Волки и надзиратели (ЛП) - Мерседес Сильвия - Страница 15

Я раздраженно выдохнула.

— Дир? — позвала я. Я слышала, как оборотень бился с лозами на другой стороне. Но звуки были далекими, словно нас разделяла не просто стена листьев. — Дир, ты там?

Звуки боя утихли. Я стояла одна в лунном свете. В саду демона.

— Семь богов! — выдохнула я и медленно развернулась на месте. Зелень не закрыла меня полностью, тропа еще была, вела прямо сквозь кусты. Чересчур прямая. Я не была глупой, я знала, что этот проклятый лабиринт менял форму, чтобы привести меня туда, куда ему хотелось. И мне там точно не понравится.

Я потерла снова бедро, потом проверила тетиву и подняла стрелу, оброненную в борьбе. Бросив взгляд на новую стену из кустов, я подумала, стоило ли пытаться передать оборотню сообщение. Может, я могла… прицепить кусочек ткани к стреле и выстрелить ею над стеной? А толку? Мне было нечем писать, и даже если бы я могла, я не знала, как передать ему направление.

Но бросать его было неправильно…

Это было глупо. Он был монстром. Одним из творений бабушки. Да, он помог мне с совухом, и он бросился на лозу, чтобы спасти меня. Но это было не ради меня.

— Это от приказа, — прошептала твердо я. — Это сила бабушки. Он не твой друг. Не твой союзник.

Почему я не могла заставить себя верить в это?

Я просунула большой палец под ремешок колчана, поправила его на плече. Отвернувшись от стены кустов, я посмотрела на открытую тропу. Медлить не было смысла. Если этот сад хотел поймать меня, лучше пойти вперед и принять последствия.

Я зашагала, минуя пятна тени и лунного света. Тут было даже красиво. Романтично… кроме острых краев теней, которые вызывали в сердце немного страха. Странные запахи щекотали мой нос, и я пыталась не вдыхать их слишком глубоко, помня слова Дира о яде.

Я дошла до конца кустов и заглянула в новый участок сада, тянущийся передо мной. Там земля становилась холмом, и в нем был встроен каменный атриум. Лозы цвели на изогнутой дальней стене, краски были яркими в свете луны, и казалось, что это были гобелены или мозаика. Впереди атриума стоял длинный каменный стол, тянулся от одной стороны к другой. Там были разные блюда, тарелки на ножках, крытые подносы, миски, полные странных фруктов. И все точно было ядовитым.

За столом в центре атриума росло дерево, укрытое изогнутым холмом. Видимо, таратиели. Золотые листья мерцали, словно источали свой свет дня в этом мире ночи. Даже издалека я увидела множество спелых плодов среди листьев.

И наверху… покачивалось одинокое яблоко на самой высокой ветке.

Я огляделась в саду, всматривалась в тени. Демон точно был близко. Но я не видела его, и у меня не было обоняния Дира, чтобы его учуять.

Все было спокойно. Неподвижно.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я не могла стоять там вечность. Мне нужно было двигаться. Забрать яблоко для бабушки и уйти отсюда. Если демон выпрыгнет из-за дерева или куста… ладно.

Я сделала шаг. Первый шаг из относительной безопасности кустов был самым сложным. Следующий был проще, как и тот, что за ним. Кожу покалывало от напряжения, цветы покачивались на длинных стеблях, лепестки широко раскрылись, чтобы источать ароматы, ветерок носился от цветка к цветку, точно носил за собой яд, и пруд справа был неподвижным, лабиринт оставался за моей спиной, а в этом мире сада тянулись бесконечно холмы и поляны. Все ощущалось спокойным.

Это было неправильно. Я знала это.

Но дерево было близко. И мне нужно было только одно яблоко. А потом к вратам, к тропе, как можно быстрее. А Дир… выберется сам. Или нет. Это было не мое дело.

Я сделала еще шаг. Моя нога попала с луга на первые камни атриума.

В тот же миг началось пение.

Я не слышала эту песнь ушами. Я будто вдыхала звук. Вбирала его в легкие, в свое тело. Давала ему проникнуть в каждую вену. Эта песня пахла как жасмин ночью. На вкус была как гранатовое вино. Ощущалась как бархат на коже.

Это был яд.

Разве не это сказал Дир? Все в этом месте было ядовито. Включая эту песню. Она была такой же ядовитой. А то и больше. И она убьёт меня. Но пока что мне было все равно.

Я медленно моргнула. Мои веки поднялись, и я заметила присутствие справа.

Демон был там.

В семь футов высотой, в облике худой женщины в белом развевающемся одеянии. Волосы были белыми, тоже развевались, а кожа была темно-синей, как небо над головой. На кончиках пальцев были восьмидюймовые черные когти, которые чуть загибались и поблескивали красным в свете луны.

Демон смотрел на меня глазами, глубоким, как колодцы греха. Но в центре его лба сиял третий глаз, кроваво-красный, похожий на граненый драгоценный камень.

Я смотрела в тот глаз. Не могла оторвать взгляд.

Далекая часть меня понимала, что у демона не было рта. Но песнь, которую я слышала, исходила от него. Она была на таком древнем и опасном языке, что я погибла бы, пытаясь ее понять.

Демон протянул руку.

Я знала, что не стоило ее трогать. Дир же предупреждал? Все было ядом.

Но почему я не должна была сжать ладонь? Я уже была отравлена, да? Зачем бороться?

Я улыбнулась. Я опустила пальцы на ладонь демона. Длинные черные когти накрыли мою ладонь, но не поцарапали. Хватка была крепкой. Больше не нужно было. Песня пульсировала в каждой части меня. Я затерялась в ней.

Прикрыв глаза, я пошла за демоном. Моя стрела застучала об камень дорожки, и я едва удержала лук, тянула его за собой. Демон вел меня к столу, отодвинул стул и усадил меня. Когда он отпустил мою ладонь, я ощутила укол боли, потеряв ту связь. Но песня продолжала согревать меня, хоть я знала глубоко внутри, где упрямство еще боролось, что она убивала меня.

Я смотрела на демона почти голодно, существо двигалось к главе стола, село там. Третий глаз смотрел на меня, и песня лилась из того глаза, окружая меня, пронзая меня.

Демон склонил голову и указал медленным взмахом руки на пир на столе. Я с неохотой оторвала взгляд от странного лица и посмотрела на стол, на тарелки и миски, полные фруктов. Некоторые я узнала: яблоки, сливы, груши. Другие были незнакомыми, но выглядели вкусно. Я сглотнула.

И моргнула.

На миг стол изменился. Вместо украшенных камнями мисок я увидела большие белые черепа, как от странных огромных зверей. А вместо фруктов они были наполнены до краев сморщенными отрубленными головами.

Мой желудок сжался. Я отпрянула на стуле, быстро моргая. С каждым движением ресниц картинка угасала… и исчезла. Я снова смотрела на роскошный пир, на фрукты из этого сада. Яркие краски слабо пульсировали в сиянии луны. Миски снова стали золотыми и серебряными, украшенными камнями. Все было манящим.

«Это тебя убьёт, дура!».

Мой голос терзал мой разум? Я пожала плечами и тряхнула головой.

«Даже один кусочек тебя убьёт! Не поддавайся!».

Я глубоко вдохнула этот аромат, песнь Квисандораль. Зачем мне бояться? Почему я слушалась жалкого голоска? Все мы когда-то умрем, да? Это лишь вопрос времени. Так почему не насладиться, пока я могла?

Это было забавно. Я могла сидеть в обществе демона, зная, что умираю, и ничего не чувствовала. Ни страха. Ни гнева. Только голод.

Голод к тому фрукту.

Голод к побегу, который дарила смерть.

Побегу от рабства, от семи лет в когтях бабули…

Смерть от яда демона была довольно приятной, да?

Я взглянула на демона. Он медленно моргнул, опустив три века. Два века остались закрытыми, но третий глаз открылся, и снова стало видно глаз, похожий на драгоценный камень. Что-то горячее кипело в центре, песня усилилась.

Я вытянула руку. Мои пальцы медлили лишь миг над круглым нежным персиком. Он мгновение выглядел как отрубленная голова девушки, ее глаза были открытыми, а рот застыл в вечном крике. Но потом это снова был персик. Я подняла его и поднесла к открытому рту.

— Стой!

Воздух вокруг меня пошел трещинами и разбился на миллион острых осколков, которые ощущались как настоящие. Я почти ощущала, как они резали мою кожу. На миг я застыла на стуле, глядя на персик в моей руке.