Комиссар Дерибас - Листов Владимир Дмитриевич - Страница 62

Морев поднялся на второй этаж. Позвонил. Ему открыла служанка и жестом предложила следовать за собой. Из длинного коридора попали в просторный холл. Морев снял плащ, повесил на вешалку. При этом не было сказано ни слова — служанка показывала, где и что нужно делать. Из холла она провела Морева в кабинет.

В уютном кабинете, заставленном книгами, за письменным столом сидел человек. Его лицо было скрыто тенью от абажура: на письменном столе стояла лампа с большим голубым абажуром.

— Садитесь, господин Морев, — на чистом русском языке произнес мужчина. — Можете называть меня господином Осава или капитаном Осава. — Только после этого Морев убедился, что разговаривает с японцем.

— Очень рад знакомству, господин Осава. Спасибо. — Морев осторожно сел на стул. Он не знал, зачем его пригласили в этот дом, но в душе считал, что это признак особого доверия. Хотел было сказать, что его направил полковник Накамура, но Осава его опередил:

— О вас я знаю все. Господин Накамура дал мне исчерпывающие сведения. Я, так же как полковник, одобряю вашу работу в ТКП. Но сейчас, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить о другом. По нашему мнению, среди эмигрантов в Харбине вы проделали большую работу. — Морев жестом пытался показать, что его роль не так уж велика, но Осава продолжал: — Нет, не скромничайте. Мы ценим ваши заслуги… Сейчас мы знаем здесь каждого русского эмигранта… Но не в этом дело. Я хочу сказать, что для нас было бы важнее все усилия направить туда. — Осава жестом показал на север.

— Вы, вероятно, знаете, что мы работаем и там.

— То, что вам удалось организовать до сих пор, может пригодиться для более важных дел. Буду говорить с вами откровенно. Все усилия нужно направить на переброску в СССР новых людей. Они должны создавать там самостоятельные группы, независимые одна от другой, способные проникнуть в глубь страны. Эти группы не следует связывать и с дальневосточным центром ТКП, так как это может их провалить.

— Я не совсем понимаю…

— Хорошо, я поясню более подробно. Ячейки ТКП выполняют «черновую» работу, готовят восстание. — Морев согласно кивнул головой. — Наши самостоятельные группы, о которых я говорю, должны работать более тонко. К ним периодически будут направляться курьеры и исполнители, которых рекомендовать будем мы. Наши люди будут снабжать участников группы деньгами, вооружением. Часть вооружения будет затем передаваться ячейкам ТКП. Для этого нужно создать на той стороне несколько складов с оружием.

Осава вышел из-за стола, вызвал служанку, сказал несколько слов по-японски. Отпустив служанку, Осава подошел вплотную к Мореву.

— Вам я раскрою один секрет, — тихо проговорил японец. — Нам поручено проникнуть в штаб Блюхера… — Осава внимательно наблюдал за реакцией Морева и остался доволен. Последний держался спокойно, соглашался со всем, что говорил Осава.

Видимо, из желания убедиться в полной солидарности Морева с предложенной тактикой борьбы, Осава продолжал развивать эту тему.

— Как я понимаю, ТКП продолжает дело эсеров в России, — японец неплохо разбирался в тактических платформах бывших политических партий в России, — а эсеры признавали все методы борьбы.

Морев опять кивнул. Но капитану Осаве молчаливого согласия было мало. Он хотел, чтобы Морев высказал свое отношение. В это время служанка принесла кофе в маленьких чашечках — комната наполнилась ароматом.

— Вы согласны с тем, что я сказал?

— Да. — Морев произнес твердо. Это соответствовало его убеждениям.

— Таким образом, господин Морев, мы подошли к главному. Господин Накамура, вероятно, ничего не говорил вам о том, где я работаю?

— Нет. Но… — Морев хотел сказать, что он догадывается. Капитан Осава не дал ему договорить.

— Я хочу, чтобы на этот счет у вас не было неясности. Я — сотрудник военной разведки. У нас особые порядки и особая дисциплина.

— Понятно.

— Поскольку вы согласны со всем, что я вам говорил, то я хочу перейти к конкретному делу. Вы что-нибудь знаете о штабе Блюхера?

— Блюхера знают все…

— Господин Морев, каждый раз вы не хотите понимать с полуслова, требуете уточнений. — Капитан Осава стал раздражаться. Включил вентилятор: в комнате становилось душно. — Где расположен штаб? У вас есть там знакомые?

— Я никогда не был в Хабаровске, только слышал, что есть такой командующий…

— Жаль. Но ничего. Поедете и узнаете. План вашего проникновения в штаб составим вместе.

— Моего? А при чем тут я? — Морев чуть не вскочил со стула, весь побагровел. Он был согласен со всем, что говорил японец до сих пор. Но разговор велся в отвлеченном виде, и он никак не предполагал, что должен будет исполнять лично. Морев даже прикидывал в уме, кого из эмигрантов он сможет рекомендовать для такого дела. Только теперь до него дошло, что японская разведка наметила его. И он испугался. — Но я не смогу!

— Сумеете. Мы вас научим и подготовим. — В голосе Осавы не было никаких эмоций, он звучал так бесстрастно, словно речь шла не о человеческой жизни, а о добыче крабов или о морском купании.

— Меня схватят и расстреляют!

— Почему вас должны схватить? С таким же успехом могут схватить любого другого… Все будет хорошо подготовлено и рассчитано.

— Я могу еще подумать?

— У вас нет выбора. Вы были участником антоновского мятежа, расстреливали красноармейцев. Из России бежали нелегально. Здесь вы тоже много сделали такого, чего большевики вам не простят. Вы не можете нам изменить. Мы вас считаем человеком надежным.

Лицо Морева из красного превратилось в серо-зеленое. Ладони рук стали мокрыми. Он уставился в одну точку и сосредоточенно думал. Но придумать ничего не мог. Он окончательно понял, что попал в западню.

— А если я все же откажусь?

— Тогда я не ручаюсь за вашу безопасность здесь. Вы знаете слишком много… — Осава улыбнулся, а его глаза, холодные и бесстрастные, отливали металлическим блеском. Увидев эти глаза, Морев вспомнил мельницу под Харбином, куда однажды вечером приехал вместе с Грачевым и Василием Сучковым, темный сарай, керосиновую лампу и тюки листовок, Грачева с веревкой в руках… Глаза у Грачева были точно такие, как сейчас у Осавы… Морев задрожал, в голове помутилось. — Пейте кофе, — Словно во сне, Морев услышал голос Осавы. — Вы не волнуйтесь, все будет подготовлено и рассчитано. Риск минимальный. Потом, возвратившись сюда, вы получите все, что пожелаете. Так сказал большой начальник.

Осава прошелся по комнате. Морев дрожащей рукой взял чашку с кофе, которая стала невероятно тяжелой, поднес к губам. Он окончательно понял, что выбора нет. Понял и другое: за семь лет жизни за границей он не добился ничего. Закурил. Постепенно овладел собой. Окончательно осознав все это, он спросил:

— Что я должен делать?

— Завтра я познакомлю вас со своим помощником, который займется вашим обучением и подготовкой. Остальные вопросы будем решать постепенно.

Когда Морев покинул дом, в котором размещалась редакция газеты «Харбинское время», дождь прекратился, тучи расступились и выглянула луна. Впервые луна показалась Мореву не такой, какой он видел ее в России. «Чужая и недоступная. И светит откуда-то сбоку!» — впервые за все годы подумал Морев. Он все еще дрожал мелкой дрожью от мыслей, что его ждет на бывшей родине…

Мореву стало жарко. Он снял плащ и перекинул на руку. Стал себя успокаивать: «Может быть, это к лучшему?! Получу много денег и наконец заживу по-настоящему. Куда-нибудь уеду… Ходят же туда другие, почему не удастся мне?!»

* * *

И снова осень. Полюбил Дерибас эту пору в Приамурье и по утрам часто сидел на берегу Амурской протоки, наблюдая за медленным течением прозрачной воды или за полетом стай диких гусей и уток в дальние страны. В эти минуты можно было ни о чем не думать, отдыхать телом и душой, чувствовать, как в тебе прибывают силы. Но таких минут было мало.

Солнце поднялось над кустами. Большой Хехцир не клубился, что предвещало хороший день. Дерибас медленно, любуясь красотой осеннего леса, пошел к дому. Рядом с домом увидел Блюхера в новом военном костюме.