Комиссар Дерибас - Листов Владимир Дмитриевич - Страница 20

— «Извините, здесь не продают лекарственную сушеницу? Или ее лучше купить в аптеке на Мясницкой?» — Самсонов четко произнес слова пароля и смотрел на Федорова.

— «Какое совпадение! Я вот тоже имею рецепт на сушеницу». — Федоров потряс бумажкой. Натянуто улыбнулся. Протянул руку, чтобы поздороваться.

— Может быть, прогуляемся? — предложил Самсонов.

— Как вам угодно.

На улице Самсонов взял Федорова под руку.

— Мне передали, что вы хотите меня видеть. Чем могу быть полезен?

— Простите, как вас называть? — спросил Федоров.

— Зовите меня Завидовым. А вас?

— Меня — Горским.

— Вы хотели обсудить со мной какие-то актуальные вопросы, — осторожно продолжал Самсонов.

— Видите ли, речь идет о некоторых аспектах политической ситуации в России. Не могли бы вы поделиться со мной сведениями об имеющихся на этот счет возможностях?

— Я доверяю тем людям, которые уговорили меня на эту встречу. Поэтому вам кое-что расскажу. — Они на минуту остановились. Самсонов огляделся по сторонам, как бы проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь, и продолжал: — У нас имеется крепко сколоченная организация с филиалами в ряде городов…

— Есть филиал и в Тамбове? Извините, что я перебил вас, — не удержался Федоров-Горский.

— Нет, в Тамбове пока мы еще не создали… У нас есть оружие, несколько складов.

— И много? — опять перебил Федоров.

— Оружия достаточно. Во главе нашего дела стоит «руководящий штаб», которому я должен буду доложить и о сегодняшней встрече с вами. Что я могу доложить штабу?

— Речь идет об объединении всех антибольшевистских сил для совместной борьбы с Советами. — Федоров заговорил откровенно, уверовав в подлинность организации, которую представлял Самсонов. — Я связан с армией Антонова, являюсь членом ее оперативного штаба. Нам требуется оружие. Много оружия.

Прогуливаясь по улицам, они проговорили около двух часов. Федоров выяснял возможности «организации», которую представлял «деникинский офицер». Последний, в свою очередь, выяснял замыслы антоновских главарей. После полуночи они расстались, договорившись о встрече через день.

Распрощавшись с Федоровым, Самсонов пришел в ВЧК. Доложил Дзержинскому.

Выслушав Самсонова, Дзержинский сказал:

— Да, это очень опасный враг. Его нельзя выпускать из виду ни на минуту.

Дерибас дожидался возвращения Самсонова и договорился с ним о программе действий на следующий день. В середине дня Дерибасу доложили:

— Терентий Дмитриевич, Фараон посетил Внешторг. Был в кабинете у Гольдштейна. Того на месте не оказалось, и тогда Фараон в столе личного состава узнал его домашний адрес.

А в 18.00 начальник группы взволнованным голосом доложил:

— Терентий Дмитриевич, с Фараоном творится что-то непонятное. Посетив квартиру Гольдштейна, он вдруг стал усиленно оглядываться. Часто останавливался и осматривал всех, кто шел за ним. Заходил в проходные дворы и выжидал, кто пойдет следом. Потом взял пролетку, приехал на вокзал и купил билет на поезд, отправляющийся сегодня вечером в Тамбов.

Это сообщение Дерибаса не на шутку встревожило. Он доложил Самсонову.

— Что ты предлагаешь?

— Арестовать, и немедленно.

— Ну, ну, не паникуй, — сказал Самсонов. — Арестовать успеем.

— Если он заметил слежку, то сумеет от нее и удрать, — настаивал Дерибас. — А что будет, если Федоров проберется к антоновцам? В Тамбов пускать его нельзя. Ведь там, у антоновцев, Муравьев, Тузинкевич и Смерчинский. Федоров может их погубить.

— Я доложу Феликсу Эдмундовичу. Если будет решение арестовать, то допрашивать Федорова будешь ты. Тебе приходилось вести следствие?

— Нет. За исключением того, что меня самого неоднократно допрашивали жандармы, — пошутил Дерибас. — Но постараюсь справиться.

В тот же день, поздним вечером, Федоров был арестован.

Спустя два часа его привели на допрос к Дерибасу. Он держался высокомерно и, как только вошел в кабинет, резким голосом спросил:

— На каком основании?

— Садитесь, гражданин Федоров, — не отвечая на вопрос, спокойно сказал Дерибас, указывая рукой на стул. Это спокойное обращение, тишина в кабинете повлияли на арестованного, и он стал сдержаннее.

— На основании ордера, который был вам предъявлен, — только теперь ответил Дерибас на заданный ему вопрос.

— В чем меня обвиняют?

— До этого мы дойдем. В свое время, как полагается по закону, вам будет предъявлено обвинение. А сейчас ответьте, пожалуйста, мне на вопросы.

Дерибас спросил у арестованного его фамилию, имя, год рождения, место работы, адрес проживания, социальное происхождение. Все это было ему хорошо известно, но так полагалось делать. Заполнив анкету, он положил ручку на стол и спросил:

— Вы зачем приехали в Москву?

— В командировку, — не моргнув глазом, ответил Федоров. — В моих документах это указано.

Дерибас достал из папки личные документы Федорова, отобранные при обыске, и углубился в чтение:

«Действительно на шесть месяцев.

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Предъявитель сего, тов. Д. Ф. Федоров, назначен уполномоченным по Тамб. губ. по закупке лошадей, фуража и предметов гужевого инвентаря для Петрограда и Петроградской губернии.

Для выполнения возложенных на уполномоченного тов. Д. Ф. Федорова обязанностей ему предоставлено право входить во все необходимые соглашения с властями и учреждениями по всем вопросам, связанным с закупкой лошадей, заготовкой фуража и приобретением гужевого инвентаря, а равно отгрузки по ж. д. для отправки таковых по адресу:

Петроград, для Автогужа. Главуполномоченный (Таубе)».

Далее перечислялись права, которыми может пользоваться Федоров. Они были неограниченными, и все органы Советской власти обязаны были оказывать ему содействие…

Дерибас покачал головой и взял в руки другое удостоверение:

«Секретно

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие Д. Ф. Федорову, уполномоченному по Тамб. губ. отдела автогужевого транспорта Петроградского Совета нар. хоз., в том, что имеющиеся при нем крупные денежные суммы выделены отделом автогужевого транспорта Петросовнархоза на закупку лошадей.

Ввиду изложенного прошу согласно удостоверению отдела автогужевого транспорта Петросовнархоза от 20 апреля 1920 г. за № 6012665 всем советским властям оказывать полное содействие уполномоченному Д. Ф. Федорову в охране вверенных ему, принадлежащих Республике денег, что подписями и приложением печати удостоверяется. Заведующий конторой (Таубе)».

— Да-а… Сильные у вас документы! — закончив читать, произнес Дерибас. — А что же это у вас гражданин Таубе выступает в двух лицах: главноуполномоченный и заведующий конторой? Кто же он в действительности?

— Я — уполномоченный, а Таубе — заведующий конторой. — Федоров отвечал отрывисто и резко.

— А что за суммы денег указаны в удостоверении?

— Два миллиона рублей, которые были отобраны у меня при задержании.

— Так вы привезли эти деньги в Москву для закупки лошадей? Каких же лошадей вы можете купить сейчас в разоренной Москве? Скорее, вы могли бы это сделать в Тамбове.

— Я хотел попытаться…

«По-видимому, с этой стороны к нему не подойдешь, — подумал Дерибас. — Времени на то, чтобы вести длительные дискуссии о арестованным и изобличать его шаг за шагом нет! А доказательств его вины более чем достаточно». Дерибас повел разговор более решительно:

— Вы связаны с антоновской бандой. Это установлено точно! Расскажите, когда и где вы установили эту связь?

Федоров побледнел. Если до сих пор у него еще и теплилась надежда на то, что удастся выкрутиться, то теперь все рухнуло. Он решил не сдаваться. «Доказательств нет» — так думал он.

— Ни с какой бандой не связан. Я советский служащий и приехал в Москву для выполнения служебного задания. Это подтверждается документами.

— Ну что ж, не хотите говорить — будем вас изобличать. Надеюсь вы, как юрист, понимаете, что это значит. Сейчас я отправлю вас в камеру, и вы еще подумайте.