Триумвират (СИ) - Корнелий Луций - Страница 36

— Глубоко в джунглях за Сулимом… — рассказывал мне Гинд. — Есть леса и болота полностью пораженные ашмином. Он растет там как мох на питательном субстрате, который таскают рабочие. Самые старые из них постепенно теряют человеческую форму, срастаются друг с другом, укореняясь в землю. Так получаются ашминовые ямы. В них это пагубное зелье зреет тоннами. А вокруг зараженных лесов стоят поселения людей, которые поклоняются ашмину как божеству. В них не встретить человека старше двадцати лет, потому что все взрослые уходят в леса и там меняются.

— А что такое ашмин с точки зрения венаторов? — спросил я. — Магическая болезнь? Паразит?

— Есть интересная теория, что в прошлом это было некое единое колоссальное существо. После ухода титанов и до эпохи расцвета человечества во многих местах обитали древние, примитивные божества.

О, об этом я знаю. Труп такого божка когда-то видел и даже оживил.

— Возможно, один из них послужил источником ашмина. Основное тело было уничтожено или само погибло, но его части продолжили жить и даже распространяться. Канртегцы знали способы контролировать некоторые формы ашминитов. Но слишком развившихся тварей они посылали на уединенные острова. Туда потом закидывали пленных и рабов, а забирали уже измененных. Такой вот бартер шел между темными жрецами и чудовищами.

Мардиг был одним из таких зараженных островов, хоть с виду и не скажешь. Самые древние чудовища не спешили выходить к нам из лесной чащи. Я заметил лишь несколько сгорбленных, перекошенных фигур медленно бродили по берегу.

Выродившиеся трутни ашминов

Монстр

Волосы, ногти и человеческие зубы у них выпали. Нижние челюсти беспомощно свисали, а в глазницах зеленела какая-то студенистая масса без зрачков. Множество нарывов и опухолей покрывали спины существ. В центре некоторых распустились странные, фантастического окраса цветы. Будто инопланетная растительность из комиксов про космические приключения. Гинд рассказал мне, что в условии нормального притока новых оболочек, рядовые ашминиты «живут» сто пятьдесят-двести лет. Потом они или переходят в новую форму, или становятся субстратом для роста наркотика. Но если притока новых тел нет, то общий разум колонии будет максимально долго поддерживать функционал каждой оболочки. Кроме того, на свет начнут появляться примитивные, негуманоидные фуражиры и охотники. Те древние рабочие, которых я видел на берегу, собирали выброшенных на берег рыб, медуз, крабов и даже клубки водорослей. Добычу они складировали на куски содранной коры. Похоже, что без притока новых людей даже сплести корзины у них не хватало мозгов.

— Хорошо. Давай прикинем… Медленные, живучие мертвяки плюс какие-то нечеловеческие фуражиры. — рассуждал я в разговоре с Гиндом. — Но почему островов с ашмином так боятся? Разве нельзя отбиться?

— Боятся не нападения чудовищ, а дурмана. Древние формы ашминитов могут пагубно влиять на человеческий рассудок. Кроме того, еда и вода на таких островах могут быть заражены наркотиком. Ашмин не старается убить своих гостей. Ему нужны новые тела для обслуживания и защиты колонии.

Строить лодки и плоты одичавшие без притока людей ашминиты уже не умели. Поэтому мимо Мардига мы проплыли без приключений. Он стал лишь еще одним немым свидетельством того, какой веселой и доброй была цивилизация Канртега. При взгляде на подобное наследие древнего города возникает мысль: «А может быть и неплохо, что маги Великого Пламени такие раздолбаи?»

Вечером после проплыва мимо Мардига снова сработало зеркало. И опять ему удалось показать мне довольно важный момент из жизни моего врага.

Сквозь слои зеленоватого тумана выступил образ канртегской крепости. Искусственная гавань, окруженная стеной из черного гранита, квадратные башни, многоступенчатые комплесы строенией. Однако крепость была лишь фоном, на котором разворачивались основные события видения. Где-то в полукилометре от нее на небольшой песчаной косе собралась довольно грозного вида компания. Кажется, здесь происходил некий сход самых авторитетных пиратских главарей с Гастосом Тарквидием в роли тамады. Лучи яркого солнца задорным блеском подсвечивали начищенную бронзу, сталь и золото. Кругом собрались зловещего головорезы, каждый из которых был воином, но не солдатом.

— Если удача тебе разок подмигнула, Гастос, то не надо сразу лезть к ней под подол. Без пальцев останешься. — в довольно агрессивной манере обратился к лидеру смуглый капитан с тяжелым кописом на поясе.

— Щепка прав. — поддержал его темнокожий верзила, рядом с которым стояла странная молодая девушка, чьи глаза закрывала красная шелковая повязка. — Скажи ему, Тайфа.

Девушка с повязкой прошла пару шагов к центру пиратского круга, выставив перед собой руки, словно пытаясь что-то нащупать. Все молча смотрели на Тайфу. Затем она вдруг упала на колени и закричала будто бы от боли. Ей никто не мешал. Пираты терпеливо ждали и наконец она заговорила.

— Воздух пахнет гневом. Вода пахнет ужасом. Дурные вести. Дурные времена. Неспокойны на дне древние кости. Ворочаются, стонут, вспоминают былое. Змеиные глаза смотрят на нас. Огненные глаза рыщут с небес. Мертвые глаза глядят на каменный город. Три человека, три призрака, три проклятья. Надо уходить, убегать, уплывать…

Голос предсказательницы затих, а руки дрожали. Чернокожий пират помог ей подняться. Все вокруг тревожно зашептались, но Гастос оставался весел и беспечен.

— Немудрено, что слепая так много говорит о глазах.

— Не смейся над ней! — укорил темнокожий. — Она мне жизнь спасала и не только мне. Ты заигрался, имперец. Тебе плевать на дела, на братство, на Териону. Думаешь, Ксерион возьмет тебя к себе, когда ты наши головы на блюдце принесешь?

— Я думаю, ты такой же слепец, как и твоя шлюшка. Четыре года назад у тебя был один корабль и тридцать полуголых доходяг. Четыре года назад Осьминог душил вас везде, а имперцы ходили на Териону как в свои охотничьи угодья. А что я? У меня было все гладенько-ровненько. Я гонял от Канртега до Ти-Шадая и окупал новую галеру за неделю. Лин-Лаги под меня подкладывал дочерей, а во дворцах раджей я бывал чаще чем в борделях. Вы позвали меня. Ты Каскорс, ты Щепка, ты Черный Нож и ныне уже дохлый Агроктор. Вы выбрали меня, потому что я умел и вести дела, и глотки резал лучше всех, и знал людей, что летают высоко. Теперь мы можем дать имперцам бой. У нас крепости и флот в сотни кораблей. С нами армия наемников.

Фига он кризис-менеджер.

— Мы стали сильнее. Спору нет. — скрипучим голосом произнес уже седой пират с тяжелым золотым ожерельем на шее. — Будь против нас кто другой, я был бы спокоен, как труп в могиле. Но Осьминога мы хорошо знаем. Эта жирная сволочь давно хлещет нашу кровь. Теперь он не один. С ним Палач. Важная шишка в Империи. И про него говаривают, что с демонами знается. Думаешь, напугать их узкоглазым наемником и его колдунами? Ну так Палач с ним уже бодался. Твой дружок Тайкано сбежал, а от городка того только пепел остался. Шаддинскому царьку до наших голов заботы нет. Он разок уже с имперцами помирился, может и второй помирится, а нас к тому времени всех по крестам развесят.

Кажется, в криминальном сообществе Терионы назревал если не бунт, то демарш оппозиции. Фальвус был прав насчет пиратских нравов. Лихие люди сражались за свое собственное богатство. Каждый вел в бой личные суда и терять их ради чужой выгоды совершенно не желал.