут, в сердце Киева. Четверо, державшие в своих руках все нити, управляющие до недавнего времени большой и великой страной. Сейчас трое из них, хоть и уютно устроили тела, но души находились в полной сумятице. Четвертый же, пусть душа тоже не была спокойна, знал, что собирается делать.

Доброга, глава и по сути олицетворение Тайной Стражи, чувствовал себя, пожалуй, куда лучше, чем остальные. Предпринятые им шаги позволяли, по крайней мере. не сильно беспокоиться за свою жизнь и жизни близких людей. Хотя, по своей давней привычке, он ничего и никогда не исключал из списка возможного. И эту часть шахматной партии собирался играть целиком за великого князя. Той стороне он и так многое предоставил.

К тому же полностью в его распоряжении был годами создаваемый механизм — Тайная Стража. А механизм, он ведь может быть полезным разным хозяевам. Главное уметь им пользоваться, с должной осторожностью, бережно, не расстраивая его тонкую структуру. И если победит Хальфдан Мрачный — а к тому все и шло — останется предложить ему часть этого механизма, оставив другую, совсем уж потаенную, для себя.

Далекий от тонких и многоходовых интриг Путята думал совсем о другом. О делах воинских, которые откровенно печалили любого полководца. Серьезное поражение под Переяславлем, волнения во многих городах, надвигающиеся на Киев дружины «вольных»… Желание самому вывести войско в поле рушилось, стоило только вспомнить, что от дружины великого князя не так уж много и осталось. А другие воины, которых можно было найти, не отличались либо высоким мастерством, либо надежностью. И вот среди всего этого круговорота он пытался найти путь, способный привести к победе. Или хотя бы избежать поражения.

Великий князь Владимир хоть и не срывался в приступы гнева на глазах советников, но и вернуть себе ясность мыслей никак не мог. Слишком тяжело ему было видеть, как прямо на глазах рассыпается казалось бы прочная крепость его власти. Ведь всего пару лет назад об этом и помыслить нельзя было. А началось это…. Поневоле приходила мысль о том, что возня с ромеями еще никого до добра не доводила. Но тут же было и понимание того, что сама идея была хороша, просто ее противники оказались более умными, хитрыми, а может просто удачливыми. И от этого становилось еще более невыносимо. Помогло бы вино, но пить его он сейчас избегал. Боялся, что после первого приносящего облегчение кубка последует второй, третий и так далее. Это было бы равносильно самоубийству. Оставалось лишь в очередной раз довериться советникам. Особенно Добрыне, постоянно выручавшему из воистину безвыходных положений.

Добрыня, тот самый четвертый, встал, и острием длинного и тонкого кинжала указал на разостланную на столе карту, изображавшую сам Киев и подступы к городским стенам.

— Тут все начертано, но карту видел каждый из нас. Важнее другое — что нам делать теперь, когда войско ослаблено после разгрома у Переяславля, а под знаменем Хальфдана Мрачного будут появляться все новые отряды.

— Кто именно?

— Тебе перечислить всех, Владимир, или достаточно основных? Снорри Вещий, Ставр Осторожный, Богумил Соловей. Я не говорю о менее значимых князьях, которые тоже захотят присоединиться к побеждающей стороне. А у нас… Путята?

— Из девяти тысяч, вышедших в поход на Переяславль, вернулось около двух. Чуть больше двух… — вздохнул опытный военачальник, понимающий всю тяжесть подобного. — Боевой дух после разгрома, сами должны понимать, невысок.

— Может поверстать ополченцев среди киевлян? — задумался Владимир. — Хотя б на стенах постоять, но сгодятся.

— Поверстать можно, племянник. Но вот не откроют ли они ворота ночью, не спустят ли веревочные лестницы для «теней» Роксаны Змейки? После союза с Византией и похода на Переяславль мы может положиться разве что на тех киевлян, которые приняли христианство.

Повисшая тишина яснее ясного свидетельствовала о том, что все собравшиеся это понимают. Но и ничего не делать тоже не могут, пытаясь хотя бы простым перебором возможностей нащупать те пути, которые не ведут к гибели. Вот только Добрыня уже нашел такой путь. Просто сначала хотел дать высказаться остальным, особенно Владимиру, как великому князю. Однако, ничего неожиданного не произошло. Потому он продолжил, меняя направление разговора.