Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич - Страница 223

И вдруг раздался конский топот. Кони, было слышно, не подкованы.

– Это на дороге, – сказал Яков. – Саженей сотня до неё.

Топот приблизился, потом начал стихать.

– Проскакали от нас на Кашлык, – сказал Яков. – Может, и по наши головы. А кони не наши. У Бикеша дурные кони, а эти правильно объезженные.

И они пошли дальше. Теперь Яков начал забирать к дороге. Вскоре они вышли на неё. Дорога, по тамошним меркам, была очень широкая – двум подводам запросто разъехаться. На дороге были видны свежие следы. Кони и вправду были не подкованы. И их было с полдесятка.

– Чёрт их знает, где они их взяли! – сказал Яков. – И кто они сами такие, тоже чёрт их знает.

Яков и Маркел сошли с дороги, отошли шагов на двадцать в сторону и так, рядом с дорогой, пошли дальше. Шли они не очень долго. Но когда дошли, сразу из леса выходить не стали, а вначале подкрались к опушке и посмотрели оттуда. Впереди, возле реки, стояло около двух десятков полуземлянок, а дальше, на самом берегу, виднелась пристань с лодками.

– Это Вагай-аул, – сказал Яков, – и здесь никого сейчас не будет, потому что это зимнее жильё. Они здесь все так живут, на два жилья: одно летнее для летних работ, и второе зимнее, для зимних. Летнее у них вон там, – и показал вперёд, где, на другом берегу Иртыша, виднелись какие-то странные домики.

– Это юрты, – сказал Яков. – Весной ставятся, осенью снимаются…

И замолчал, потому что увидел, как из-за ближайшей к ним полуземлянки выходит татарин при сабле, в наборной кольчуге и в шлеме. Татарин вёл коня, конь был очень хорош, а по другую сторону коня шёл старик, одетый по-простому. Старик что-то говорил, татарин согласно кивал. Потом старик остановился, татарин вскочил в седло, огрел коня камчой, поскакал по дороге и скрылся в лесу.

– На Кашлык поехал, – сказал Яков. – Это из тех, кого мы в лесу слышали. Не наши это удальцы! Что-то у татар случилось очень важное.

И он опять стал смотреть на аул. Старик постоял, посмотрел на дорогу, а после развернулся и ушёл к себе. Маркел и Яков, ещё немного подождав, вышли из леса и пошли к стариковской полуземлянке.

Когда они подошли туда, то увидели, что старик сидит на завалинке и с интересом смотрит на них. Яков поприветствовал старика и спросил, что это за человек сюда только что приезжал. Старик усмехнулся и ответил:

– Я не помню. Совсем старый стал.

– Нам очень надо, – сказал Яков.

– А вы кто такие? – спросил старик.

– Зачем это тебе? – ответил, усмехаясь, Яков. – Всё равно опять сразу забудешь.

– Э! – сказал старик. – Бывают такие дела, которые никто забыть не может. Вот как уже сколько лет прошло, а я как сейчас вижу, как грязный пёс Кучум отрубает голову отважному и великодушному Едигер-хану.

– Но разве Кучум сам рубил? – спросил Яков.

– Нет конечно, – ответил старик. – Но пальцами он щёлкал. Повернулся к палачу и щёлкнул! И покатилась голова! Не стало больше Едигера рода Тайбугинова, пришёл к нам лживый пёс Кучум, стал нас силой загонять в свою обманную веру! Но всякое злое дело рано или поздно наказывается. Так теперь случилось и у нас: идёт из Мугольской земли Сейдяк-хан, родной племянник хана Едигера, и он примерно посчитается с шелудивым псом Кучумом, не по праву захватившему чужой улус, ибо Кашлык всегда был Тайбугинским, и всегда у нас было много мяса и араки, всегда нас ласкали наши жёны и уважали наши сородичи… Пока не пришёл пёс Кучум. Ну да теперь недолго ему осталось! Сейдяк уже совсем близко, да вы только посмотрите туда!

И он указал на ту сторону Иртыша, на летние жилища Вагай-аула. А там и в самом деле всё было уже совсем по-другому, прежнего покоя и в помине не было, а поднялась какая-то суета, люди бегали между юртами и что-то кричали.

– Глупцы! – сердито продолжал старик. – Они собираются бежать. Они страшатся одного имени Сейдяка, они не знают другой жизни. А я знаю! Я прекрасно помню, как славно мы жили при Едигере, и поэтому никуда не бегу. Я всё помню, что было когда-то… А вот недавнее совсем в голове не держится.

– Ха! – весело воскликнул Яков. – Тогда я тебе сейчас напомню. Тот человек, который только что приезжал к тебе, это посыльный Сейдяка. Так?

– Может, и так, – сказал старик сердито. – А вы кто такие?

Но Яков уже не слушал его, а развернулся и пошёл к пристани. Маркел поспешил за ним, держа рогожу под мышкой. В рогоже была увёрнута сабля. Старик смотрел на рогожу и делал это так пристально, будто видел всё насквозь. Маркел не выдержал, перекрестился и поспешил за Яковом.

На пристани они быстро, не мешкая, сели в первую попавшуюся лодку, выгребли на стрежень и поплыли. Яков задумчиво сказал:

– Непростые здесь у них пошли дела. Ну да, может, нам это на пользу будет. Не до нас им сейчас станет, ох, не до нас совсем!

ГЛАВА 51

И так оно сперва и было: Маркел и Яков плыли по реке одни. Никто не плыл им навстречу и никто их не обгонял, с берегов не окликал и тем более не постреливал. Ну так и чего стрелять, когда они плыли по самой середине Иртыша, по стрежню, потому что, как сказал Яков, пока стрелы до них долетят, они будут уже на излёте, и их хоть рукой лови. Ермак, тут же прибавил Яков, если не знал, где татары, всегда плавал только по стрежню, а как только татары выскакивали на берег и начинали стрелять, он сразу же приказывал грести к другому берегу, куда татарские стрелы вообще не долетали, и казаки плыли себе дальше и только посмеивались. И с ходу взяли Кашлык!

– Но, – тут же прибавил Яков, – я сам этого не видел, я тогда был ещё в Можайске. Мы позже пришли.

– А когда вы плыли на Атбаш, – спросил Маркел, – татары тоже бились с вами?

– Нет, никаких битв не было, – ответил Яков. – Тогда было тихо. Кучумова войска мы совсем не видели, а те татары, которые здесь по аулам живут, все нас хорошо встречали. Робели! Ну и мы были довольные. Один только Ермак был очень злой. Казаки говорили, что они его таким раньше никогда не видели.

– Почему так? – спросил Маркел.

– Ну, говорят, – нехотя ответил Яков, – человек свою смерть издалека чует. Вот даже взять…

И, спохватившись, замолчал, перехватил весло поудобнее, и ни о чём уже не заговаривал, и даже не оглядывался на Маркела. Долго они плыли молча! Трижды проплывали мимо аулов, но даже и не думали к ним приставать, да там и людей видно не было. Да и просто не было охоты выходить на берег, потому что мало ли что те утрешние конные могли народу рассказать! Вот о чём думал тогда Маркел и хмурился. Единственное, что его в тот вечер радовало, так это что они плыли уже не вверх, а вниз по течению, и оно было довольно быстрое. Так что ещё день-два, и они выйдут с Иртыша на Тобол, а там и до Тавды рукой подать, а от Тавды…

И так далее. А пока что, когда начало темнеть, они выбрали место поглуше, причалили к берегу, развели костёр, приделали к ножам шесты, набили в затоне рыб, запекли их и перекусили. Потом просто сидели у огня, рассматривали саблю, Маркел с пятого на десятое рассказывал о своей службе в Разбойном приказе, Яков слушал, улыбался. А потом также с улыбкой вдруг сказал, что не ждут его в Можайске, да и брат Максим ему каждую ночь снится, говорит, айда со мной.

– А ты? – спросил Маркел.

– Я и сказал: айда! – уже без улыбки ответил Яков. – И он мне сразу руку подал. И эта рука будто лёд!

– А ты что?

– Вырвал руку, что ещё! И убежал.

– Вот и славно! Значит, будешь жить, раз вырвался, – сказал Маркел.

– Э! – снова улыбаясь, сказал Яков. – Если приснился, значит, смерть.

И разговор на этом как-то сразу кончился. Да и уже совсем стемнело, легли спать. Маркелу долго ничего не снилось, а потом он вдруг увидел, что вот приходит он домой, а там, за его столом, сидит Гурий Корнеевич, рожа кривая, жирная, из Маркеловой миски хлебает. Маркел страшно разгневался и закричал: ты чего это за моим столом расселся?! А Гурий Корнеевич: а ты чего… Ну и не выбирая слов!.. Маркел почернел от гнева, схватил кочергу…