Спасение (ЛП) - Эшли Кристен - Страница 66

— Ииииии! — завизжала я от волнения при виде ее, и забыв обо всех: Тексе, Дюке, Смити, Джейн, Инди, маме и Диких Красавчиках Коммандос. Я рванула с места и бросилась к ней.

Лотти тоже завизжала, и мы принялись обниматься, раскачиваясь из стороны в сторону и громко смеясь.

Подъехала мама и встала с кресла, чтобы обнять свою Лотти. Лотти помогла ей сесть обратно, затем повернулась и сверкнула отбеленными зубами, улыбнувшись мне.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, все еще улыбаясь.

— Мне позвонила Лавонн, затем Трикси, потом снова Лавонн и, наконец, мама, — сообщила Лотти.

Моя улыбка погасла, а вместе с ней и мое волнение при виде Лотти.

— И что они сказали? — спросила я.

Улыбка Лотти тоже погасла.

— Они рассказали, что происходит.

Великолепно.

Моя рука вернулась на бедро.

— Они не должны были этого делать.

Ее рука тоже коснулась бедра.

— Почему это? Нет, подожди, почему ты мне не сказала?

— Я со всем справлялась.

Она толкнула меня в плечо.

Я замерла.

— Ни с чем ты не справлялась, сумасшедшая стерва, — сказала она.

— Именно так я и сказал, — влез Смити.

Лотти даже не знала, кто он такой, но кивнула ему.

Я перешла в режим Двойной Угрозы и уперла вторую руку в бедро.

— Я справлюсь.

Она снова толкнула меня в плечо.

— Не пихай меня, — рявкнула я, толкая ее в ответ.

— Девочки, — предупредила мама.

Как и всю нашу жизнь, мы проигнорировали ее.

— Ты сумасшедшая, — сказала мне Лотти. — С тобой происходит такое дерьмо из-за папы, и ты работаешь в баре с сиськами!

Я снова толкнула ее.

— Нет ничего плохого в том, чтобы работать в баре с сиськами, — возмутилась я.

— Нет, ты права, нет ничего плохого в том, чтобы работать в баре с сиськами, за исключением того, что это ты работаешь в баре с сиськами. Ты не из тех девушек, которые работают в баре с сиськами.

Она толкнула меня, а потом дернула за волосы.

— Что это значит? И не дергай меня за волосы. — Я дернула ее за волосы в ответ.

— Девочки, — повторила мама, по собственному опыту понимая, что дерганье за волосы означало серьезную эскалацию военных действий.

— Буду дергать, если захочу! — Она дернула снова, а я толкнула ее. Она проигнорировала мой толчок и продолжила: — Вечно взваливаешь все на свои плечи, не звонишь, не говоришь мне, что тебе нужны деньги, устраиваешься на две работы. Идиотка.

— Я не идиотка! — заорала я.

— Идиотка! Ты должна была позвонить! — крикнула она в ответ.

— Я не хотела тебя беспокоить. Хотела, чтобы ты жила своей жизнью.

— Моя жизнь — это вы с мамой, глупая. — Затем снова толкнула меня. — Я возвращаюсь в Денвер.

Я толкнула ее в оба плеча.

— Нет! — крикнула я.

Она схватила меня за волосы, дернула и не отпустила.

— Да! — крикнула она.

Затем мы упали, в основном, дергая друг друга за волосы и вереща: «Отпусти!», но также катались по полу, она укусила меня за плечо, и я двинула ей локтем в ребра. Ничего такого, чего бы мы не делали раньше, хотя в последний раз такое происходило в младших классах.

Внезапно мы промокли до нитки. Замерев, посмотрели вверх, где мама держала пустой пластиковый кувшин. Затем посмотрели вниз на себя. Мы промокли насквозь. Лотти выглядела ничего, на ней-то уже была обтягивающая черная майка. Хотя по щекам спускались потеки туши.

А вот на мне была белая футболка с длинными рукавами и круглым вырезом, которая от воды стала практически прозрачной. На мне также был мой самый кружевной бюстгальтер, которые теперь могли видеть все, но, слава Богу, он не обнажал всю грудь.

— Мои дочери катаются по полу кофейни. Боже милостивый, вставайте, — рявкнула мама, поднимаясь с кресла и используя Угрожающую Позу, даже одной рукой, намного лучше меня.

Мы встали.

Я повернулась к Лотти.

— Ты, правда, переезжаешь в Денвер? — спросила я.

— Да, — подтвердила она.

— Но ведь ты любишь Лос-Анджелес, — возразила я.

— Мы с Джонни расстались. Без Джонни в Лос-Анджелесе дерьмово, и я скучаю по горам. Я возвращаюсь домой.

Она улыбнулась мне.

Она скучала не по горам, она скучала по своей семье.

Я улыбнулась в ответ.

Должна признать, было бы здорово, если бы Лотти жила дома.

— Нужна работа? — Внезапно рядом возник Смити.

Боже милостивый.

Насквозь промокшая и наплевавшая на всё, я представила их друг другу.

— Смити — мой босс в стрип-клубе. Смити, это моя сестра Лотти.

— Я знаю, кто она такая, черт возьми. Лотти Мак, королева календаря «Корвет», — сказал он мне и повернулся к Лотти. — Будешь танцевать в моем клубе, я сделаю тебя гребаной знаменитостью. Ты станешь гвоздем программы. Я переоборудую сцену для твоих танцев. Мне придется купить гребаную бархатную веревку и нанять новых вышибал. Че-е-ерт, ты будешь водить «Порше» через неделю.

Лотти посмотрела на него.

— Мне подходит, — сказала она, как ни в чем ни бывало.

— Что? — заорала я.

Смити повернулся ко мне.

— Если включишь сейчас режим сестры, я прерву твой незапланированный отпуск и включу тебя в свое гребаное завещание.

— Я не танцую у шеста, — крикнула я.

— Ладно, остынь. Ну и дела, — сказал Смити.

Именно тогда я испытала некое ощущение, скользнувшее по коже, — оно не было неприятным, но несколько пугающим, — я подняла взгляд и увидела, как вся Команда Красавчиков наблюдает за мной, сверкая ухмылками.

— На что уставились? — рявкнула я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Не спрашивайте меня, почему я не убежала и не спряталась за книжными полками. Видимо, это уже была не я.

— Детка, ты только что сделала меня постоянным клиентом, — заявил Мейс.

Я сверкнула глазами, и его ухмылка превратилась в улыбку. Я никогда не видела, чтобы Мейс улыбался, даже никогда не видела, чтобы Мейс ухмылялся, и почувствовала, как мои соски затвердели.

Лотти, наконец, заметила парней, и у нее отвисла челюсть.

— Боже милостивый, — прошептала она.

— Не обращай на них внимание, — сказала я, — они здесь все время.

Лотти медленно повернулась и посмотрела на меня.

— И ты скрывала от меня такое? — возмутилась она. — Надо было укусить тебя сильнее.

* * * * *

Инди отвезла нас в свой дуплекс, переодела в сухую одежду. К сожалению, на щеках у меня тоже остались разводы от туши, поэтому мы также быстро подправили макияж.

Пришедший Тод объявил, что в «Кинг Суперс» распродажа, и Стиви купил годовой запас нарезки из индейки, так что мы все переместились на их сторону дуплекса, чтобы поесть швейцарских сэндвичей с индейкой.

Пройдя через заднюю дверь на кухню, мы столкнулись с чау-чау, маленькой для своей породы, с огромной гривой, но почти полностью побритой. Она походила на миниатюрного бежевого льва… с характером. Она дважды гавкнула, при этом ее передние лапы оторвались от пола, и когда она приземлилась, коготки клацнули по плитке. Затем она подбежала к каждому из нас по очереди, тыкаясь головой в наши голени.

Я опустилась на колени, чтобы ее потискать, и она, тяжело дыша мне в лицо, позволила это, будто удостаивая чести коснуться священного сокровища. После чего выбежала из кухни, виляя пушистым хвостом на своей лысой попке.

— Это наша собака, Чаулина, — улыбнулся мне Тод сверху. — Ты ей нравишься.

* * * * *

Мы сидели за обеденным столом, Лотти, Инди и Тод сравнивали техники удлинения ресниц, когда зазвонил мой телефон.

На экране было написано: «Дейзи».

Я нажала «ответить».

— Привет, Дейзи.

— Привет, сладенькая, как дела? — спросила она.

— Ну, думаю, у мамы сейчас самое длинном свидании в истории человечества с сумасшедшим бывшим заключенным, ветераном Вьетнама, у которого есть дробовик, гранаты, слезоточивый газ и двадцать пять кошек. А я оказалась в мокрой футболке из-за потасовки на полу «Фортнума» с сестрой, только что приехавшей из Лос-Анджелеса. О, и мы подрались на глазах у большинства парней Ли Найтингейла.