Галактика Алфавит - дом лысых обезьян (СИ) - Никитин Петр - Страница 108

— Да, милый?

— Ты Золото, ты наведи порядок в своей голове. Служанка ты или мамочка, разберись с этим.

— Ну что я могу поделать — сказала женщина — я не хочу быть служанкой и не хочу быть богиней. Я мама, я твоя мамочка, малыш.

— Или дроид! — Рене звонко засмеялся.

— Или дроид…

56. Монументальная женщина

Гостья, укутанная в серебристую тунику, прибыла на Пирамидус утром.

Валуны обрамляющие портал Чёрного Подобия ловили на свои гладкие, серые бока косые лучи восхода Круга. Ветки деревьев, гигантские шишки, стебли сухих трав, былинки, тряпочки, пучки перьев замерли лишь изредка колыхаясь в слабом движении сухого воздуха.

Гостья прошла сквозь портал налегке, пешком, словно решила немного прогуляться по планете, а на обед вернуться домой.

— Где ты Твигг? — сказала она — Где, этот твой несносный старик?

Эрнст Твигг ответил сразу. Около гостьи появился огонёк размером с жучка-светлячка, и послышался голос. Доктор психологии говорил радостно, с еле сдержанной суетливостью:

— Приветствую тебя родная моя Смола! Сердечно рад тебя видеть! Ты прекрасно, изумительно выглядишь! Как у тебя дела? Как настроение? Я с большим трудом провёл тебя через портал, без смертельного ранения. И я…

Гостья нахмурилась.

— Джим Конпол далеко-далеко отсюда! — поспешно сказал Твигг — Его племя, ещё позавчера, отправилось к побережью. Мне кажется сейчас стоит вызвать фаэтон, местные средства передвижения тебе не подойдут.

— Ты где? Вылезай! Быстро! — Смола говорила, словно колола камни, каждое слово, твёрдое как кувалда.

Огонёк испугался, трусливо задрожал и потускнел.

— Я не могу вылезти моя голова в банке с био-жижей — промямлил Твигг — Я могу лишь говорить с тобой, любоваться тобой…

— Ясно. Всё как всегда. Лишь смотреть и любоваться…

Голос Твигга ослаб, он говорил медленно, делая длинные паузы между фразами, безнадёжно надеясь на диалог:

— Смола, мы не виделись очень давно, ты совсем не интересовалась моей судьбой. Ты не хотела знать что со мной приключилось. Ты избегала меня, равнодушно взирая и на мои успехи и на мои провалы. В редкие наши личные встречи, ты всегда скучала. Я оказывал тебе разные услуги, очень разные, с надеждой на твоё внимание, на твою ласковую дружбу, но ты жестоко, держишь меня около границ отчуждения. Помню какие холодные были твои ладони. Какие холодные слова. Долгие годы я оставался в неведении. И теперь здесь, на Пирамидусе я…

— Ты умеешь говорить только о себе. — прервала его Смола — Обрати внимание на меня.

Смола была похоже на Золото. Также благодаря косметическим операциям красивая, моложавая, пышущая здоровьем, женщина. Её имя тоже было подобрано по цвету волос. Как и Золото, Смола любила называть себя мамочкой, она тоже сделала себе молочную грудь, пышные бёдра, мягкий животик, маленькие плечи и миловидное лицо.

— Но звёздочка! Я говорю о тебе — голос Твигга почти стих, словно боролся с рыданием — Я говорю только о тебе! Всегда говорю только о тебе, и о тебе! Ты…

— Я жду! — сердито сказала Смола — Ты тратишь моё время.

— Ох… — Твигг вздохнул — Смола посмотри, пожалуйста, в мою эгосферу, у тебя полный доступ, у тебя всегда был полный доступ…

Смола немного отвлеклась, она изучала новую информацию. История спасения головы Твигга показалось ей смешной.

— В свою кровь, макнуть чужой мозг, да ещё и с ЧИКСО?! Ужас… — сказала она с отвращением — Как же нужно себя не любить, чтобы делать такие омерзительные вещи. Это же грязь… Фу… Лада сильно изменилась…

Мамочка не стала вызывать фаэтон, и на время отложила поиск Конпола. Для начала, она решила посетить то место, где Эрнст Твигг был покалечен секирой.

Поселение, лежбовище, где стояло племя было покинутым. Оставленные дома захватили животные, еноты и лисицы. Они шуршали под навесами и в компостных ямах, на кладбище в избушке смерти и среди пепелищ больших костров. На Пирамидусе все лежбовища, были общие для всех племён. Пустующие дома можно было занимать и использовать для житья сколь угодно долгий срок. Среди племён считалось что дома это что-то лишнее, не модное, останавливаться в них, как говориться, было "погано".

Пол, в помещении, где секира отсекла голову Твиггу был завален шишками и жёлудями.

— Это самый сказочный могильный холмик который я видел в жизни! — воскликнул Твигг.

— Твои кости обглодали пушистые твари — сказала Смола — Твой холмик, получается не один, их много, и все они, это удобрение для леса.

***

Местный способ быстрого перемещения был довольно странным. Конпол подвёл Смолу к высокому обрыву и попросил сесть на сухую корягу.

— Прыгни вниз, коряга начнёт движение, это будет стремительный полёт и ты окажешься там где хочешь. Живой ветер…

— Кто угодно, каждый человек, может так летать?

— Нет, только, те кто…

Эрнст не успел договорить, черноволосая женщина прижала тунику подбородком, и без страха сиганула с обрыва вниз, но не разбилась, как мог бы кто-то подумать, а унеслась, на хлипкой деревяшке, в синий горизонт.

Огонёк, в одиночестве остался на обрыве. Здесь же задержался и Твигг. Его мозг был далеко, в медицинском центре, к нему стекалась информация со всей эгосферы, но Твигг отключился от всего, он хотел только одного, смотреть в даль, на удаляющуюся чёрную точку, и кричать.

— Ты мне поверила! Смола ты мне поверила! Могла не поверить, но поверила! Не испугалась, не подумала что я шучу, или хочу тебя убить, нет! Ты просто мне поверила и шагнула с обрыва в бездну с деревяшкой под попой — Эрнст кричал, но его голос слышали только звери, которые не знали синтетический язык. Но доктор психологии всё равно кричал, кричал громко, так кричат безумцы. — Ты могла испугаться высоты, ты могла испугаться от вида хлипкой коряги, ты могла испугаться за свою жизнь, но нет! Ты ничего не боишься! Ты доверилась мне, ты доверяешь мне, ты доверяешь мне так, как не можешь довериться никому! Никому! Только мне! Мне!

***

Джим Конпол собирал ягоды. Побережье моря заросло шиповником и ежевикой. И те и другие кусты были покрыты шипами. Конпол собирал шиповник, для приготовления витаминного напитка, а ежевику, из которой делают вино, так как племя Джима решило отказаться от вина, он попросту, как мальчишка, ел. Ежевика красилась, ежевичный сок, это хорошая краска, от чего руки и губы Конпола приобрели фиолетовый цвет.

Крети охотилась с острогой на морского зверя. Она уже пробила череп молодой нерпе и разделывала тушу с помощью секиры.

Живой Ветер стих над пляжем, но по инерции корягу занесло вперёд и Смола, с высоты трёх метров, плашмя рухнула в солёные волны прибоя.

Крети глядя на мокрую гостью громко засмеялась: — Тебе повезло дружок! Ха-ха! — сказала она — Могла нахлебаться рассола, и разбиться о камни. Кто тебе посоветовал так перемещаться по Пирамидусу? Ха-ха!

Волны поглотили корягу. Смола с достоинством вышла на пляж и скинула с себя мокрую тунику. На Крети гостья смотрела в упор:

— Нерпа… Фу… — Сказала Смола — Это мясо пропахло рыбой, как можно это есть?

— Мы делаем соус. Из нерпы получается отличный соус…

— Фу…

— Отличный рыбный соус…

К женщинам подошёл Конпол:

— Дорогая ты вся в крови — сказал он.

— И что? — тело Крети действительно покрывала свежая, ещё не запёкшаяся кровь, так же красные капли ручьём стекали с секиры

— Ты вся в прекрасной свежей крови — сказал Джим — Мы сварим прекрасный рыбный соус.

— Конечно! Всё самое лучшее, для моего дорогого.

Влюблённые поцеловались.

Смола поморщилась: — Я прибыла сюда не для этого — сказала она — Разве этот не сообщил о моём визите?

— Этот? Ты называешь его "этот"? Доктор Эрнст Твигг рассказал про тебя, именно ты разбила ему сердце… — сказал Крети — И теперь ты говоришь про него "этот"… Бессердечность и жестокость…

— Я говорю со стариком — грубо прервала её Смола — Джим ау! Хватит улыбаться словно кретин, ты не знаешь кто я, но должен знать зачем я тут! Неужели "этот" опять думает только о себе — Смола чуть не подавилась от злости — Эй ты! Ты! Появись здесь! Ты нужен здесь! — закричала она во всё голо — А ты! Да ты! Девушка! — Обратилась она к Крети — больше не повторяй таких движений, а то будет худо.