Сказки о воображаемых чудесах - Датлоу Эллен - Страница 98

Через пять минут звучат сирены. Волны красных вращающихся огней омывают белые стены дома, как потоки крови. Вскоре вой утихает вдали, но яркое освещение не гаснет. Снаружи, в темной невидимой пустыне, сиренам от души подпевают койоты.

Приходит, как ему и полагается, рассвет. Я жду.

Около полудня на веранде появляется мистер Джимми Рэй Рагглс. В джинсах и мятой футболке он выглядит еще моложе. Он идет по газону, и мистер Фелпс следует за ним в почтительном шаге от хозяина. Лицо у мистера Джимми Рэя Рагглса измято куда больше, чем футболка. В его глазах блестит тот же страх, что день назад заполнял его дочь. Мне ведомо, на каких он качался качелях последние двадцать часов. И я хочу знать, что случилось с Кейтлин.

— Это случилось где-то тут, — говорит мистер Джимми Рэй Рагглс злым усталым голосом.

— Кот уже давно сбежал со своей добычей, — отзывается мистер Фелпс. Надежды, надежды.

— Я должен посмотреть, Фил. Мне нужно знать, что это было.

Мистер Джимми Рэй Рагглс встает на четвереньки и заглядывает под олеандры.

Я сижу на том же самом месте, где ждал все это время.

— Господи Боже, чертов кот еще тут! — шипит он. — И обертку вижу!

— Там уже ничего не осталось.

— Черт возьми, Фил! Для анализа сгодятся даже мелкие крошки — может, и молекулы. Я хочу знать, что… — его голос срывается. — Ну давай, киска. Мне просто нужна бумажка.

Он сует руку под куст. Я вижу его бледное лицо. И вижу, как мистер Фелпс — обеспокоенный вдвое больше обычного — заглядывает ему через плечо.

— Джимми Рэй, это крупный кот. Может, у него бешенство. А вдруг он укусит или оцарапает…

— Да плевать! Я это ради Кейти… — Рука дотягивается до смятой оранжевой бумаги с двумя комками полупережеванной еды.

Я сижу неподвижно. Пусть берет. Он медленно тянет бумагу на себя, весь сочась страхом. Жаль, что я такой страшный.

Затем он уходит, и мистер Фелпс смотрит на меня сквозь острые листья олеандра с такой ненавистью, какой я и не видел раньше.

— Черный дьявол, — в его устах это звучит как ругательство.

Пожалуй, мне все-таки не жаль, что я такой страшный.

Я снова жду. Я хочу знать.

Но дом пуст, а часы идут. Я голоден, но я жду. Когда меня охватывает жажда, я крадусь полакать воды из разбрызгивателей. А затем возвращаюсь на свой пост.

Вполне вероятно, что я не узнаю никогда; в том же, что я не смогу об этом поведать, я уверен на сто процентов. Но я все равно жду.

Мое терпение вознаграждается на закате, когда небо над пустыней расплылось юго-западной палитрой лавандового, персикового… и оранжевого… проектировщикам поселка такие цвета и не снились.

Двое мужчин на газоне. Освещенный дом.

— Расскажи мне, — говорит мистер Джимми Рэй Рагглс. Металл в его голосе заставил бы заговорить и меня.

— Что рассказать? — раздается нервный смех.

— Мертвые койоты. Ты говорил, что справишься с этой проблемой. Как, Фил? Как?

— Джим…

— Ты говорил об отравленной еде, так? И случайно в это оказалась замешана Кейти. Слушай, ты можешь мне рассказать. Слава Богу, Кейти поправится. Она все еще без сознания, но доктора говорят, что серьезных последствий не будет; она проглотила мало яда. Во всяком случае, они на это надеются. Послушай, я не буду тебя винить. Я знаю, что ты предан «Небесам Пейотов», как и я сам. А может, даже чересчур предан. Расскажи мне.

— Ну, хорошо, — голос мистера Фелпса звучит безжизненно. Мужчины идут вдоль олеандров в мою сторону. — Я и в мыслях не мог представить… Джимми Рэй, я просто хотел отпугнуть чертовых койотов, и это работало. Мы уже неделю не находили трупов. Я приправил бургеры. И вот как-то одна из… приманок… выпала у меня вчера из кармана, а я и не заметил. Кейти подобрала ее, но я не видел…

— Ты разве не помнишь? — мягко отозвался мистер Джимми Рэй Рагглс. — Она всегда любила бургеры.

Голос мистера Фелпса обрывается, но Полночного Луи такой театральностью не растрогаешь:

— Я уже собирался прекращать.

— Но… Фил, таллий! Это же противозаконно! Яд без вкуса, без запаха… яд, который не разлагается, хотя запретили его уже несколько десятков лет назад. Ты что, не соображал, что пострадать могут не только койоты, а еще и домашние животные, и дети? Где ты его вообще достал?

— В городе у меня есть несколько старых домов. В давние времена плотники использовали таллий как крысиный яд. Клали внутрь стен. Там я его и обнаружил. Решил, что так обману койотов; всем остальным их уже не обманешь, слишком умные. Богом клянусь, Джимми Рэй, если бы я знал, что пострадает Кейти, я бы правую руку себе отрубил…

— Я знаю. Знаю.

Мистер Джимми Рэй Рагглс остановился прямо напротив меня.

— Видимо, этот большой черный котище уже скончался от яда, но хвала Богу, что он отнял его у Кейти. Хвала Богу, что мы нашли его и образец яда. Теперь ее могут лечить.

Его ботинки разворачиваются и уходят. А ботинки мистера Фелпса остаются.

— Черный дьявол, — шепчет он сумрачному воздуху.

Я принимаю эту похвалу с молчаливой благосклонностью и наконец удаляюсь.

Целый день уходит у меня на то, чтобы восстановить силы и унять измученный аппетит. Я рад, что ни один койот больше не будет принесен в жертву «Небесам Пейотов»; я рад, что дочка застройщика поправится. Но все же мне чрезвычайно жаль, что мистер Фелпс не получил по заслугам. Боюсь, скандал настолько повредил бы «Небесам Пейотов», что даже самый нежный отец постарался бы замять дело.

А затем я начинаю беспокоиться о своем гонораре. Я, в конце концов, не благотворительностью тут занимаюсь. На ближайшем грузовике со щебнем я несусь в пустыню и обнаруживаю, что Счастливый Прыгун снова кипит энергией (увы!) и что представители племени койотов и слыхом не слыхивали ничего о чудаке, что послал меня к ним.

И вот я снова томлюсь у пруда с карпами, чувствуя, что был вовлечен в мошенничество, как вдруг на омытой солнцем стене является знакомый профиль.

— Я думал, ты направился к холмам.

— Глупая кошка, — отвечает длинноухий силуэт на стене. — Я всегда соблюдаю условия сделок. Мне просто надо было убедиться, что ты выполнил то, о чем мы договаривались.

— Да еще как выполнил. Где мое вознаграждение?

Я смотрю, как двигаются тени челюстей, слышу, как резкий голос пустыни описывает место, которое — о, счастье! — находится на территории «Кристал Финикс».

— Когда-то весь Лас-Вегас был пустыней, — говорит койот. — И у моих предков было множество тайников. Ты найдешь мой клад за третьей пальмой с восточной стороны пруда.

— Где?

— В земле. Тебе придется его откопать. Ты умеешь копать?

— Занимаюсь этим ежедневно, — парирую я.

— Глубоко.

— Раз умею мелко, смогу и глубоко.

— Хорошо. До свидания.

На этом лаконичном прощании мы с койотом закончили свое сотрудничество.

Я прыжками несусь к пруду, огибая вонючих туристов, что жарятся в собственном жире на шезлонгах; кокосовое масло капает между пластиковыми планками лежаков.

Я считаю пальмы. Незаметно отступаю за одну из них и копаю. И копаю. И копаю.

На глубине в полфута я натыкаюсь на богатую руду. Руду койотов. Копаю дальше, и вот наконец передо мной мое сокровище. Я присаживаюсь, дабы изучить его.

Я созерцаю россыпь маленьких коричневых комочков. Ну или бобов. Помет койотов, перемешанный с чем-то иным: бутоны мескаля, который индейцы называли пейотом. Со мной расплатились сполна: и койоты, и пейоты. Видимо, этот большеухий чувак считает, что его экскременты для всех что твоя карамель. А самое худшее здесь — понимать, что я заслужил это; нечего было доверять койотам.

К наступлению ночи я уже вернулся в Призрачный люкс «Кристал Финикса», чтобы зализывать душевные раны. Жестокие страдания не облегчает тот факт, что меня обставил какой-то грязный пес. Желтый пес. Дон Койот. Может, мескалин и стоит чего-то, но не в кругах, где я вращаюсь. Я не принимаю наркотиков, а моя единственная слабость — валерьянка — официально разрешена законом. Что же касается койотьего помета, то его и в качестве сувенира оставлять как-то не хочется.