"Золотой" конвой (СИ) - Супруненко Алексей - Страница 41

— Не знаю, — виновато пожал плечами призрак. Водитель ругнулся и подтолкнул знакомого вглубь сарая. Взорвалась еще одна граната и МГ-34 окончательно замолчал. Не стало больше Петренко! Хоть и вредный был мужик, а все равно жалко. Окошко в сарае использовали для выброса навоза из база. Свиньи, испуганные стрельбой сбились в угол и испуганно хрюкнули, когда к ним вошли люди. Кузнецов полез в отверстие первый. Наполовину высунувшись из сарая, он элементарно застрял. Пришлось Митюшину подтолкнуть призрака. От такого толчка Володя плюхнулся прямо лицом в вонючую жидкость. Рот и нос заполнил свиной навоз. Он, стоя на коленях, принялся отплевываться от экскрементов домашних животных. Стрельба окончательно стихла, и теперь можно было даже услышать переговоры фашистов. Они к удивлению Костика разговаривали на русском. Наверное, такой порядок, что в чужом тылу надо обязательно говорить на языке врага.

— Товарищ старший лейтенант, машины пустые! Золота нет! — громко известил неизвестный.

В ответ непонятный набор слов. Наверное, ругались.

— В доме живые есть? — послышался требовательный голос.

— Нет. Все покойники, — докладывали Шнайдеру.

— Где офицер?

— Тут его нет.

— Все обыскать. Мне нужен язык. Слышали?

Дальнейшие действия диверсантов были понятны. Костик приземлился рядом.

— Бежим! — потянул призрак дружка к лесу. Они отбежали от сарая, а выстрелов так и не услышали. Карпов умер или просто потерял сознание. Зато в окошке появилось чье-то лицо, и раздался крик: «- Вижу двоих. Бегут к лесу!»

Несмотря на то, что Кузнецов был без обуви, а бегать босиком Володя никогда не любил, он все равно оказался впереди Митюшина. Тот одной рукой держа карабин, а второй схватившись за бок, еле перебирал ногами. Пришлось даже вернуться к нему.

— Можешь быстрее? — выразил свое неудовольствие гость из будущего.

— Кажись, меня подстрелили, — оторвал Костик руку от своего бока. Ладошка была в крови. Где-то совсем рядом послышалась немецкая речь.

— Беги в лес, я их задержу, — окончательно остановился водитель. Он отвел затвор карабина и удрученно покачал головой. Патронов оставалось на пару выстрелов.

— «Наган» где? — хотел знать Костя об оружии, которое дал Кузнецову.

— Обранил, — признался Володя, отведя глаза в сторону. Митюшин с осуждением посмотрел на товарища. Ни на что не годны эти потомки! Красноармеец достал из кармана гранату, которую выменял у Петрова на пачку «кэмела».

— Живым я им не дамся. Диверсанты в плен не берут, — открыл он для призрака одну тайну.

— Костя, может не обязательно оставаться? До леса совсем недалеко, — не разделял Кузнецов такой решительности к самопожертвованию.

— Почему должен бежать один я? Давай вместе. Всем ведь хочется жить.

— Конечно всем, — с какой-то затаенной грустью в голосе ответил водитель.

— Только мы сейчас умираем, чтобы жили вы. Фашисты от нас не отстанут, пока не получат своего. Возьми карту лейтенанта и беги. Запомни Володя, золото не должно достаться врагу. Эти ценности принадлежат государству. Карту передашь в Москву, кому надо, — напутствовал путешественника во времени Митюшин.

— А как же твои родственники? Кто о них позаботится? — напомнил Володька об их разговоре.

— Государство и побеспокоится, — исключил Митюшин всякую личную заинтересованность в кладе. На этот счет у Кузнецова возникли глубокие сомнения, но высказывать их было не к месту, и не ко времени. Противник наступал на пятки, а до леса еще надо было добежать. Спасибо Оленьке за обувь! — не совсем хорошо подумал о жене Владимир. Прижав карту к груди, призрак помчался к спасительному краю леса, каждый раз чертыхаясь, наступая на колючки и камешки. Он не обернулся, услышав два выстрела. В голове билась только одна мысль, убежать подальше и спрятаться. Наступив на сухую ветку, он, скорее всего, распорол стопу, потому-что острая боль пронзила все тело. Бежать дальше не было сил. Призрак присел к поваленному дереву, когда на опушке прогремел взрыв. Ему не надо было видеть, что там произошло. Все было и так ясно. Митюшин подорвал себя гранатой. Он живо представил себе этот эпизод, и от этого стало не по себе. Он бы явно не смог так сделать. Эх, Митюшин, Митюшин! Вот тебе и последний день полнолуния. Теперь понятно, почему нет сведений о конвое, после появления в районе Относово. Конвоя просто перестал существовать. Он последний оставшийся в живых, кто знал о трагедии. Теперь все стало на свои места. Вот только облегчения от понимания сложившейся ситуации нет. Красноармейцы погибли, а он с больной ногой и картой в руках, словно заяц притаился в кустах. Пора бы закончить эту историю и благополучно проснуться в теплой квартирке, с картой лейтенанта Карпова, а нет! Антураж не поменялся, и он продолжал спать там, тем самым подвергая себя опасности здесь. Кузнецов поднес к глазам светящийся циферблат часов. Ну почему не звонит будильник? Своим неосторожным движением он привлек внимание диверсантов, которые разыскивали последнего оставшегося в живых участника конвоя.

— Он здесь! — послышался радостный выкрик и, причем совсем близко от убежища Кузнецова. У мужчины холодок пробежал по спине. Нашли! Что теперь? Убежать не сможет. Еще чего доброго подстрелят. Что же делать? Карта! Им нужна карта. Лейтенант и Костя просили, чтобы она никому не досталась. Призрак покрутил головой. Взгляд остановился на дупле в стволе поваленного дерева. Недолго думая он сунул ценную вещицу в темное отверстие. А ведь заветная мечта была так рядом. Новая машина, квартира, дача, все уместилось в треклятом дупле. Один раз в жизни повезло и на, тебе! Когда осторожные шаги незнакомца послышались совсем рядом, мысли побежали в другую сторону. Что с ним сделают? Будут пытать, чтобы получить информацию о ценностях? Липкий страх парализовал все тело. Он не Зоя Космодемьянская и допроса может не выдержать. И за что ему это все? Когда у него под носом появился ствол автомата, призрак автоматически поднял руки.

— Я нашел его! — доложил диверсант неизвестно кому. Совсем рядом раздалась немецкая речь, и к дереву вышло двое мужчин в советской форме. Тот, что с кубарями в петлицах скептически осмотрел наряд Кузнецова.

— Ты кто?

Хороший вопрос. Вряд ли немцев устроит правда, да и кто в нее поверит? Он не в форме и мог сойти за гражданского. Что только это меняло? Диверсанты не берут пленных, так кажется, сказал Митюшин? Разница лишь в способе умереть. Могут просто пристрелить, как ненужного свидетеля, а могут и допросить с пристрастием и только потом пристрелить.

— Я помощник лесника, — соврал Кузнецов.

— Почему он так воняет свиньей? — принюхался командир диверсионной группы.

— Потому-что все русские, свиньи, — засмеялся его подчиненный.

— Это единственный свидетель? — разочарованно спросил Шнайдер у Шульца.

— Что он может знать? Мы провалили задание. Какого черта, ты полез с этими гранатами? Что теперь делать? Где искать золото? — возмущался Ганс.

— Господин обер-лейтенант, их старший что-то бормотал о карте. Может этот, — Шульц кивнул на призрака.

— Что-то знает?

Тут в разговор вмешался третий. Говорил на немецком, но постоянно кивал в сторону пленного. От этих кивков Володе становилось не по себе. О чем мог лепетать фашист? После полученной информации офицер более пристально присмотрелся к гостю из будущего.

— Ты был последним, кто разговаривал с вашим лейтенантом?

— Мы и не говорили вовсе. Лейтенанта ранило, и я с водителем вытащил его из под огня, — попытался оправдаться Владимир.

— Это они с напарником убили Генриха. Я узнал его по одежде, — теперь уже по-русски произнес третий. Нашлось, что сказать и Шульцу.

— Дружок остался прикрывать отход этого помощника лесника. Не странновато ли? Он последний кто видел лейтенанта, военные прикрывают его отход. Что особенного в этом деревенском парне? Вдобавок Генриха убили и не дали нам захватить всех врасплох.

Шульц схватил Кузнецова за подбородок и приподнял голову призрака.