Молот Златы (СИ) - Кир Хелен - Страница 14

«Как же я любила. По морозу босиком, к милому ходила»

На папе виснут с обоих сторон мама и теть Ляля. Он залихватски кружит их на манер карусели. Классно! Под финальный припев, аж пыль столбом. Какие они счастливые и радостные. Я так всех люблю. Здорово! Потрясающе! Они выглядят сейчас все без исключения на десять лет моложе. Каждая пара из наших выстрадали свою любовь, но зато какая она у них. Одна и на всю жизнь. Знаю совершенно точно, что ни в одной семье измены не было. Ни в одной! И я так хочу, на всю жизнь чтобы.

Пока все веселятся, хочу немного передохнуть, мне нужно куда-то деть бродящий заряд эмоций. Пользуюсь минуткой, когда гости решили выпить по чуть-чуть. Убегаю за дом, есть там один уголок неприметный. Хватаю со стула сумочку и сматываюсь. Покурить мне нужно, короче, вот и все. Только пристраиваюсь за широким виноградником, только достаю сигаретку…

- Сюда иди.

- Твою мать! – подскакиваю на месте.

- Не ори, - надвигается Молот. – Долго сосать эту гадость будешь?

Вот козел! Сам-то содит иногда, я ж видела, в смысле курила с ним. Да и редко я сама покуриваю… Просто… Застываю от наглости Ивана на месте, так и не успев зажечь сигу. Оттопырив пальцы с зажатым табаком, машу зажигалкой перед его носом.

- Другое не предлагают… сосать…

Я молодец. Сказала так сказала!

Это первая реакция, просто первая, сейчас все пройдет, и я достойно отвечу. Сейчас… Да я тут в принципе никого не ожидала встретить, а тут этот. Караулит? Не может быть! Просто ходит здесь и дышит воздухом - сто проц. У Молота была тысяча возможностей сегодня со мной заговорить, но он упрямо этого не делал. Избегал. Только смотрел очень часто. Вот и сейчас начинаем игру в кто кого пересмотрит. Молчаливая битва взглядов. Выброс презрения и потаенных желаний в атмосферу. Что желание есть, теперь я точно знаю.

Поиграем!

Мне кажется, что Иван так и не вытащил ни разу руки из карманов с тех пор, как пришел сюда. Вот сейчас стоит также, расставив ноги на ширине плеч, плавно перекатывается с пятки на носок. Ворот рубашки расстегнут больше, чем нужно, и я наблюдаю то, что не следовало бы. Бычью шею венчает толстый кожаный шнурок, который оттягивает черненый большой серебряный крест, украшенный темно-синими камнями по окантовке. Грудные мышцы, что кузнечные меха раздуваются. Гладкая, отливающая металлом кожа притягивает взгляд и оторвать его уже, ой как трудно. Сглатываю. Преодолеваю себя и все же отвожу глаза и перемещаюсь на его лицо.

А Ваня на мою грудь смотрит. Хотя у меня платьем все надежно скрыто, но он непрестанно туда пялится. Сейчас дыру прожжет уже. И он тоже не спокоен уже. Теплая карамельная радость заливает с головы до ног. Сдувается! Мы проиграли в этот раз. Оба! А Ваня все смотрит. Я немного приседаю и заглядываю ему в лицо. Тихо так все делаю и медленно. Присаживаюсь и наклоняюсь до такой степени, пока он не замечает, что гляделки спалила. Смаргивает и выдыхает.

- Если я предложу, сделаешь?

- Ч-чего? – выпадаю в осадок.

Слишком быстрая смена действия. Это что? Разговор заранее продуман был или это щедрое предложение, от которого нельзя отказаться? Догадываюсь, о чем говорит, поди не дура. И все равно строю из себя непонимающую. Может повезет и Молот не это имел ввиду, а если нет?

- Отсосешь?

Даже не услышав окончание слова, со всей дури залепляю ему звонкую пощечину. Очумело мотнув головой, Иван возвращает мне бешеный взгляд, только ошарашенной злостью еще разбавляет. Размахнувшись, добавляю по морде еще, а он и не покачнулся.

- С ума сошла? – прибивает низким голосом к земле.

- Я? Ваня, знаешь что? Я тебя звала сюда? – тычу в него пальцем. – Ничего не выйдет, да? Ты так сказал? Так вот я поняла. И с такими предложениями обращайся к кому угодно, но не ко мне. Уходи! Повторяю, я тебя сюда не звала!

- А кого звала? Этого тощежопого? – сверкает наливающейся злобой. – А че в пиццерию повел? Жлоб? Или не за что пока по ресторанам таскать? Кстати, как сходили?

Мое состояние граничит с диким раздражением и таким же удивлением. Откуда он знает, что я с Севой была там, очень интересно мне. Да и вообще, какое ему дело, где и с кем хожу. Закатываю глаза в небо. Сверкающие звезды трещат и мерцают у меня внутри, а не там. Когда Иван рядом, то чувство, что я катаюсь на топ-гане не заканчивается. Сначала медленно тянет вверх, а потом обрушающе страшно ухает вниз. С ним и больной на всю голову стать недолго, где же такие качели выдержать.

- Хорошо. Тебе что, неймется? И Всеволод не тощежопый, он поджарый, ясно? О-о, прости, ты же зады только с точки зрения спорта оцениваешь, - начинаю изгаляться и прибавлять тон. – Простите ваше спортивное величество, что среди великого многожопия мира, вас устраивают только единицы. Да, Величанский, мы не возглавляем этот твой личный отбор! Так что пошел на хрен!

Молчу, только гневно и яростно воздух перекачиваю. Да если бы не Сева, то я бы чеканулась тогда. Именно он вытирал мне сопли и успокаивал, когда я висела на его плече и ревела по этой глыбе. Именно Сева веселил меня и утешал. Именно он вернул мне уверенность в завтрашнем дне и говорил-говорил-говорил! Не знаю, что увидел в данный миг во мне Молот, но его взгляд неожиданно смягчается и в нем появляется что-то человеческое, но ненадолго.

- Остынь, - как плитой прибивает.

Выбрасываю так и неприкуренную сигаретку в урну и отворачиваюсь. От высказанного нервно потрясывает. Ничего никогда не пройдет, но страшнее всего, что ничего у нас так и не выйдет. Да нет, нет, пройдет! Отрубить что ли подчистую все прямо сейчас. Да что на нем свет сошелся? Гашу мерцающие блики притяжения в растрепанной душе, набираю злости и закручиваю краны, но барашек довинтить не успеваю. Как только делаю первый шаг к побегу, Иван хватает меня и обнимает, прижимая к себе.

Я замираю в его руках и впитываю каждую преступную секунду. Спиной настолько сильно чувствую его тело, что сжимаюсь в комок, мелкий и трясущийся. Он горячий. Прерывистое дыхание опаляет мой затылок. Я немного поднимаю плечи и подаюсь вперед, чтобы спастись от сладкой муки, потому что выношу этот контакт на пределе возможностей. Ваня не дает отстраниться даже на миллиметр и сильнее притискивает к себе. Подбородком убирает прядь мешающих волос и касается уха губами, прижимается губами и:

- Злат, хочешь со мной в одно место съездить? – горячим дыханием опаляет. – Сам зову… Соглашайся.

12

Я не смотрю на нее, когда везу в только мне известное место. Не могу смотреть. Не в силах пока.

Две адовых недели прошли как в тягучем и мутном сне. Переработка файлов в воспаленном мозгу завершена.

ERROR.

Четырнадцать дней слежу за ее передвижениями, незримо принимаю участие во всех сферах жизни. Я ее сохраняю. Разными способами приходится пользоваться, начиная от своей личной слежки, заканчивая гаджетами. Ничего не поделать, мне очень важно убедиться, что ей ничего не грозит. Пока горизонт чист, уверен в этом, все показатели в норме. Проверено не единожды, отвечаю за свои слова.

На тренях я выключаю страх тумблером, а вот потом не могу остановить бушующее сознание, которое сжирает меня. Пять букв ее имени кошмарят на максимум, они жгут мою кожу, выбиты невидимой татухой прямо на лбу. Во сне вижу глаза, кричащие и зовущие. Голоса не слышу, только призыв бомбит на всю мощь, немой призыв. Не справляюсь больше с собой.

Сегодня я положу конец этому бесиву. Она хочет, я хочу. Вот и окунемся в эту бездну, но всего один раз, большего не нужно. Уверен и ей тоже после моих выпадов продолжать не захочется. Зачем? Сорвем куш и разбежимся по своим делам.

Ехать осталось недолго. За городом на набережной есть уединенное место, где мир разделен надвое. На берегу реки, на сваях стоят маленькие комфортабельные домики. На парковой территории необыкновенная красота разнообразных пейзажей: ухоженные экзотические деревья, витиеватые беседки разной тематики, зоны отдыха. К домикам нужно идти чуть дальше. Плещущие волны огромной акватории и виднеющийся лесной массив должны заворожить и покорить, не зря же просидел столько, когда выбирал.