Полутьма (СИ) - Эл Софья - Страница 39

Полковник, белый как мел, не смотрит в мою сторону. А я не могу смотреть на вампира. Никуда не могу. Только смаргиваю пелену перед глазами, возвращая себе спокойствие.

– Так вот, я знаю. Не может. А учитывая, что физически на видео я выгляжу полностью целой, я намерена доказать, что на момент записи находилась под внушением, – вампир напряженно поджимает губы, а я упираюсь лбом в дверной косяк.

– Мне нужны материалы, – тихо шепчу я, – знаю, что там я кажусь более адекватной, чем сейчас. Но я докажу. Я бы никогда не стерла и крупицы из своей памяти. Потому что важно все, – слюна уходит тяжело по глотке, а я морщусь, возвращаясь обратно, – я что-то нашла. Что-то слишком важное. Не поняла этого, но оно было у меня в руках.

– Я не смогу вернуть тебе память, – тихий голос вампира заставил подпрыгнуть на месте, задыхаясь.

– Уверена, что все, что мне нужно, есть в моих материалах под грифом «секретно», – ухватившись пальцами за шею, судорожно вздыхаю, – а пока я ищу доказательства внушения, мне придется попросить вас заняться копанием в моем грязном белье.

Глава 16

Четыре года назад

Торжественно вынесенный диагноз «правосторонняя пневмония», по-моему, даже обрадовал дядю. Серьезно. Мой старикан с удовольствием запер меня в госпитале, выписав пропуск на Дашку, и дважды в день торжественно начищал мандарины возле моей кровати. У него даже лицо порозовело. Не то чтобы в пятьдесят с хвостиком можно быть старым, но сейчас полковник больше походил на себя в молодости, чем последние пять лет. Запретив мне работать и таская книги исключительно художественного содержания, дядя упорно двигался к своей мечте – разрушить мой проект. Другие группы благополучно выполняли функции группы А, о чем каждый раз полковник не забывал упомянуть. Мол, его девочка могла бы и дома посидеть с бумажками, управляя всем этим процессом без «погружения».

Проблема в том, что даже сам человек за все время существования мира не был изучен окончательно. Что говорить о вампирах, которых больше препарировали как лягушек, не задумываясь о вопросах внутреннего устройства. Ведь это сложный, хоть и мертвый, но думающий организм. Да, мы назвали это «феноменом», но ведь были и рожденные вампиры. А если существо растет, дышит и питается – то оно живое. Конечно, считалось, что вампирам не свойственна смерть, но ведь если его разрушали солнечные лучи, то, вполне возможно, вампиры были не «бессмертными», а просто более долгоживущими? Но всю эту философию трогать как раз было опасно. Ведь в этом случае каждый раз начинаешь приравнивать их к людям.

Нужно было оставаться в полях. Продолжать взаимообучение, в этом я была уверена. А сидя в кабинете я сделаю лишь то же, что и мой отец – остановлю едва показавшиеся из-под земли листики, решив, что это финал растения, что на самом деле может принести большие и сочные плоды.

Тем более, что в отличие от вампиров, времени у нас было в обрез.

Поэтому два раза в день стабильно я пыталась отпроситься у врача домой. Но тот был непреклонен. Пятно в легких появилось давно и было достаточно запущенным, а вследствие постоянных простуд и случился такой рецидив. Поэтому пятый день единственным моим развлечением было невидящим взглядом перелистывать страницы романа, что я с удовольствием прочла бы на воле. Температура спала практически на нет вчера, и я считала себя достаточно здоровой до попыток подняться с кровати. В такие моменты я, покачиваясь, шла, удерживаясь за стенки, в уборную и проклинала собственную слабость.

Из плюсов лишь тишина и отдельная палата. Из минусов – все остальное. Исследования сейчас проходили ставшим стандартным ритуалом перед сном. Пересчитать, все ли трещины на потолке на месте. Если что, на посеревшей побелке их было тридцать пять маленьких и три размером больше ладони. По жужжанию определить биологический период мух на окне. Слушать шаги медсестры по коридору и прогнозировать остроту боли укола завтра утром. Ну и мое любимое, по утихшему запаху столовки угадать, чем кормили сегодня на обед, что я стабильно просыпаю.

Луна светила сегодня удивительно ярко, поэтому количество трещин сошлось с первого раза. Разочарованно вздохнув, сползла ниже, накрываясь кусачим одеялом по самое горло. Дурацкая привычка и в жару, и в холод спать под ватным добавляла остроты моей ночной бессоннице. Эхо знакомого, едва слышного касания мягкой подошвы о больничную плитку вызвало лишний удар сердца. Очень хочется по-детски притвориться спящей. Даже на секунду закрываю глаза, поддавшись слабости.

Но разве можно так просто обмануть вампира?

Поэтому, на всякий случай отхлебнув из верной бутылочки с надписью «концентрат 47» (моя новая разработка, сжиженная сыворотка), до хруста в кончиках пальцев вытягиваю ноги. Дверь открывается на секунду, позволяя искусственному свету из коридора проникнуть в палату, на мгновение очертив контуры вампира.

Не решаюсь заговорить первой. В последнее время мы общались лишь на заданиях, и то по делу. Наверное, только сейчас стала понимать, насколько много посторонних тем цепляли раньше. Конечно, они не мешали основной миссии, ведь именно в таких разговорах мы с вампиром лучше понимали логику мыслей и чувств друг друга.

Поэтому я это и прекратила.

Вампир никогда бы не пошел на это. Не поставил миссию под угрозу из-за какой-то внутренней слабости. Но я старательно уговаривала себя, что это временно. Надо признать, что достаточно успешно. Ведь сейчас продолжала смотреть в потолок, ощущая каждой клеточкой тела приближение хищника.

Мягкое движение стула. Почти неслышное, но достаточное для того, чтобы кровь прилила к лицу. Скрип подошвы и короткий стул ножек, когда вампир опустился на него. Шорох одежды. Движение ткани по его телу. Не смотрю, но прекрасно знаю, что вампир облокотился на колени, а футболка плотно обхватила мышцы на его руках. От этой картины в мозгу, подкрепленной ароматом его парфюма, кружится голова.

Я соскучилась.

Нервная дрожь касается кончиков пальцев, а тугой ком, что стоял в горле, превращается в жар и стремительно направляется в низ живота, цепляя все на своем пути. Огонь собственной глупости расползается по телу, вступая в вечную борьбу между чувствами и разумом. Звук его дыхания принуждает разум биться в панике, крича глупому телу, что он не человек.

Очередной удар сердца звуковой волной гудящей в венах крови глушит его.

– Что случилось? – разлепив наконец сросшиеся друг с другом губы, выжимаю из себя привычную фразу.

Именно так. Никаких приветствий, имен. Никаких лишних слов. Все это фальшь для хищника. Его флер, что он напускает на людей, заставляя считать себя человеком. Несмотря на гул крови в ушах и узел, что готов разорвать меня на части где-то в низу живота.

Нужно найти себе кого-то. Срочно. Кого-то живого. Задуматься о том, о чем мечтает дядя. Серьезные отношения, построение какой-то семьи. Я и не помню, что это такое. Но я все еще человек.

Тень на стуле продолжает молчать. В свете луны виден лишь блеск прищуренных глаз. А по горящей на лице коже точно знаю – он смотрит на меня. Хрип, вырвавшийся из его горла, отзывается волнительной дрожью. Что?

– Мало, – выдавливает из себя вампир, а я сажусь на кровати.

Недавно ярко освещавшая комнату луна явно встает на его сторону. Потому что сейчас в полной темноте я не вижу ничего. Чувствую приподнимающиеся на коже волоски и нервно сглатываю слюну. Тут же готова подпрыгнуть от нового звука – он тоже делает это. Слышу, как дергается его горло, прогоняя собравшуюся слюну. Почему-то сейчас мне кажется это откровением.

Разум в попытках найти ответ на вопрос, что происходит, перебирает тысячу и одну версию. Я сдаюсь на тысяче второй. В попытках и в контроле. Почему-то дрожат колени. По-моему, на третьем «почему-то» я откровенно себе лгу.

– Знаешь, schatz, – голос вампира тут же задевает натянутые внутри струны, что отдаются тихой болью где-то в самой глубине, – я завидую.