Копьё Маары - Кретова Евгения - Страница 50

– Енисея! – снова крикнул Олеб.

Он безуспешно пытался привести ее в чувство – растирал запястья, прикладывал ухо к груди, прислушиваясь к ее неровному дыханию. Окинув всех взглядом, он остановился на Истре:

– Что у вас вообще произошло? Что с ней, кто-нибудь знает?

Катя тоже посмотрела на Истра. Тот опешил, возмутился:

– А вы почто оба на меня смотрите? Я даже знать ничего не знаю и понять толком ничего не успел: черный туман с потолка, все заволокло, не продохнуть. Катя в сторону куда-то побежала, Енисея – в другую, металась там, как ослепленная, кричала и звала то отца, то тебя…

Олеб переспросил:

– Меня?!

– Ну да. Потом рухнула без чувств, Ярушка тоже упала. Я сперва за ней. А она запричитала, заплакала и так больше в себя и не приходила, покуда… – Он снова посмотрел на Катю, теперь с опаской.

– Что – покуда?

– Ты под сводами летала, не своим голосом кричала.

Катя насторожилась:

– Я? И что кричала?

Истр отвел взгляд, посмотрел на бледную Енисею.

– Да я особо не разобрал… Не до того было. – Он по-прежнему с беспокойством поглядывал на Ярославу: та медленно опустилась на пол, прислонилась спиной к янтарным колоннам.

В это же время Олеб встряхнул дочь волхва за плечи:

– Енисея, да очнись же!

Веки девушки дрогнули. Еще не понимая, где она и что делает, она обвела ребят долгим туманным взглядом, остановилась на лице Олеба и, словно не веря тому, что видит, молча дотронулась до него рукой.

– Енисея, ты меня слышишь?

Та кивнула. Прозрачная слеза медленно стекла по ее щеке:

– Я рада, что мы снова вместе, жаль, что для этого нам пришлось умереть.

Олеб улыбнулся:

– Нет, что ты такое говоришь? Я еще собираюсь прожить с тобой лет триста, не меньше.

Енисея поднесла руку к его губам:

– Тш-ш-ш, не спорь. Ты, наверное, еще сам не понял, что ты умер. Такое бывает.

– Енисея, – Олеб, улыбнувшись, показал на ребят, – посмотри, Катя, Истр с нами. Живые! Ярушка тоже. Не могли же мы все в один момент умереть. Что ты такое говоришь?

Енисея печально потупила взор и хотела что-то возразить, но вмешалась Катя:

– Енисея, никто не умер. Сюда привела вас я сама. Это никакой не навий мир, это… Я сама еще толком не поняла, что это, но это совсем другое место. Я побоялась, что Мара нас прикончит, поэтому не стала рисковать и притащила всех сюда, благо это единственное место, о котором стоит лишь подумать, как окажешься здесь.

– А что это за место?

Енисея недоверчиво привстала, дотронулась до теплых янтарных плит. В ее глазах появилась надежда.

– Неужто привиделось мне все? Я своими собственными глазами видела, как мой отец пронзил твою грудь мечом, а я по неосторожности убила батюшку моего. – Она переводила взгляд с одного лица на другое. – Я кровь под пальцами чувствовала.

Олеб пожал плечами, посмотрел на Енисею:

– Выходит, что морок это все был. Я жив, гляди, батюшку твоего видел вот только что, тоже был в здравии. Не скажу, что в настроении хорошем, – Олеб лукаво усмехнулся, – но жив…

– Мне тоже такое примерещилось, – вздохнула Ярушка. – Могилы матушки, батюшки, сестры, братика да Могини. Морок, выходит?

– Сон или нет, но что-то во мне изменилось, – неожиданно прошептала Катя, внимательно разглядывая свои руки. – Смотрите!

Она закатала рукав, показала ладони – по ним, словно по мановению невидимой кисти, растекались загадочные знаки. От кончиков пальцев к запястью тянулись то ли узоры, то ли письмена: хитросплетения точек, тире, завитков и пунктиров.

– Это что? – завороженно переговаривались ребята.

Катя растерянно вглядывалась в ладони – узор медленно поднимался к локтю. В груди стало тесно и холодно. Сердце билось лихорадочно и часто, а в голове роились предположения одно другого невероятнее.

– Не знаю…

Сказала, а сама поняла, что знает.

– Это Сила, принятая Катей на себя, – словно прочитав ее самые сокровенные мысли, вслух проговорил едва знакомый голос.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с тем, кого уже давно ждала здесь увидеть: высокий светловолосый парень с ясными глазами и доброй, хоть и чуточку лукавой улыбкой смотрел на ее ладони.

– О чем это ты толкуешь? – Енисея выдвинулась вперед, будто желая схватить незнакомца за шиворот, но тот лишь качнулся в сторону.

– Ты кто? – удивилась Аякчаана. – Ведь тебя здесь не было!

Парень обезоруживающе улыбнулся.

– Представишь меня своим друзьям? – спросил он у Кати.

Девочка смутилась. Она бы, конечно, представила его, если бы сама знала, кто он. А то и в прошлый раз от него ответа не добилась, а сейчас и того подавно. Но краснеть из-за него она не собиралась, поэтому посмотрела с вызовом:

– Понятия не имею, кто это такой! Гнать его надо взашей.

Парень заложил руки за пояс.

– Ну-ну, попробуйте, – усмехнулся.

Катя одернула рукава, спрятала изрисованные ладони. Ее потянула за рукав Ярушка:

– А ты глянь, поясок у него какой приметный.

Катя пригляделась. Поясок и вправду приметный: тонкие серебряные нити переплелись в затейливый узор, на концах – красивые набалдашники.

– Ничего тебе не напоминает?

Катя перестала дышать. Неужели такое бывает? Придвинулась к нему.

– Ты – Посох? – то ли спрашивала, то ли утверждала она, почувствовав себя пациентом лечебного учреждения.

При ее словах друзья замерли, вытаращились на парня. Тот между тем продолжал широко улыбаться. С ответом не торопился.

– Как это? – Ярушка обернулась к Енисее, как к старшей и самой сведущей в такой магии. Но та в ответ лишь пожала плечами.

Катя продолжала наступать на парня:

– А какое отношение ты к Велесу имеешь? Как ты в посох вселился?

Парень повел плечом, отозвался раздраженно:

– Никуда я не вселялся. Что за глупости…

Кажется, только Аякчаана ничему не удивлялась.

– Ты дух этого посоха, да? – спросила она с любопытством. – У нас верят, что душа есть у всего. И у камня, и у травы.

Парень усмехнулся:

– Нет, я и есть этот посох. Вся его магия – это я, и служу я только тем, кому считаю нужным, мы – свободный народ!

– Народ? – Ребята переглянулись.

– Ни разу не слыхала о таком, – пробормотала Енисея.

Аякчаана ахнула и закрыла рот руками.

– Ты – тоже Каменный человек! – с восторгом пролепетала она. – В нашем мире вы просто камни! Так?

Парень нахмурился:

– Ну да, можно и так сказать… Только мы никогда не бываем «просто камнями». Если вы нас не видите и не слышите, это еще не значит, что мы ничего не видим и ничего не говорим. – И он повернулся к Кате: – Ты сюда зачем пришла, помнишь?

Катя растерялась, но быстро нашлась:

– Ты говорил, что я здесь могу оказаться, если подумаю об этом зале, вот я и вспомнила об этом, когда нас Ирмина чуть не прикончила своим мороком. Думала, отсюда потом и выбираться будем… как-нибудь.

Парень хмыкнул.

Аякчаана придвинулась к нему, легонько толкнула в плечо:

– Каменный человек. Тебя как зовут?

Парень мрачно покосился на ее руку:

– Берендей, а что?

– Берендей, твои братья сказали мне копьё Маары найти. Сказали, что оно только мне и подчинится. Я ищу-ищу, нет его нигде. Чуть не померли здесь все уже, а я его найти никак не могу. Поможешь?

Парень косо усмехнулся.

– Копьё Маары – хитрая штука, – начал он. – Никто точно не знает, как оно выглядит и где находится. Знаешь почему? – Аякчаана отрицательно покачала головой. – Потому что копьё само выбирает свое тело и своего владельца.

– Так копьё – это тоже Каменный человек? – догадалась Аякчаана.

– Это-то понятно. Но как его тогда искать? – вмешалась Енисея. – Как узнать, чем копьё является на этот раз? Нам это очень нужно…

Берендей усмехнулся, посмотрел неодобрительно:

– Неужели тоже жаждете вечной славы, богатства и победы над всеми врагами?

Ребята снова переглянулись. Катя вспыхнула. Всем в этом мире нужна то вечная слава, то огромная сила. Она не хотела ни того ни другого. Может, поэтому ей все еще казалось, что происходящее – тоже морок. Как тот, что наслала на нее Ирмина. Может, проснется и окажется, что все – сон? Будут тикать часы на стене, вздыхать чайник, а по кухне, отражаясь в ночных окнах, будет ходить мама. Вот было бы здорово!..